ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну что ж, Энди, зато до этого ты изрядно отдохнул! Ведь ты лежал в постели не меньше недели пока твоя мама не решилась позвать меня на помощь. Держу пари, что если бы ты сразу стал принимать мое лекарство, выздоровел бы через два дня.

Смущенно улыбаясь, Энди засунул руки в карманы и принялся ковырять босой ногой грязь на дороге.

– Может, оно и так, но, когда вы пришли первый раз, мне действительно было очень плохо.

Дверь лачуги со скрипом распахнулась, и на порог вышла изможденная женщина. Увидев Райтов, она приветливо улыбнулась. Из-за ее юбки выглядывало несколько любопытных детских мордашек.

– Благослови тебя Господь, Китти, – воскликнула Руфь Шоу – Не могу выразить, как я тебе благодарна за помощь!

– Рада была тебя поддержать, – откликнулась Китти и, заметив краем глаза, что на опушке показался сам Орвилль Шоу, зашептала отцу – Там Орвилль Шоу. Поехали скорее.

Джон ударил вожжами по спине мула, махнув на прощание рукой. Меньше всего ему хотелось столкнуться с Орвиллем Шоу, который с завидным упрямством сводил все разговоры к ненавистной войне и правам рабовладельцев и вел себя при этом отвратительно. Но было уже поздно. Орвилль направлялся прямо к фургону, крича изо всех сил:

– А ну стой на месте, Джон Райт! Мне надо перекинуться с тобой парой слов!

Джону ничего не оставалось как подчиниться. Подойдя к фургону, Орвилль принял самый свирепый, на какой только был способен, вид и вновь взревел:

– Ты, поди, явился требовать платы за микстуру, которой твоя девка потчевала моего сопляка? Но я вовсе не звал ее, да к тому же она никакой не доктор и никто не давал ей права стряпать свои зелья, раздавая их направо и налево. Я не заплачу тебе ни гроша – даже не надейся!

– Ты ничего не говорила мне про то, что лечила мальчишку Шоу, – обратился Джон к дочери. – Каким зельем ты его лечила?

– Меня попросила его мать, – вполголоса ответила Китти. – Им нечем было заплатить доку Масгрейву, и она знала, что я не беру денег за лечение. Энди простыл и лежал в жару, вот я и напоила его настойкой из хины и красного дерна, как меня учил док.

Джон лишь удивленно охнул.

– Китти, если до матери дойдет, что ты опять ходишь по больным вместе с доком, она устроит скандал. Я-то приветствую такого рода деятельность, однако твоей маме угодно считать, что юной леди не пристало совать нос в мужские дела – к примеру, такие, как работа врача.

– Но мне нравится ухаживать за больными людьми и облегчать их страдания! – с неожиданным упрямством возразила Китти.

Стать настоящим врачом было самой сокровенной мечтой девушки. Масгрейв знал об этом и относился к Китти с пониманием.

Тем временем разъяренный Орвилль продолжал потрясать кулаками.

– Ты у меня и гроша ломаного не получишь, Джон Райт! Нечего твоей девке корчить из себя доку и совать нос куда не просят. Так что я ничего тебе не должен – а теперь проваливай!

– Мистер Шоу, я сделала это вовсе не ради денег, – попыталась возразить Китти. – Я просто хотела помочь Энди, потому что он сильно болел.

– Все равно ты не доктор, – вскипел Орвилль, – и стало быть, я тебе ни черта не должен!

– А ну, Шоу, попридержи язык, – не выдержав, вмешался Джон. – И изволь говорить с моей дочкой как положено, а не то отведаешь кнута!

Орвилль сплюнул табачную жвачку, грязным пятном растекшуюся по стенке фургона. В его голосе послышалась угроза.

– А я не люблю, когда по моей земле разгуливают проклятые негритянские прихвостни, понял? Ты не принадлежишь к нашему племени, Джон Райт, и здесь нечего делать ни тебе, ни твоему отродью! А теперь вали отсюда!

– Папа, поехали. – Китти осторожно коснулась руки отца, судорожно сжимавшей рукоятку кнута. – Пожалуйста, не связывайся с ним!

Джон молча дернул вожжи, и мул тронулся с места. Вслед им сыпались проклятия разбушевавшегося Шоу.

Долгое время они ехали не разговаривая, каждый погруженный в свои мысли, и наконец Китти спросила:

– Все хуже и хуже, верно?

– Что?

– Люди начинают беситься, стоит тебе открыть рот.

– Молчание могут счесть за согласие. А я не желаю, чтобы кто-то принимал меня за поборника рабства и войны.

– Ты действительно уверен, что войны не избежать?

– Если на вчерашних выборах в президенты победил Линкольн, то боюсь, что так, – мрачно кивнул Джон. – Ну о результатах выборов мы узнаем в Голдсборо.

– И по-твоему, Юг поднимается на войну, потому что Линкольн намерен дать рабам свободу? – Она по-прежнему не очень-то верила, что бесконечные разговоры о войне имеют под собой почву, хотя, конечно, проблема рабства требовала разрешения.

– Рабство не единственная причина, – откликнулся отец. – Просто Север и Юг слишком разные и по-разному смотрят на многие проблемы. Так получилось, что рабство стало основным пунктом их разногласий. Если уж тебе предстоит провести время в обществе Уэлдона Эдвардса, – продолжал Джон, – то стоит быть в курсе событий, о которых сейчас только и говорят. Принятие закона «О беглых рабах» взбаламутило весь Юг, ведь теперь негры могут рассчитывать на помощь с Севера, а Юг ничего не в состоянии с этим поделать. Да еще эту дамочку по фамилии Стоу угораздило накропать «Домик дяди Тома»…

– «Хижина», – поправила Китти. Она читала книгу и тоже негодовала: нельзя, нечестно стричь всех южан под одну гребенку.

– Она подлила масла в огонь и тем, кто ненавидит рабство, и тем, кто его оправдывает. – Джон грустно покачал головой и закончил: – Да, судя по всему, мы идем прямиком к войне, и остается лишь уповать на Господа – только ему под силу вразумить и Юг, и Север, заставить отказаться от войны, которая принесет горе и смерть и тем, и Другим, и найти мирный способ разрешить проблему.

– Наверное, наши соседи боятся, что ты не станешь воевать вместе с ними, потому что никогда им не сочувствовал, – со вздохом заметила Китти.

И снова ее мысли обратились к Натану. Если начнется воина, юноша наверняка примет в ней участие. Что тогда будет с тем трепетным чувством, которое едва успело зародиться между ними? Китти не сомневалась: Натан испытывает к ней те же чувства, что и она к нему. Интересно, обеспокоен ли он возможностью скорой разлуки теперь, когда все идет так чудесно? Может быть, это очередные мужские амбиции и никакой войны не случится…

Внезапно она поняла, что Джон так и не ответил на ее вопрос, примет ли он участие в войне вместе с соседями.

– Папа, но ведь ты станешь драться на стороне Юга, верно? То есть я хочу сказать, что на Юге находятся наш дом, наша земля… нам есть что защищать… Ты не должен воевать вместе с северянами… – Для девушки даже помыслить о таком было невозможно.

Все так же глядя вдаль, Джон похлопал дочку по руке:

– Я вообще намерен держаться в стороне от военных действий, девочка моя. Но кто может с уверенностью сказать, что будет с ним, если начнется война? Придет время, я постараюсь заглянуть к себе в душу и поискать ответ там.

Война! Да что они все помешались на этой войне! Весь последний год Китти только и думала о том, как бы выскользнуть из-под материнского надзора и присоединиться к доку Масгрейву, ведь ей так нравилось помогать выхаживать больных. Карьера медика в то время для женщины была делом немыслимым, и мучившая девушку проблема отчасти заслонила то, чем болело все общество. Но сейчас Китти почувствовала растерянность. Еще не прошло и суток с той минуты, когда Натану Коллинзу удалось разбудить доселе дремавшие в ней чувства. Теперь Китти жила ожиданием счастья, которое в любой момент могло быть омрачено надвигавшейся войной. Сердце Китти сжалось в мрачном предчувствии.

Погруженные каждый в свои мысли, отец с дочерью молча преодолели остаток пути до Голдсборо. Китти нравился город, в особенности его центр, где пересекались несколько железных дорог под крышей гигантского по тем временам железнодорожного вокзала, два крыла которого соединяли противоположные стороны главной улицы. И Китти втайне надеялась, что во время пребывания в городе им посчастливится увидеть, как из темного туннеля выползет чугунное чудовище, двигавшееся благодаря энергии сжигаемых в топке дров.

8
{"b":"12279","o":1}