ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она улыбнулась и с нежностью посмотрела на него.

«Я не сомневаюсь, что настанет день, когда Акмед сделает это для меня».

Акмед принялся негромко ругаться на всех языках, которые только знал.

— Ты все это устроила нарочно, не так ли? Стоило ли так рисковать ради пустого развлечения? Мне следовало оставить тебя, чтобы ты умерла там от потери крови. Ты это заслужила, если заставляешь меня петь. — Его рука задрожала, когда он нежно убрал в сторону упавшую на лицо Рапсодии прядь волос.

«Ты, Акмед».

Увядший цветок ожил на его ладони, а Рапсодия пела песню, без слов называя его имя.

«Это часть того, что может сделать Дающая Имя, нет ничего сильнее имени. Наши личности неразрывно связаны с ним. Это сущность того, что мы есть, и иногда оно даже может сделать нас прежними, как бы сильно мы ни менялись».

Акмед вздохнул. Рапсодия привязала его к себе, а он даже не понял, когда это произошло. Она дала ему ключ от своей жизни и надеялась на его помощь в трудную минуту. Так или иначе, она сама назвала его своим целителем.

Он мрачно оглядел комнату, убедился в том, что ему никто не помешает, откашлялся и попытался извлечь из своего горла музыкальный звук, но ничего не получилось.

— Проклятая хрекин, — пробормотал он, — ты замечательно придумала. Потребовать сотворить музыку того, кто пел один раз в жизни. Почему бы не попросить об этом камни? Результат получился бы ничуть не хуже. — Он попытался вспомнить еще какую-нибудь песню.

Ему на ум пришли непристойные марши, которые горланил Грунтор во время походов с новыми рекрутами, и на лице у него расцвела улыбка. Рапсодия и Джо иногда их пели, пародируя бас Грунтора. Однако его улыбка быстро исчезла, когда он подумал о Джо, безжизненное тело которой лежало в ее тихих покоях, ставших единственным домом уличной девчонки. Его руки покрылись холодным потом — ему пришло в голову, что Рапсодия выглядит почти как Джо.

За свою долгую жизнь он видел и явился причиной множества смертей. Годы совместных скитаний с Грунтором приучили их к мысли о том, что одного из них может настигнуть смерть, — таковы правила игры.

Но здесь все было иначе. Каждая капля крови, покидавшая тело Рапсодии и уносившая с собой частицу ее жизни, причиняла ему почти невыносимую физическую боль. Пока они во весь дух скакали к Сепульварте, ему безумно хотелось закрыть ее раны собственными руками, лишь бы она осталась жива. Ужас, который он испытывал при мысли, что может ее потерять, поразил Акмеда. Песня показалась ему совсем невысокой ценой за то, чтобы удержать ее по эту сторону врат Жизни.

Акмед сделал глубокий вдох. Дрожащим неуверенным голосом он запел для Рапсодии песню собственного сочинения, песню, происхождения и смысла которой не знал даже он сам. В мире, где скрежет лавины шепчет колыбельные, а треск головешек успокаивает гнев, эта песня могла бы понравиться. Один человек имел три голоса, один резкий и быстрый, другой низкий, похожий на тень ноты, прозвучавшей вдалеке, а потом возникли слова.

Мо хааль маар, ушел мой герой,

В мире звезды воцарилась смерть,

Я познал горе, боль и потери,

Мое сердце разбито, текут кровавые слезы,

Я скитаюсь, чтобы прогнать скорбь.

Мои ужасы стары, они ведут меня к дому.

Рапсодия пошевелилась под одеялами и тяжело вздохнула. Потом мягкие пальцы коснулись его руки, Акмеду показалось, что она собирается с силами, чтобы совершить трудное дело.

— Акмед?

— Да? — Она говорила слабым шепотом.

— Ты будешь петь до тех пор, пока мне не станет лучше?

— Да.

— Акмед?

— Что? — Он наклонился, чтобы лучше слышать ее тихий голос.

— Мне лучше.

Очевидно, не настолько, если ты не придумала ничего остроумнее, — проворчал он, улыбаясь. — Но ты осталась таким же бессовестным ребенком, каким была всегда. Хорошо же ты благодаришь человека, который вернул тебя к жизни.

— Ты прав, так оно и есть, медленно и с трудом проговорила она. — Теперь… когда ты… дал мне… ощутить вкус… преисподней…

Акмед облегченно засмеялся.

— Ты этого заслужила. Добро пожаловать домой, Рапсодия.

На следующую ночь Грунтор осторожно поднял Рапсодию на руки и отнес в пустошь. Там их уже ждал Акмед возле приготовленного погребального костра. Грунтор помог ей встать, а король фирболгов вытащил Звездный Горн и вложил его в руку Рапсодии.

Рапсодия посмотрела на тело в белом саване, лежавшее на груде побелевшего от инея хвороста, а потом подняла глаза к ночному небу в поисках звезды.

«Если ты найдешь свою путеводную звезду, ты никогда не заблудишься. Никогда».

Наконец она нашла Приллу, вечернюю звезду, которой поклонялись лирины этих земель. Она получила свое имя в честь богини из древней легенды, которая пела песни северному ветру, надеясь найти потерянную любовь. По чему-то Рапсодия решила, что легенда подходит для Джо. Она очистила свой разум, направила Звездный Горн к небесам и произнесла имя звезды.

Склон холма озарился ярким светом, на несколько мгновений ослепившим их. Свет коснулся гор, и снежные пики засияли подобно россыпи бриллиантов. А потом с оглушительном ревом спустилось пламя, еще более жаркое, чем то, что горит в земном ядре. Оно подожгло погребальный костер, и огонь взметнулся в небо. Ветер подхватил клубы дыма и унес их в небеса.

Рапсодия запела, ее голос был чуть громче шепота, она повторила имя сестры и первые несколько нот лиринской песни Ухода, но продолжить у нее не хватило сил; она знала, что ритуал уже свершен. Душа Джо унеслась к свету.

Трое стояли рядом, наблюдая за тем, как пламя забирает их друга. Пепел поднимался в воздух, и его подхватывал ветер, чтобы развеять над пустошью и горами, его порывы уносили белые хлопья все дальше, казалось, пошел теплый снег.

После этого силы к Рапсодии начали возвращаться очень быстро. С каждым днем она все больше становилась похожа на себя, хотя свет в ее глазах больше не горел. Грунтор сидел на краешке ее постели и рассказывал ей скабрезные анекдоты и неприличные истории из жизни болгов — раньше они всегда вызывали у Рапсодии веселый смех. Она и сейчас улыбалась, но не более того. Ее душа выздоравливала не так быстро, как тело.

Акмед заметно тревожился из-за состояния Рапсодии. Его ум потерял прежнюю ясность, а настроение заставляло всех обитателей Котелка держаться от него подальше. Болги разговаривали шепотом, перестали спорить — они уже видели гнев своего короля, когда кто-то разбудил Первую Леди. В результате многие пострадали, новость быстро распространилась среди болгов, и у Грунтора появилось множество желающих нести службу на дальних подступах к Илорку.

Акмед и Грунтор редко нарушали уединение Рапсодии, не задавали ей лишних вопросов. Они прекрасно понимали ее боль, но не знали, как помочь. Однако уже одно их присутствие стало источником утешения для Рапсодии. Акмед иногда приходил в ее покои, чтобы почитать бесконечные манускрипты из библиотеки Гвиллиама, пока она сортировала лекарственные растения или писала музыку, и им было хорошо вместе.

Однажды, когда ей понадобилось взять чистую одежду, Рапсодия случайно наткнулась на Грунтора. Она чувствовала себя вполне прилично, чтобы совершать короткие прогулки в одиночестве. Проходя мимо комнаты Джо, она услышала шум.

Рапсодия подошла к двери и распахнула ее — всмотревшись в темноту, она увидела сидевшего на кровати Джо великана. На его лице Рапсодия прочитала смущение и удивление. Разложенные на полу ящики и мешки указывали на то, что он пришел сделать уборку в покоях Джо, стремясь избавить Рапсодию от этой тягостной обязанности, но обнаружил полнейший порядок. Сокровища Джо куда-то исчезли. Получалось, что уличная девчонка выбросила все, что ей удалось собрать за свою недолгую жизнь. Он посмотрел на Рапсодию, она молча подошла к нему и обняла — ее голова едва доставала до плеча великана, даже когда он сидел.

129
{"b":"12283","o":1}