ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Это ты, Рапсодия, я сразу узнала тебя. Даже если ты не являешься одной из Троих, я верю, что тебе по силам справиться с ф'дором, ты истинная Илиаченва'ар».

Рапсодия посмотрела на пылающий столб огненного фонтана, прислушалась к его песне. Однажды в самом сердце Земли она прошла сквозь пламя, которое является источником этого огня. Оно не причинило ей ни малейшего вреда, но проникло в ее душу и стало ее частью.

Большей частью.

И огонь не сделает ей ничего дурного, он ждет ее приказа.

Рапсодия направила Звездный Горн на огненный фонтан. В ревущем пламени она увидела отражение своих горящих зеленых глаз.

«Зажги масло».

— Витка джай, — приказала она, призвав на помощь свое искусство Дающей Имя.

Ее властный голос заполнил пещеру Лориториума.

«Зажгись и распространись».

Она попыталась не закрывать глаза перед возникшим огненным шаром.

Пламя Звездного Горна метнулось вперед, описав ослепительную дугу от лезвия до верхушки фонтана. Когда пламя меча коснулось огня Земли, они слились, образовав ослепительно яркий луч света, — даже звездный огонь, зажегший погребальный костер Джо, не был таким ярким. Смешение огня Земли и звездного эфира, чистейшего пламени стихий, — и обжигающий луч вырвался из фонтана, поджег жидкий запал, подготовленный Акмедом, и огонь с диким ревом в мгновение ока заполнил собой всю пещеру.

И тут же бушующий поток пламени понесся по туннелю, ведущему в Колонию. Он мчался вперед, заполняя собой все пространство, выжигая дотла каждую трещинку, добираясь до самых дальних уголков подземного лабиринта. Огонь обрушился на Рапсодию, наполнив ее душу изумительным теплом и радостью; для нее вновь наяву звучала его песнь, та самая, что она носила в себе с того мгновения, как впервые ее услышала. Казалось, она рождается заново, очищаясь от боли и скорби, столько лет живших в ее душе.

Со стороны развалин Колонии послышался жуткий вой, истошные вопли обрушились на Лориториум, потрясая его охваченные пламенем стены. Рапсодия лишь еще крепче сжала рукоять меча, помогая огню бороться с порождением демона.

— Серант ори силвайт, — вновь приказала Рапсодия.

«Гори, пока не превратишь все в пепел».

Пламя взревело громче, гибнущая лиана завыла еще оглушительнее.

Рапсодия запела лиринскую песню Ухода, погребальную песню для Праматери. И хотя она прожила всю свою жизнь под землей, матриарх дракиан вела свое происхождение от кизов, Детей Ветра. Быть может, ветер примет ее прах и развеет его по всему миру, и она побывает в тех местах, о которых не могла даже и мечтать. Песня перекрывала отвратительный вой и сливалась в гармонии с мелодией ревущего пламени.

Совершенно неожиданно для Рапсодии пламя ослабло и погасло, забрав с собой весь воздух пещеры. Над Лориториумом повисла тишина, но уже в следующее мгновение послышалось зловещее шипение. Рапсодия упала на колени, задыхаясь в клубах ядовитого дыма.

«Тот, кто исцеляет, также несет и смерть».

И тут Рапсодия вспомнила, что она сделала с Праматерью, и ее вырвало.

Грунтор и Акмед своими телами прикрывали Спящее Дитя, когда ревущее пламя промчалось мимо их убежища. От чудовищного жара их одежда стала нестерпимо горячей. Они посмотрели друг на друга, и Акмед слабо улыбнулся, увидев страх в глазах Грунтора.

— С ней все будет в порядке.

Грунтор кивнул. Они подождали, пока стихнет шум, но в наступившей тишине не услышали Рапсодии.

— Мы подождем, — сказал Акмед. — Она придет.

— Откуда ты знаешь? — спросил Грунтор. Акмед прислонился к каменной стене.

— Я и сам научился кое-каким ее фокусам. Поверь в то, чего тебе очень хочется, представь себе, что оно произошло, и каким-то чудесным образом все исполнится — во всяком случае, с ней. Так я вернул ее к жизни своим пением. И так будет сейчас.

Грунтор неуверенно кивнул и посмотрел на Спящее Дитя. Впервые за все время оно было абсолютно спокойно, сон Дитя был таким глубоким, что Грунтор почти не чувствовал его дыхания. Он держал Дитя на руках и заворожено наблюдал, как едва заметно вздымается его грудь.

Совсем недолго он и Дитя Земли находились в одном теле, но теперь Грунтор знал многие тайны Земли, хотя едва ли сумел бы их кому-нибудь открыть. Ощущая биения сердца мира, он пережил ни с чем не сравнимые минуты, и теперь его охватило чувство огромной утраты.

Он смотрел в лицо Дитя Земли, такое же грубое, как его собственное, но исполненное диковинной красоты. Он знал, что слезы проложили узкие дорожки на его покрытых пылью щеках; знал, что оно скорбит по Праматери, столько веков оберегавшей его покой и сон. Грунтор понял, какой смысл вкладывала матриарх дракиан, когда говорила, что знает сердце Дитя. Теперь, после всех испытаний, он тоже сможет его познать.

Акмед нервно зашевелился, Грунтор сообразил, что Рапсодии нет уже слишком долго. Король приложил ухо к камню, но потом отрицательно покачал головой.

— Что? — с надеждой спросил Грунтор. Акмед вновь покачал головой и спросил:

— Ты можешь почувствовать ее сквозь землю?

Грунтор задумался.

— Нет. Все перепуталось, как будто земля еще не оправилась от потрясения. Ничего не слышу.

— Возможно, я не чувствую стука ее сердца по той же причине, — устало пробормотал Акмед. В глазах Грунтора вновь появился страх. — Подождем еще немного, а потом пойдем ее искать.

Он прижался к камню, пытаясь уловить хоть какие-то звуки. Затем повернулся к своему другу, и его темные глаза заблестели.

— Открывай.

Грунтор осторожно перехватил Дитя Земли и коснулся рукой стены. Значительный кусок отвалился. И они тут же услышали голос Рапсодии:

— Грунтор! Акмед! С вами все в порядке?

Великан шагнул вперед, и через несколько мгновений камень расступился перед ним. На измученном лице Грунтора тут же расцвела счастливая улыбка.

— Ну, твоя светлость, не слишком ты торопилась. Мы с Акмедом беспокоились. Правда.

Рапсодия улыбнулась, протянула руку Акмеду и помогла ему выбраться из убежища.

— Тебе хорошо говорить, — проворчала она. — Я уже решила, что вы навсегда остались замурованными в камень. — Ее улыбка исчезла, когда он вынес Спящее Дитя. — Должна признаться, мне показалось, что все кончено, когда я увидела, как Дитя идет. Каким образом тебе это удалось? Ты растворился в нем, как в камне?

— Точно. Дитя ведь камень, не так ли? — просто ответил Грунтор. — Ой не думает, что сумел бы вынести его оттуда. Так было гораздо проще.

Акмед указал на туннель, ведущий в сторону Колонии.

— Пойдем.

В огромном туннеле царила мертвая тишина, которую нарушали лишь легкий шорох оседающего на землю пепла. Повсюду валялись обгоревшие куски корня, пробившего этот туннель в земле.

Акмед наклонился над развалинами арки, возведенной над возвышением, где раньше покоилось Спящее Дитя, и провел тонкими пальцами по буквам, валяющимся в пол ном беспорядке. Раньше они составляли надпись, предупреждающую мир, который ее никогда не видел, об опасности, подстерегающей тех, кто побеспокоит сон Дитя Земли. Теперь арка и предостережение превратились в груду мусора.

Рапсодия прикоснулась к плечу Акмеда:

— С тобой все в порядке?

Он рассеянно кивнул. Здесь повсюду мог быть пепел Праматери, смешавшийся с пеплом ненавистной лианы, — судьба нерасторжимо связала дракиан и ф'доров. И Акмеда опечалило, что конец Времени застанет их именно такими. Он стоял, стряхивая грязь с рук. И молча смотрел в туннель, из которого появилось дьявольское порождение ф'дора.

— Она тянется до самого Дома Памяти, находящегося более чем в двух сотнях лиг отсюда, — сказал он, вглядываясь в темноту. — Плохо. Ф'дор получил проход к нашим горам.

— Не надолго, — бодро ответил Грунтор.

Он покрепче прижал Спящее Дитя к своей груди и закрыл глаза, ощущая жизненную силу Земли рядом со своим сердцем. Грунтор положил руку на стену.

Рапсодия и Акмед отскочили назад, когда туннель неожиданно начал расширяться, а потом обрушился, вскоре весь проход был засыпан. Сама Земля запечатала туннель, по которому ф'дор пытался добраться до Спящего Дитя.

151
{"b":"12283","o":1}