ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Зачем ты пришла, Прелестница? — В голосе чувствовалась мудрость, входящая в противоречие с детским тоном и словами.

Рапсодия набрала побольше воздуха и отвернула в сторону лицо.

— На то есть много причин, — ответила она, глядя на змеиную тень, скользящую по стене пещеры. — Ты мне снилась. А еще я пришла, чтобы вернуть то, что принадлежит тебе, и спеть, если ты позволишь. — Она увидела, как голова чудовища медленно поднялась, а потом опустилась на землю прямо у нее за спиной, и ощутила горячее дыхание.

Внутренний огонь ее души потянулся навстречу могучему источнику энергии. Влажная одежда мгновенно вы сохла — еще немного, и она загорится.

— Повернись, пожалуйста, — раздался голос, говоривший сразу в нескольких регистрах. Рапсодия закрыла глаза и повиновалась, ощущая волны тепла на своем лице — казалось, она повернулась к солнцу. — Ты боишься?

— Немного, — ответила Рапсодия, не открывая глаз.

— Почему?

— Мы боимся нового и того, чего не понимаем. Я надеюсь исправить положение, и тогда я перестану бояться.

И снова, как и перед тем, как войти в пещеру, она услышала шепот голосов.

— Ты поступаешь мудро, испытывая страх, — сказала Элинсинос. В ее голосе не было угрозы, однако же его глубина и тембр рождали в сердце безотчетный ужас. — Ты настоящее сокровище, Прелестница. Твои волосы подобны золотой пряже, а глаза точно изумруды. Кожа бела и безупречна, как тончайший фарфор, и ты нетронута. В тебе есть музыка, и огонь, и время. Любой дракон мечтал бы заполучить тебя.

— Я принадлежу лишь себе, — заявила Рапсодия. Элинсинос засмеялась. — Но я пришла сюда в надежде, что мы станем друзьями. Тогда, в некотором смысле, я буду твоей добровольно. Ведь друг есть одно из самых замечательных сокровищ, не так ли? — Она бросила быстрый взгляд на дракониху и тут же отвернулась.

На огромном лице дракона появилось выражение любопытства, которое показалось Рапсодии удивительно симпатичным, хотя она смотрела на Элинсинос всего несколько мгновений.

— Я не знаю. У меня нет друзей.

— Тогда я стану для тебя новым видом сокровища, если ты, конечно, захочешь, — предложила Рапсодия, чувствуя, как страх отступает. — Но сначала разреши вернуть то, что принадлежит тебе. — Она засунула руку в сумку и вытащила коготь дракона, превращенный в кинжал.

Огромные радужные глаза мигнули. Рапсодия заметила, как на секунду потускнел свет в пещере, раздался странный гул, кожу начало покалывать, казалось, в пещеру влетел огромной рой пчел. Она увидела, как переместилась тень на стене, огромная лапа протянулась над ее головой и кинжал оказался зажатым между когтями — его близнецами.

Потом лапа вернулась на прежнее место. Рапсодия облегченно перевела дух.

— Где ты его нашла?

— В глубинах логова Гвиллиама, — ответила Рапсодия, стараясь использовать образы, которые могла оценить Элинсинос. — Он был спрятан очень далеко, но как только мы его нашли, то сразу решили, что коготь необходимо вернуть.

— Гвиллиам был плохим человеком, — заявил мелодичный голос. В нем не было гнева, и Рапсодия обрадовалась. Ей совсем не хотелось оказаться в логове разгневанного дракона. — Он ударил Энвин и убил множество намерьенов. Этот коготь был дарован ей, но Гвиллиам оставил его себе. Спасибо, что принесла его мне, Прелестница.

— Пожалуйста, Элинсинос. Я сожалею о том, что случилось с Энвин.

Гудение стало громче. Рапсодия почувствовала, как в пещере становится жарче.

— Энвин такая же плохая, как Гвиллиам. Она уничтожила собственные сокровища. Дракон никогда не должен так поступать. Мне стыдно, что она принадлежит к моему потомству. Она больше не мое дитя. Дракон до своего последнего часа должен защищать сокровища. Энвин уничтожила свои сокровища.

— Свои сокровища? Какие сокровища?

— Посмотри на меня, Прелестница. Я постараюсь тебя не взять. — Голос был глубоким и нежным. — Если ты мой друг, то должна мне верить, да?

«Рапсодия, не смотри ей в глаза».

Глядя в землю, Рапсодия медленно повернулась. Мерцающее пламя факела отражалось на чешуе, его свет вол нами накатывал на ее льняную рубашку, превращая белую ткань в переливающуюся радугу. Нежность голоса покорила сердце Рапсодии, хотя мозг еще продолжал работать, предупреждая, что она должна опасаться гигантской змеи. Коварство драконов вошло в поговорки, и предупреждение Эши звенело в ее ушах:

«Рапсодия, не смотри ей в глаза».

Ее сокровищем были намерьены, — ответила Элинсинос. — Они обладали волшебством; им удалось перейти из одного мира в другой и остановить для себя время. В них отобразились все стихии, пусть люди и не умели ими пользоваться. Так здесь появились расы, о которых ничего не знали в здешних местах: гвадды и лирингласы, гвенены и наины, древние серенны и дракиане, а также митлины — человеческий сад, полный самых прекрасных цветов. Они были особенными, Прелестница, удивительные люди, которые заслуживали того, чтобы их лелеяли и защищали. А она повернула против них и многих уничтожила, лишь бы они не достались Гвиллиаму. Мне стыдно.

Рапсодия ощутила влагу на своем лице, посмотрела вниз и обнаружила, что стоит в луже мерцающей жидкости. Она автоматически подняла взгляд и обнаружила, что заворожено смотрит на огромное существо. Элинсинос рыдала.

Рапсодия почувствовала, как разрывается ее сердце, в этот момент она бы с радостью отдала все, чтобы утешить Элинсинос. Возможно, тут не обошлось без магии — почему она так быстро прониклась сочувствием к чудовищу? Или все дело в том, что Элинсинос так удивительно красива? Она подошла к драконихе и мягко коснулась ее массивного когтя.

— Не плачь, Элинсинос.

Дракониха слегка повернула голову и пристально по смотрела на Рапсодию огромными повлажневшими глазами.

— Значит, ты немного со мной побудешь?

— Да. Я останусь у тебя погостить.

6

Уже в четвертый раз за день Грунтор неуклюже остановился, слишком неловкий, чтобы сделать это так же быстро, как Акмед, и тяжело вздохнул.

— Она все еще там, сэр?

— Да. — После каждой паузы голос Акмеда становился все более раздраженным. Король фирболгов обернулся и закричал: — Проклятье, Джо, иди домой, или я привяжу тебя к сталагмиту и оставлю ждать нашего возвращения.

Раздался приглушенный свист, и маленький кинжал с бронзовой рукояткой вонзился в стену пещеры рядом с ухом Акмеда.

— Ты мерзкая свинья, — прорычала в ответ Джо. — Ты не можешь оставить меня одну с маленькими сопляками. Я пойду с вами, проклятый ублюдок, нравится тебе или нет.

Акмед спрятал улыбку и зашагал обратно по туннелю, нырнул за груду камней и вытащил оттуда Джо.

— Хочу дать тебе совет насчет мерзких свиней, — почти весело заявил он. — Они кусаются. Так что не становись у них на пути, они запросто отгрызут от тебя кусочек.

— Да, конечно, ты все знаешь о мерзких свиньях, Акмед. Ты с ними живешь. Видит бог, никто больше на тебя не польстится, за исключением слепца.

— Шагай домой, маленькая мисси, — строго сказал Грунтор. — Ты ведь не хочешь, чтобы я потерял терпение.

— Перестань, Грунтор, — взмолилась Джо, пытаясь скорчить несчастную рожицу — впрочем, у нее ничего не вышло. — Я ненавижу маленьких ублюдков. Мне так хочется пойти с вами. Пожалуйста.

— Разве можно так называть своих внучатых племянников и племянниц? — неискренне осведомился Акмед. — Твоя сестра будет очень огорчена, если услышит, как ты называешь ее внучатых сопляков.

— Они маленькие чудовища. Они все время норовят подставить мне подножку, когда мы поднимаемся в горы, — пожаловалась Джо. — В следующий раз я могу случайно сбросить парочку из них в пропасть. Пожалуйста, не оставляйте меня с ними. Я хочу пойти с вами.

— Нет. Ты пойдешь обратно сама или тебе потребуется сопровождение?

Джо скрестила руки на груди, и на ее лице застыло выражение упрямой злости. Акмед вздохнул:

— Послушай, Джо, вот мое последнее предложение. Если мы найдем то, что ищем, и опасность окажется не слишком серьезной, обещаю, в следующий раз мы возьмем тебя с собой. Но если ты еще раз увяжешься за нами, я свяжу тебя по рукам и ногам и отправлю в детскую, где внучатые сопляки Рапсодии будут играть тобой в мяч. Ты меня поняла? — Джо мрачно кивнула. — Хорошо. А теперь возвращайся обратно и не вздумай идти за нами.

26
{"b":"12283","o":1}