ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лорд Роланда с тоской вздохнул и опустил голову на сжатые кулаки. Рука коснулась его спины и исчезла в широком рукаве одеяния священника.

— Наши земли разобщены, сын мой. После Великой Войны твои намерьенские предки решили отдать Роланд во власть нескольких правящих домов, потому что они боялись хаоса и смерти, навлеченных на них союзом Энвин и Гвиллиама. Это был крайне неумный поступок, поскольку привел к еще большему хаосу. Посмотри на меня.

В последних словах прозвучал намек на раздражение, даже угроза. Тристан поднял голову и увидел ледяные голубые глаза. На мгновение ему показалось, будто он заметил в них еще что-то, нечто темное, красное, но священник улыбнулся, и у Тристана на душе потеплело впервые за этот день, начавшийся с надежды и закончившийся полным поражением. Он почувствовал понимание, одобрение и уважение.

— Ты самый старший, Тристан, и являешься очевидным наследником намерьенской короны.

Тристан удивленно заморгал.

— Ваша милость…

— Нет, выслушайте меня, милорд. — Священник слегка поклонился, произнося последнее слово, и Тристан вдруг почувствовал, как унижение, которое он пережил утром, ушло, отступило на задний план.

Что-то в том, как священник произнес это слово, открыло запечатанные двери темницы, за которыми пряталась его жажда королевской власти, о чем он убедил себя забыть в попытке поддержать дружеские отношения со своим кузеном и другими орланданскими регентами. Впервые за время, прошедшее с тех пор, как Пруденс выскользнула из его объятий и направилась навстречу страшной смерти, он испытал нечто, похожее на счастье. Он невольно улыбнулся и тут же получил в ответ теплую располагающую улыбку. Тристан кивнул священнику, чтобы тот продолжал.

— Линии наследования могут показаться тебе нечеткими, поскольку после Войны никто не хотел претендовать на трон. На самом деле, если бы это и произошло, ненамерьенское население все равно свергло бы такого претендента. Ненависть к потомкам Серендаира очень сильна, дело тут не только в Гвиллиаме.

Теперь, когда война стала неизбежной, разобщенность просто недопустима. Произошел акт агрессии, но остальные правители отказываются объединиться, чтобы поддержать тебя, даже герцоги Бет-Корбэра и Ярима, чьи земли граничат с Илорком.

Итак, что произойдет, когда насилие перекинется на другие провинции? Когда фирболги покинут Зубы и начнут подчинять себе земли Роланда? Неужели ты и остальные регенты будете сидеть и молча смотреть, как ваших подданных пожирают — в прямом смысле слова — дикие чудовища?

— Р-разумеется, нет, — заикаясь, ответил Тристан.

— Правда? — Неожиданно мягкий голос стал ледяным. — А как ты предлагаешь это предотвратить? Ты не смог убедить их объединиться, прежде чем началось массовое кровопролитие. А когда разразится настоящая трагедия, как ты соберешь армию, которая остановит каннибалов? К тому моменту, когда фирболги доберутся до границ твоих центральных земель, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать. Они захватят весь Бет-Корбэр, Ярим и, возможно, Сорболд. Они сожрут тебя заживо или отгонят к морю.

Чернильница и несколько книг полетели на пол, такой яростной была реакция лорда Роланда.

— Нет!

Голос священника снова зазвучал ласково, когда черные чернила, словно запекшаяся кровь, образовали лужицу на светлом полу.

— А у тебя есть характер. Видишь, я не ошибся. Кажется, ты именно тот, кто нужен.

Несмотря на мягкое выражение глаз своего собеседника, Тристана вдруг зазнобило.

— Для чего?

Священник подвинул свой стул и сел напротив Тристана.

Для того чтобы вернуть в Роланд мир и безопасность. Ты наделен храбростью и сможешь положить конец хаосу и занять трон. Если бы ты правил всем Роландом, а не только провинцией Бетани, ты получил бы контроль над армиями, которые сегодня безуспешно попытался призвать себе на помощь. Твои друзья-герцоги могут отказать лорду-регенту. Они не смогут противиться воле короля. Ты имеешь полное право на корону, Тристан, даже больше многих других.

— Меня в этом убеждать не нужно, ваша милость, — с горечью в голосе ответил Тристан. — Но если случившееся сегодня утром не является для вас достаточным доказательством, должен вам сказать прямо: остальные регенты совсем не уверены в том, что я имею бесспорное право на трон.

Священник улыбнулся и медленно поднялся со стула.

— Предоставьте это мне, милорд, — произнес он тихо, и его слова согревающим бальзамом пролились на душу Тристана. — Ваше время обязательно наступит. Только будьте готовы действовать, когда оно придет.

Он неспешно подошел к двери, открыл ее, а затем оглянулся через плечо:

— И еще, милорд.

— Да?

— Вы подумаете над тем, что я вам сказал?

Лорд-регент кивнул. Верный своему слову, когда герцоги и религиозные лидеры покинули Бетани, он думал над словами священника. По правде говоря, ничто другое вообще не шло ему в голову.

Сомнения и надежды, посеянные в его душе Главным жрецом, дали ростки и быстро захватывали все его существо, опутывали, словно стебли синнебары, вьющегося растения, которое он когда-то изучал. Оно представляло собой превосходную ловушку — казалось совершенно безобидным, пока жертва не пыталась от него освободиться. Тогда оно сжимало животное с такой силой, что оно теряло способность сопротивляться. Ощущения, которые испытывал Тристан, обдумывая предложение священника, были пугающе похожими.

Только ночью они отступали перед другой, более сильной и старой страстью — ненасытным желанием обладать женщиной, ради которой он пожертвовал всем, включая единственную любовь своей жизни. Даже сейчас, после всего случившегося, он продолжал мечтать о Рапсодии.

Во сне, окутанная теплом огня, она звала его. Ему чудилось, будто он занимается с ней любовью, яростно, страстно, заглядывает ей в глаза, а в душе у него грохочет гром, но вдруг он видит другое лицо, старше, такое знакомое, с едва заметными признаками возраста… золотые локоны превращаются в рыжие.

Перепачканные запекшейся кровью.

Он просыпался в холодном поту, дрожа от пережитого, мечтая о том, чтобы она перестала приходить к нему во сне, чтобы ему удалось найти способ изгнать этого прекрасно го демона.

Лорд Роланда не знал, что только страсть к ней, глубокая, поглотившая всю его душу, спасла его от власти другого, страшного и темного демона.

36

Холодные каменные ступеньки, ведущие в беседку, блестели в рассеянном солнечном свете. Рапсодия потратила немало сил, чтобы убрать грязь, скопившуюся здесь за прошедшие века, и счистить с мраморных колонн мох и черную сажу, но она решила, что не зря старалась. Маленькая беседка сверкала, словно священный храм, в обрамлении зелени подземной пещеры.

Она все утро работала в саду. Джо и Грунтор приехали ее навестить. Джо, потому что Рапсодия ужасно по ней скучала, а Грунтор сопровождал младшую сестру, поскольку она сама не нашла бы подземное царство Элизиум. Она даже не могла отыскать Кралдурж, поляну над гротом, которую фирболги считали заколдованной, не говоря уже о скалах, охранявших ее, сколько бы раз ни бывала в тех местах. Они часто шутили по этому поводу, но Джо, не смотря на все усилия, никак не удавалось запомнить дорогу.

Они поели в саду, где роскошные цветы, выращенные Рапсодией, наполняли воздух изысканными ароматами, радуя глаз многообразием красок. Джо почти все время молчала, не в силах оторваться от созерцания сада и пещеры у них над головой, пораженная скорее необычностью этого зрелища, чем его красотой. Сталактиты, сверкающий водопад, яркие краски потрясли ее воображение. Грунтор сообщил Рапсодии все новости, они много шутили, и Джо иногда смеялась вместе с ними.

В общем, они приятно провели время, и Рапсодия пожалела, что обед подошел к концу. Но Грунтор встал, деликатно вытер клыкастую пасть салфеткой и похлопал Джо по голове:

— Все, малышка, нам пора домой. Еда была потрясающая, герцогиня.

97
{"b":"12283","o":1}