ЛитМир - Электронная Библиотека

— А сережки — его подарок?

Рапсодия покраснела. Она совсем о них забыла.

— Нет, это от торговца, которому я помогла спасти товар, когда столкнулись две повозки и опрокинулись столы.

— Ладно, оставим это. У нас еще несколько часов до встречи с Грунтором. Давайте посмотрим город. Думаю, мы сможем многое узнать про Канриф, поскольку складывается впечатление, что Бет-Корбэр построен в ответ на угрозу со стороны фирболгов.

— Мне казалось, что Бет-Корбэр построили намерьены, — сказал а Рапсодия, складывая салфетку. — Лорд Стивен говорил, это они возвели базилику.

— Сам город — да. Но если глядеть повнимательнее, то можно заметить кое-что еще. В отличие от провинциальных столиц Роланда, которые мы видели, Бет-Корбэр как будто состоит из двух городов — внутреннего, с великолепной архитектурой, и внешнего, построенного из камня и предназначенного для солдат. Вокруг не особенно много деревень и ферм, а те, что имеются, располагаются сразу у городских стен. Именно во внешнем городе мы, возможно, найдем ответы на интересующие нас вопросы.

— Звучит разумно. Я скоро вернусь, — сказал а Рапсодия, снова вставая. — Прежде чем мы уйдем отсюда, я хочу осмотреть колокольню.

Она погладила Джо по плечу и поспешила через площадь к южному углу базилики.

Джо посмотрела ей вслед, а потом обернулась к Акмеду:

— Знаешь, а повозки-то столкнулись из-за нее. Дракианин наградил ее пронзительным взглядом:

— В каком смысле?

— Они налетели друг на друга. Я стояла на другой стороне улицы, когда это случилось. Люди глазели на Рапсодию все утро, даже несмотря на то, что она не снимала капюшона. Затем она сбросила его, чтобы примерить сережки, и возницы словно ослепли. Они не видели, куда едут, вот и натолкнулись друг на друга. Потом мужчины бросали ей под ноги цветы, чтобы привлечь ее внимание. А она поднимала их и возвращала, думая, что идиоты уронили их нечаянно. Очень странно.

Акмед кивнул. Он был свидетелем подобных происшествий с тех самых пор, как они покинули Корень.

— Она ни о чем не догадывается, — сказал а Джо.

— Да, не догадывается. И сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

Когда солнце повисло над соломенными крышами домов, окруживших Бет-Корбэр, они встретились с Грунтором. Обменялись наблюдениями и новой информацией, сложили в мешки припасы, которые пополнили в городе.

— У меня пропали последние сомнения насчет того, следует ли нам посетить Канриф, — сказал Акмед, когда друзья устроились на привале, чтобы поужинать. — Складывается впечатление, что там сосредоточены большие силы, которым не хватает организации. Им нужен опытный лидер. Самое время собирать урожай, если я все правильно понимаю.

— В каком смысле? — осведомилась Рапсодия. Спускалась ночь, на небо высыпали звезды. Было очень тихо.

— Болгам нужен король, и я знаю, кто согласится взять эту ношу на себя, — сказал Акмед.

— Ты, что ли? — недоверчиво спросила Рапсодия. Акмед посмотрел на нее и с деланной обидой поинтересовался:

— А чем я не гожусь?

— Я не знала, что в твоих жилах течет королевская кровь.

Оба фирболга расхохотались.

— Только люди верят в дарованное Богом право носить корону, — заявил Акмед. — Фирболгам плевать на классовые различия. Ты становишься правителем, когда получаешь такую возможность — силой или хитростью. У меня есть и то и другое.

Рапсодия молча смотрела в костер. Хотя слова Акмед а звучали разумно, они совершенно противоречили всем тем представлениям, в которых она была воспитана. Впрочем, сейчас все перевернулось с ног на голову. Ллаурон считал ее крестьянкой, но это не помешало ему отправить всю компанию в гости к герцогу.

— Я думаю, мы все там придемся ко двору. Даже вы, две вертихвостки, хотя в ваших жилах и не течет кровь фирболгов, — сказал Акмед.

— Точно, — проворчал Грунтор, жуя большой кусок свинины. — Ой думает, мы выберем подходящее местечко и устроим там собственную крепость.

— Среди фирболгов? — вскричала Джо. Я не хочу к ним! Они — чудовища.

— Можно рискнуть, — сказал а Рапсодия, посмотрев на своих спутников из прежнего мира. — Про фирболгов рассказывают много всяких глупостей. Я готова поспорить, что они вовсе не чудовища. А вдруг они нам понравятся?

Акмед и Грунтор, улыбаясь, закончили ужин.

43

ПУТЕШЕСТВЕННИКИ разбили лагерь на северной границе Кревенсфилдской равнины — огромного открытого пространства, которое тянулось от Бет-Корбэра до самых Зубов — гор, служивших естественной крепостной стеной для земель фирболгов.

Поля окружали город с трех сторон. Четверка путников шла на восток, пока Бет-Корбэр и поселения вокруг него не пропали из вида. Когда спустилась ночь, их окружил мрак, расцвеченный яркими точками звезд. Рапсодию охватило чувство одиночества, словно они оказались единственными живыми существами в целом мире. Они долго не ложились, пытаясь за разговорами забыть о неприятном ощущении пустоты.

Окутанная одеялом ночного сумрака, Рапсодия не могла не вспомнить их бесконечное путешествие по Корню. Тогда ей приходилось постоянно сражаться со страхом. Она должна была идти вперед, потому что ничего другого не оставалось. А сейчас она чувствовала себя одинокой и беззащитной, несмотря на яркие фонарики звезд.

Она поплотнее завернулась в плащ и подумала о своих внуках, как делала всегда, когда ей становилось особенно тоскливо. Можно ли рассчитывать на то, что Гвидион и Мелисанда находятся в безопасности за стенами крепости, которую охраняет армия их отца? Богатство и положение в обществе не смогли уберечь их от страшной потери. Впрочем, никто не знает, что его ждет в жизни. Никто. Она протянула руку и осторожно убрала прядь светлых волос с лица Джо.

Костер постепенно догорел. Горячие угольки отбрасывали танцующие тени на лица спящих спутников Певицы. Она печально вздохнула и постаралась больше не смотреть на громадный темный купол у себя над головой…

Серая дымка рассвета не принесла Рапсодии утешения. Ее спутники начали просыпаться, сердито ворча и жалуясь на то, что им не удалось как следует выспаться. Рапсодия протянула руку в сторону костра, который снова весело трещал.

— СЛИПКА, — сказала она, и огонь мгновенно погас, лишь тонкая струйка дыма медленно поднялась в серое небо.

Это слово она узнала, когда еще только начала учиться мастерству Дающей Имя. Оно приблизительно означало «уходи». С его помощью можно было погасить огонь, прогнать туман и рассеять любые пары, висящие в воздухе. Рапсодия часто жалела, что это слово не умеет развеивать дурные сны или неприятные воспоминания.

Когда наступило утро и они пустились в путь, снова пошел снег. По мере того как они продвигались вперед, зима возвращалась и идти становилось все труднее. Настроение у всех резко испортилось. Пронизывающий злой ветер не раз вызывал проклятья в свой адрес, однако он же заглушал все разговоры.

Прошло четыре дня, и путники вышли на плато Орландан, где им все чаще и чаще стали попадаться холмы — предгорья Зубов.

Примерно через неделю показались и сами горы, изрезавшие горизонт своими острыми пиками. Гвиллиам назвал их Мантейдами, в честь жены и ее сестер, но время поглотило это имя, и теперь их всюду знали под другим, которое подходило им гораздо больше, — Зубы.

Прошло еще три дня, и маленький отряд приблизился к подножию гор. Когда Рапсодия увидела их в первый раз, ей показалось, что они все одинакового коричневого цвета — темные тени, уносящиеся в небо.

Однако по мере того, как горы становились ближе, девушка увидела, что они расцвечены в самые разные оттенки и тона — смешение черного и пурпурного, зеленого и голубого. В небо тянулись тонкие пальцы пиков, тут и там виднелись крутые склоны и пропасти. Красивые и одновременно пугающие, стражи, охраняющие границу между царством людей и землями фирболгов…

И вот путники стоят у самого их подножия. Большую часть этого времени они шагали по степи, среди невысоких холмов, на каменистом плато. На вершине одного из них Акмед остановился.

110
{"b":"12284","o":1}