ЛитМир - Электронная Библиотека

Рапсодия взглянула на гигантский кузнечный горн, старый и дырявый. Кузница располагалась глубоко в брюхе горы. Добраться до нее можно было только через темные, жуткие пещеры, в которых при малейшем движении начинали осыпаться стены и потолки. Размеры кузницы наводили на Рапсодию ужас. В прежние времена, наверное, тысячи рабочих занимались тем, что постоянно поддерживали в горнах жизнь.

Друзьям удалось обнаружить залежи антрацита, черную подземную гору, вокруг которой валялись лопаты, кирки и большие плетеные корзины для переноски топлива в кузницу.

Неподалеку лежало несколько скелетов — рабочие, которым не удалось бежать, когда гору Гвиллиама захватили фирболги. Их кости первыми предали огню под погребальную песнь, запоздавшую на четыреста лет. Скелеты принадлежали широкоплечим, приземистым людям — наинам, по мнению Акмеда.

Сделав глубокий вдох, Рапсодия ухватилась рукой за край горна и сосредоточилась, постаравшись очистить свое сознание от сомнений, переполнявших ее с тех самых пор, как они приступили к завоеванию горы.

Тихонько напевая, она обратилась к огню в своей душе. Постепенно мелодия набрала силу и начала изливаться свободно, заполняя собою бесконечную пещеру. Рапсодия почувствовала, как оживает пламя, согревая лицо. Оно должно было вот-вот разгореться.

Словно издалека она слышала голоса своих спутников, которые приготовились раздувать мехи, и заставила себя отрешиться от посторонних звуков.

С яростным ревом над углем, сложенным в яме внизу, взметнулся огонь. Грунтор и Джо не останавливаясь раздували дырявые мехи, и их протестующие стоны присоединились к ликующему голосу пламени.

Скрип открывающейся решетки отвлек Рапсодию, и она покачнулась, но ее тут же подхватили сильные уверенные руки. И вовремя — она едва не потеряла равновесие на краю ямы. Издалека донеслись вопли многочисленных болгов, однако на этот раз в их голосах не было страха.

— Хватит, закрывайте вентиляционное отверстие, — приказал Акмед Грунтору и Джо. — Еще слишком рано приучать их к теплу, до конца зимы осталось несколько недель. — Повернувшись к задыхающейся Певице, он погладил ее по плечу: — Умница, у тебя все получилось.

Она кивнула, пытаясь отдышаться:

— Получилось. Надеюсь, когда-нибудь они меня простят. Только вот не знаю, смогу ли я сама простить себя.

Гурн боялся Человека Ночи больше, чем Хрэггла, несмотря на то что Хрэггл — вот он, стоит перед ним, а Человек Ночи далеко. Хрэггл, вождь клана Кровавый Клык, брал то, что хотел, запугивая кротких и наказывая непокорных.

Вождю удалось пережить несколько рейдов роландских солдат, он даже мог похвастаться сломанным мечом, добытым в качестве трофея. Хрэггл считался самым сильным болгом в западной части гор, известной под названием Гриввен. Хрэггл не боялся Человека Ночи, не испугался он его и тогда, когда зазвучал его громоподобный голос и болгов коснулось его дыхание, словно вдруг ожила сама земля.

Гурн в бессильной ярости наблюдал за тем, как Хрэггл забирает еду, которая помогла бы его семье продержаться в голодные зимние месяцы, когда охота почти ничего не приносит.

Остальные представители клана Кровавый Клык тоже не сводили глаз с Хрэггла. Он пригрозил расправиться с женщиной Гурна и держал под мышкой их ребенка. Малыш громко протестовал, женщина скулила от страха. Гурн крепко сжимал ее плечи, зная, что Хрэггл удовлетворится захваченной едой и оставит ребенка, если только они не станут его злить.

И вдруг Хрэггл замер на месте, выронил ребенка и поднес руку к горлу, где появилась тонкая алая полоска. Она быстро превратилась в огромное темное пятно, и Хрэггл повалился на пол.

Гурн успел заметить, как в темноте блеснули диковинные глаза и из мрака возник Человек Ночи. Он был порождением тьмы, и сама ночь укрывала и защищала его.

— Завтра, — прошелестел его голос. Это был шепот смерти.

И Человек Ночи растворился в темноте. Никто так ничего и не успел сказать.

На рассвете десятого дня фирболги начали собираться на уступах, выходящих в каньон. Акмед не указал точного времени, когда они должны прийти, поэтому шли целый день — Глаза, Когти и Потрошители.

За ними внимательно следили представители племен, живших в Проклятой Пустоши и в самом сердце Скрытого Королевства. Они догадывались, что скоро новый полководец придет и за ними.

Когда солнечный диск коснулся самых высоких пиков, толпа замерла. День выдался шумным и беспокойным, тут и там возникали стычки и перебранки — болги пытались занять местечко поближе к новому владыке. Но поскольку никто не знал, откуда он появится, смысла в этих драках не было никакого. Однако обстановка создалась напряженная и неприятная.

Впрочем, затихли болги вовсе не по собственной воле. Рапсодия, стоявшая у входа в туннель, из которого планировал появиться Акмед, начала нашептывать имя тишины. Оно отражалось от скалистых уступов и склонов гор, касалось пиков и, точно тяжелое одеяло, гасило вокруг все звуки. Акмед улыбнулся. Пришли почти все кланы.

Не явились Горные Глаза, самые кровожадные из жителей гор. Грунтор предположил, что этот клан уйдет в глубь Скрытого Королевства и будет дожидаться, когда на него нападут, или, наоборот, сам пойдет в атаку после провозглашения мира. И похоже, он не ошибся: Акмед не видел среди собравшихся ни одного болга со знаком племени Горные Глаза.

На его зов откликнулось около тридцати тысяч болгов. Они сидели и стояли на скалах и уступах, кое-кто устроился на высоких каменных навесах, несколько групп заняли места у самого подножия скал.

Глядя на них, Акмед испытал необычное ощущение — волнение и легкое головокружение, словно ему предстояло ступить в яму, кишащую скорпионами. Отовсюду на него смотрели глаза болгов, полулюдей, древнего племени, за прошедшие века умудрившегося разбавить свою кровь кровью всех народов, с которыми им приходилось сталкиваться.

Они обладали какой-то противоестественной красотой, присущей только им и вызывающей у людей отвращение. Однако именно эта необычность и позволяла им выжить: нигде Акмед не встречал народа настолько гибкого и способного адаптироваться к новым условиям. В какой бы сложной ситуации они ни оказывались, они всегда умудрялись найти на нее ответ.

Акмед был из их числа.

У него возникло ощущение, будто он оказался посреди волчьей стаи. Вожди каждого клана сидели чуть выше своих соплеменников, чтобы лучше видеть, как падет их власть. Сегодня большинство болгов сменили одежду на куски шкур, игравшие роль доспехов. Даже малышей одели так, чтобы защитить, забыв на время о зимнем холоде.

Рапсодия застыла в ожидании за спиной Акмеда; неожиданно он услышал, как Певица тихонько вскрикнула. Он сразу понял, в чем дело. Болги посадили своих детей впереди, на самом краю уступов, словно приготовились принести их в жертву. Он видел, как она прикусила губу. Впрочем, Рапсодия понимала, что ей не дано понять эту культуру и этот народ. По крайней мере — пока. Но уже в следующий миг она улыбнулась.

Акмед проследил за направлением ее взгляда и увидел, что она смотрит на чумазых малышей, которые приветливо скалились ей навстречу. Дети. Когда речь заходила о детях, Рапсодия совершенно теряла голову. Акмед невольно восхищался этим качеством, но понимал, что оно может оказаться опасным для дела.

Грунтор уже занял свое место. Пора начинать.

Акмед сделал глубокий вдох. Шесть последних дней он занимался с Рапсодией, стараясь досконально изучить музыкальный такт, в котором она посоветовала ему составить речь, обращенную к новым подданным.

Речь напоминала симфонию, с увертюрой и резким крещендо в самом начале. Готовясь к этому решающему выступлению, друзья соединили его внутреннее понимание языка болгов с ее мастерством композитора, надеясь, что результат позволит избежать кровопролития.

Акмед посмотрел на притихших фирболгов, стараясь, чтобы его взгляд проник в душу каждому.

— Я — ваш новый король. Вы живете в горах, а горы служат мне. Скоро я буду управлять и Пустошью, и каньоном, и Скрытым Королевством. Илорк снова станет могущественной силой, которая перестанет подчиняться Роланду.

119
{"b":"12284","o":1}