ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ах вот оно что. — Джо переставила кинжал на палец другой руки. — Он был твоим первым?

— Да. И последним. С тех пор я больше никого не любила. И никогда не буду любить.

Кинжал кружился, подчиняясь ловким пальцам.

— И ты с ним убежала?

Тени вокруг Рапсодии внезапно сгустились.

— Нет. Я убежала, чтобы его найти. Но мне так и не удалось повстречать его снова. Он получил от меня все, что хотел, а потом исчез.

— Так почему же ты просто не вернулась домой?

— Этот вопрос я задаю себе каждый день.

— А теперь ты не можешь?

— Да. Теперь не могу.

Джо молча ждала продолжения. Но ее сестра больше ничего не сказала. Наконец Джо села и принялась водить лезвием кинжала по подошве сапога.

— Ну, и на что это похоже? Мать и все такое?

— Гм… Замечательно. Во всяком случае, у меня была чудесная мать. Некоторые мои подруги и их матери ненавидели друг друга. Я убеждена, что они рано выходили замуж лишь для того, чтобы побыстрее покинуть дом. Но моя мать была удивительной. Иначе и быть не могло: таких, как она, больше не было во всей деревне.

— Добрая?

— Да. Она была из лириков. Когда погибли все ее родные, ей единственной удалось уцелеть. Она вышла замуж за моего отца, и ей пришлось многое пережить, но она всегда переносила любые невзгоды с поразительной твердостью и благородством. Я никогда не слышала, чтобы она плохо отзывалась о ком-то, даже о тех, кто ее ненавидел. Более того, когда люди жестоко обращались с моими братьями, она никогда не позволяла им выказывать свой гнев. Впрочем, к тому времени, когда я появилась на свет а я была шестым ребенком в семье и единственной девочкой, — все в деревне ее любили.

— Да, она кажется особенной, — голос Джо звучал отчужденно.

— Она и была особенной. Чаще всего я люблю вспоминать, как после обеда мы сидели с нею у огня вдвоем — только она и я. Она расчесывала мои волосы и пела старинные лиринские песни, рассказывала древние легенды. Мы могли говорить с ней о чем угодно. Я вспоминаю ее всякий раз, когда сижу рядом с огнем. В некотором смысле это меня утешает. — Рапсодия замолчала, и свечи в комнате одновременно мигнули.

Джо смотрела на движущиеся по потолку тени.

— Что ж, во всяком случае, у тебя была мать, которая тебя любила. Могло обернуться гораздо хуже.

Рапсодия встряхнула головой, отбрасывая воспоминания.

— Расскажи мне о своей матери, Джо, — мягко попросила она.

— А что тут рассказывать? Я никогда ее не видела. — Джо продолжала вертеть в руках кинжал.

— Так откуда ты знаешь, что она тебя не любила? Джо уронила кинжал на пол и наклонилась, чтобы его поднять.

— Что за странный вопрос? Если бы я была ей нужна, если бы она меня любила, неужели ты думаешь, я бы не говорила о ней такие же чудесные вещи, как ты о своей матери? Я бы, наверное, помнила, как она выглядела… хотя бы. — Джо резко взмахнула кинжалом, а потом засунула его под подушку и снова улеглась на постель, закинув руки за голову.

Рапсодия встала, подошла к кровати и села у сестры в ногах.

— Вовсе не обязательно, — сказала она, стараясь поймать взгляд Джо. — Ты ведь не знаешь, почему вы расстались. Может быть, у нее не было выбора.

Джо резко села:

— Или я доставляла ей слишком много неприятностей, и она поспешила избавиться от меня. Ты тоже ничего не можешь знать, Рапсодия. Это просто замечательно, что тебе досталась прекрасная, любящая мать. Я счастлива за тебя. Но сделай одолжение — не пытайся меня переубедить, ладно? Это не поможет. Кроме того, мне гораздо легче считать, что она меня не любила. Так я могу ее ненавидеть и ни о чем не жалеть. Какой смысл думать по-другому? В любом случае, я — одна с тех самых пор, как себя помню, и это уже не изменится. В конечном счете, какое имеет значение, любила она меня или нет! — В глазах Джо появились слезы гнева.

Рапсодия обняла ее, и девушка разрыдалась. Рапсодия гладила волосы сестры и напевала песни утешения — такие тихие, что Джо даже не разбирала слов.

Очень скоро мелодия оказала действие, и Джо успокоилась, но так и осталась сидеть, уткнувшись носом в плечо Рапсодии, пока Певица мягко не отстранила ее и не взяла в руки залитое слезами лицо.

— Выслушай меня, Джозефина Безымянная. Теперь все изменилось: ты не одна и никогда больше не будешь одна. Я люблю тебя. Мы связаны неразрывными узами, и я здесь для того, чтобы сделать твою жизнь лучше.

Джо всхлипнула:

— В чем лучше?

— В чем угодно. Во всем. В том, что нуждается в улучшении. Твоя мать любила тебя — как могло быть иначе? Кто же не любит своего ребенка? Ну давай, строй мне свои вредные рожи. Правду таким способом не изменишь. Я ничего не в силах тебе объяснить, но сомнений у меня нет. Она тебя любила. А теперь в мире таких людей двое.

Некоторое время Джо смотрела на Рапсодию, потом улыбнулась. Она осторожно отстранила руки Рапсодии со своего лица и вновь улеглась на кровать.

— Ну, ты о себе очень высокого мнения, — проворчала она. — Я никогда не утверждала, что меня НИКТО не любил. — На ее лице появилась насмешливая улыбка.

В глазах Рапсодии проснулся интерес.

— В самом деле? И кого ты имеешь в виду? Ты мне чего-то не рассказала?

— Не рассказала, — со вздохом ответила Джо. — Во всяком случае, пока еще ничего не произошло. Однако я надеюсь.

— И кто же может быть этим счастливчиком? Скрестив ноги, Джо села на постели, взяла подушку и положила ее себе на живот:

— Эши.

— Кто?

— Эши. Ну, ты знаешь. ЭШИ.

— А кто такой Эши?

— Боги, Рапсодия, ты совсем сдурела? Эши! Ну тот, с красивыми волосами, из Бет-Корбэра.

Рапсодия недоумевающе посмотрела на сестру:

— Джо, я совершенно не понимаю, о ком ты говоришь! Кто такой Эши?

Джо закатила глаза:

— ТЫ ЗНАЕШЬ! Парень с… ну, вспоминай. — Она покраснела от смущения.

Рапсодия вопросительно посмотрела на нее, но потом вспомнила о встрече с незнакомцем на городском рынке.

— Ах вот ты о ком! — В глазах Рапсодии засверкали веселые искорки, она наклонилась вперед и прошептала: — Джо, уверяю тебя с полной ответственностью, что у всех мужчин есть… ну… ты понимаешь… это самое…

— Мерзавка! — Джо со смехом ударила сестру подушкой, но краска смущения не сошла с ее лица.

Рапсодия поняла, что девушку не стоит дразнить, и сменила тон.

— А откуда ты знаешь, что у него красивые волосы? — спросила она. — Если я не ошибаюсь, нам так и не удалось увидеть его лицо. Он не снимал капюшон.

— Это ТЫ не видела его лица, — поправила Джо. — А я сидела с другой стороны…

— Да уж, — сказала Рапсодия и тут же заработала новый удар подушкой.

— Мне удалось увидеть его лицо, когда он схватил меня за руку. У него волосы цвета меди, но не как у тусклых монет, а как у блестящих кастрюль, которые висят в лавках лудильщиков. И такие голубые глаза… Вот и все, что удалось заметить, — медные волосы и небесно-голубые глаза. Но мне хватило, — Она вздохнула.

— Боги, Джо, а что, если больше в нем ничего и нет? — осведомилась Рапсодия с шутливым беспокойством. — Тебе не кажется, что нужно сначала его как следует разглядеть, а уж потом заниматься поисками свадебных подарков?

Джо с вызывающим видом сложила руки на груди и погрузилась в раздраженное молчание. Рапсодия поспешила восстановить мир:

— Прости, Джо, я вела себя возмутительно. На самом деле хорошо, что ты встретила человека, который тебе понравился. Но если я не ошибаюсь, он хотел отрезать тебе руку?

— Нет, это ты хотела отрезать ему руку, — мрачно напомнила Джо. — Он мило со мной обошелся, вот и все. Давай забудем, ладно?

Рапсодия вздохнула:

— Похоже, с тобой действительно плохо обращались, моя девочка, если ты считаешь, что Эши вел себя мило. Но иногда первое впечатление оказывается самым точным. И ты считаешь, что у тебя есть шансы встретить его еще раз?

— Скорее всего, нет; — ответила Джо, спустив ноги на пол. — Однако он сказал, что навестит нас. — Она потянулась под кровать за ночным горшком.

139
{"b":"12284","o":1}