ЛитМир - Электронная Библиотека

Эши понимал, что ему следует покинуть Илорк, — тот, кто его ждет, уже наверняка испытывает нетерпение, — но не мог найти в себе силы расстаться с Рапсодией. Он избрал небрежную, равнодушную манеру общения, поэтому она стала чувствовать себя рядом с ним непринужденно. Ее первоначальная настороженность исчезла. Эши казалось, что он начинает ей нравиться.

«Еще несколько дней», — говорил он себе, укладываясь в свою одинокую постель и размышляя о том, что может сниться Рапсодии.

Воля Акмеда распространялась даже на каменные стены, не позволяя Эши ощущать Рапсодию, когда она находилась в другой комнате. Неприятное чувство…

Прошло еще несколько дней, и все изменилось. Акмед и Грунтор почти целый день исследовали пещеры. Эши все утро учил Джо игре в «ножички», требующей проворства, — он не сомневался, что она быстро овладеет всеми тонкостями, уж очень ловкими были у девчонки пальцы. К вечеру она уже демонстрировала свое мастерство Рапсодии. Наконец вернулись Акмед и Грунтор.

— Хочешь взглянуть, что мы нашли, герцогиня? — спросил Грунтор, протягивая Рапсодии украшенный самоцветами ларец из голубоватой древесины геспера, растущего в Скрытом Королевстве.

Это дерево использовалось в Илорке для изготовления почти всей мебели. Верхняя часть ларца держалась на золотых петлях и застежке без замка.

— Мы нашли его среди кучи коробок и корзин, в самом низу, — заявил Акмед, наливая себе вина из графина.

Рапсодия осторожно открыла ларец. Внутри лежал древний изогнутый кинжал, или короткий меч, вырезанный из кости или другого столь же неподходящего материала. Клинок был цвета розового золота — похоже на сплав меди и золота.

— Какая необычная вещь… — Рапсодия бережно вынула кинжал из ларца. — Зачем было покрывать его красным золотом? Оно слишком мягкое, чтобы использовать такое оружие в сражении. Да и работа не особенно хорошая: взгляните, сколько трещин на поверхности клинка.

— Возможно, он применялся для ритуалов. Рапсодия закрыла глаза и, прислушавшись, почти сразу ощутила гудение воздуха вокруг странного предмета. В ее раскрывшихся глазах вспыхнула тревога.

— Боги! Мне кажется, я знаю, что это такое, — побледнев, прошептала она.

— Что?

— Коготь дракона. Взгляните сами.

Никто не стал с ней спорить. Дракон, потерявший коготь, наверное, был огромным.

— Будет меч для маленькой мисси, — заметил Грунтор.

— Ты спятил! — рассердилась Рапсодия. На лице у нее сразу же появилось сожаление, когда она увидела, что великан обиделся. — Ох, Грунтор, прости! Я вспомнила одну старую легенду. Драконы — удивительно эгоистичные существа и весьма ревниво относятся к тому, что им принадлежит. Если хозяин когтя еще жив, он сразу узнает, кто им завладел, и будет землю рыть, лишь бы заполучить его обратно. Я не хочу, чтобы Джо даже близко подходила к этой штуке. Более того, я не уверена, что нам следует хранить его здесь. Возможно, стоит вернуть ей коготь.

— Ей?

— Элинсинос, матери Энвин, помните? Бабушке Ллаурона. Она — единственный дракон, о котором я здесь слышала.

— Коготь благополучно пролежал здесь столетия, — недовольно ответил Акмед. — Почему ты думаешь, что она захочет получить его обратно?

— Возможно, пока он лежал внутри ларца, она не в силах была почувствовать его, но теперь, когда мы его достали, запах когтя подхватит ветер. Я не шучу, Акмед. В самом начале обучения Певцам рассказывают легенды о драконах и других Первородных народах. Вирмы впадают в неистовство, если вору удается что-то у них украсть или если кто-то завладеет их собственностью случайно. Нам следует тщательно обдумать, что делать с вашей находкой. Мне бы не хотелось однажды проснуться от огня, льющегося с неба. Грунтор вздохнул:

— Ой больше ничего тебе не покажет.

— Возможно, она права, — нехотя проворчал Акмед. Он знал легенды не хуже, чем Рапсодия. — Но я не уверен, что мы решим проблему, если просто вернем коготь. Быть может, нам следует забраться на самую высокую вершину и сбросить коготь вниз. Если Элинсинос еще жива, она его найдет.

— Или его подберет кто-нибудь другой, — с негодованием возразила Рапсодия. — Всякий, увидевший ларец, откроет его. Тем самым мы приговариваем ни в чем не повинного незнакомца к ужасной смерти. Кроме того, я сомневаюсь, что дракон, который прилетит в Илорк для того, чтобы забрать свою вещь, будет доволен, если мы бросим его собственность, точно ненужный хлам.

Джо уже давно организовала детей болгов в команды, которые убирали горы мусора, накопившегося за долгие годы в степи.

— Нечего бросать всякую гадость с гор, — заявила она и вернулась к игре.

— И что же ты предлагаешь? — спросил Акмед.

— Я сама его верну, — ответила Рапсодия. — Возможно, удастся из первых рук узнать что-нибудь о драконах.

— Нет.

— Что ты сказал? — Глаза Рапсодии сузились: первый признак вскипающего гнева.

— Я сказал — НЕТ, — повторил Акмед. — Если не ошибаюсь, Элинсинос пришла в дикую ярость, когда обнаружила, что Меритин не вернулся, и бросила своих детей.

— Да, — пришлось признать Рапсодии.

— А ты хочешь разыскать ее и сказать: «Вот, мы нашли твой коготь; а теперь я, пожалуй, пойду». Вряд ли у тебя что-нибудь получится. Не говоря уже о том, что ты не знаешь, где ее искать, не так ли?

— Я знаю, — негромко проговорил Эши.

Все это время он молча слушал, с интересом наблюдая за собеседниками. Женщины подскочили на месте, успев забыть, что Эши сидит рядом.

— Я знаю, — повторил он. — И могу проводить вас к ней.

— Нет, — прорычал Акмед.

— У тебя есть другие идеи? — раздраженно спросила Рапсодия.

Акмед метнул мрачный взгляд в сторону Эши.

— Возможно, мне следовало бы сказать — «пока нет». Возможно, она может предложить нам что-нибудь ценное в обмен.

— Вы собираетесь требовать выкупа у дракона? — В голосе Эши появились новые нотки, то ли презрения, то ли иронии.

Акмед не мог определить и разозлился еще сильнее.

— Не прикидывайся болваном. Я просто хочу, чтобы она запомнила, кто оказал ей услугу.

Рапсодия постепенно теряла терпение.

— Я не хочу рисковать, — заявила она. — Эши знает, как найти ее логово.

— Хорошо. Пусть нарисует карту, если, конечно, он обучен грамоте.

Эши рассмеялся:

— Вот уж нет! Если к утру ваши планы не изменятся, то обсудим путешествие. А сейчас я хочу пожелать вам спокойной ночи.

Джо тоже встала.

— Я с тобой. — Она поцеловала Рапсодию в щеку и последовала за закутанным в плащ Эши.

Рапсодия дождалась, пока дверь за ними закроется, и повернулась к Акмеду:

— Почему ты так себя ведешь? В чем дело?

— Ни в чем. Просто мы находимся на незнакомой территории.

Рапсодия нахмурилась:

— Однако она явно знакома Эши.

— Эши и есть незнакомая территория. Что с тобой, Рапсодия? Ты наткнулась на этого типа на рынке. Он назвал тебя шлюхой, а потом в виде компенсации угостил обедом, и ты его простила — признав тем самым, что он не ошибся. Потом он появляется здесь, в моих землях, никем не замеченный, без приглашения, и умудряется добиться твоего расположения. Неужели общество фирболгов тебе настолько отвратительно, что ты ищешь внимания бесполезного идиота только из-за того, что поблизости нет других людей?

Глаза Рапсодии обожгли слезы: Акмед никогда не щадил ее чувств, но даже для него эта тирада была слишком ядовитой.

— Какие ужасные вещи ты говоришь!

— Но ты даже представить себе не можешь, какие ужасные вещи могут с тобой произойти, если ты окажешься наедине с малознакомым человеком, а мы будем слишком далеко, чтобы помочь тебе. Ты знаешь, что сейчас я не могу покинуть Илорк. Болги объединились совсем недавно, и наши планы только-только начинают приносить плоды.

Глаза Рапсодии вновь сузились. Грунтор заметил, как в них вспыхнул зеленый огонь; он хорошо знал этот взгляд. Сейчас начнется буря.

— Поэтому я должна оставаться в Илорке, хотя моя доля работы в твоих грандиозных планах объединения уже выполнена, — начала она негромко. — Я внесла свой вклад в реализацию твоих идей, Акмед, хотя иногда мне приходилось идти против собственных желаний только потому, что этого хотел ты. Что требуется от меня теперь?

152
{"b":"12284","o":1}