ЛитМир - Электронная Библиотека

В тусклом освещении таверны блестящие голубые глаза Барни сверкали.

— После того как мы прибыли сюда, я, как и все, обрел бессмертие, — продолжал Старый Барни. — Одни наслаждались им, другие возненавидели. Однако они, в отличие от меня, не успели пережить свое время еще до отплытия с Серендаира. Если бы не этот последний дар вашей жены, король Гвидион, я бы вообще не попал сюда. И хотя мне довелось увидеть немало ужасного и порой случается мечтать о том, чтобы оказаться рядом с моей Ди, должен признать, что Рапсодия сделала мне несравненный подарок.

Эши накрыл ладонью руку старика. Пальцы хозяина таверны дрожали.

— Вы знали человека, который преследовал мою жену? — тихо спросил Эши.

Голубые глаза Старого Барни широко раскрылись, в них появился страх.

— Майкл Ветер Смерти, — прошептал он, словно боялся произнести это имя вслух. — Да, я его знал — видел один или два раза. А почему вы спрашиваете?

— Возможно, сейчас ему удалось похитить Рапсодию или он ее преследует, — прямо ответил Акмед. — Скорее всего, именно он сжигает поселения на побережье. Теперь он не Ветер Смерти, а Ветер Огня, поскольку стал шлюхой ф'дора.

— Боги, — прошептал Старый Барни, закрыв руками лицо. — Нет.

Эши сжал его руку.

— Помогите нам, — коротко попросил он. — Я уверен, что вы можете. В начале лета мы с Рапсодией посетили Прорицательницу Ярима, способную видеть Будущее, и ее предсказание, похоже, связано именно с вами.

Старик задрожал еще сильнее.

— Мэнвин? Мэнвин упоминала обо мне в пророчестве?

— Я не уверен, но теперь мне так кажется. — Эши погладил старика по плечу. — Она предупредила Рапсодию, что ей следует бояться Прошлого, что оно преследует ее, оно хочет причинить ей вред и помочь. А потом Мэнвин сказала: «Давным-давно обещание дано, давным-давно имя произнесено, давным-давно голос смолк, уплати тройной свой долг».

— Я… обо мне никогда не говорилось в пророчествах, — испуганно проговорил старый хозяин таверны. — Мэнвин наводит на меня страх — много лет назад я слышал ее безумные речи во время Совета. Милорд, мысль о том, что она видела меня в свой секстант, пугает. Я простой человек, слишком долго проживший на свете.

— Но вы готовы помочь моей жене? — с отчаянием спросил Эши. — Мне кажется, вы именно то «прошлое», которое может ей помочь.

— Да, конечно, — едва слышно прошептал Барни. — Да, прорицательница безумна, но ее слова истинны. Было названо имя, мое имя, и в результате я до сих пор жив. Я обязан Рапсодии и с радостью готов заплатить по счету. Просто я не понимаю…

Он замолчал, словно ему в голову пришла новая мысль. Лицо стало серьезным, из глаз исчез страх.

— Кажется, я знаю, как я смогу ей помочь, — тихо промолвил он.

— Ну, говори, — потребовал Акмед.

— Пожалуйста, дедушка, — добавил Эши, пытаясь угомонить дракона, который начал проявлять нетерпение.

— Вы сказали, что ее преследует Майкл Ветер Смерти? — Да.

Старый Барни кивнул.

— Я знаю одну тайну, которой никогда ни с кем не делился. — Он говорил негромко, но в его словах прозвучала удивительная твердость. — И хранил все эти годы. Быть может, открыв ее вам, я сумею вернуть долг Рапсодии и оказать ей помощь. Благодаря ей вы обретете ту силу, которая вам так нужна.

— О чем вы? — нетерпеливо спросил Акмед, вцепившись в стол.

Он даже не прикоснулся к элю и теперь не сводил с Барни глаз, словно надеялся почувствовать ответ еще до того, как старик произнесет его вслух.

В тускло освещенной таверне стало шумно, и Барни придвинулся к своим собеседникам. Он произнес два слова так тихо, что обоим монархам пришлось напрячься, чтобы их услышать:

— Маквит жив.

45

НА МГНОВЕНИЕ за их столиком воцарилась тишина. Акмед и Эши обрели способность говорить одновременно.

— Где? Откуда ты знаешь? Маквит Монодьер Нагалл? Невозможно! Он мертв вот уже четырнадцать столетий. Что…

Ш-ш-ш! — зашипел Старый Барни, испуганно озираясь по сторонам. Убедившись, что их никто не слышит, он вновь обратился к двум монархам: — Король Акмед, король Гвидион, вы должны выслушать то, что я вам расскажу. Я говорю правду. Все думают, будто он мертв, но на самом деле это не так.

— Он был намерьеном и Кузеном, — проговорил Эши, тщательно подбирая слова. — Будь он жив, он бы услышал зов рога, созывающего на Совет, если не на последний, то на тот, что состоялся до него. Каждый намерьен, где бы он или она ни находился, услышал этот призыв, и чем сильнее ты ему противишься, тем труднее ему противостоять — в конечном счете сопротивление приводит к смерти. Но Маквит так и не появился ни на одном из Советов. Он мертв, Барни.

Старый владелец таверны лишь вздохнул.

— Я могу вам все объяснить, милорд, — спокойно сказал он. — Ваша ошибка состоит в том, что вы не понимаете, почему зов рога производит такое действие на намерьенов. Однако я был там, все видел своими глазами и слышал собственными ушами.

На его лице появилось отсутствующее выражение, как в те моменты, когда он говорил о старом мире.

— Каждый мужчина, женщина и ребенок Серендаира, — продолжал Старый Барни, — взошедшие на корабли, чтобы отправиться в новый мир, получили двойное благословение: чашей с водой из Колодца Преждевременья и серебряным рогом короля. Гвиллиам объявил, что каждый беженец должен выпить воды из Колодца, которая защитит его жизнь и здоровье во время путешествия, и тут он по большей части не ошибся. До сих пор никому не известно, почему намерьены стали практически бессмертны, как сумели обмануть Время, хотя существует немало теорий. Лично я считаю, что главной тому причиной стала живая вода из древнего Колодца. Что касается серебряного рога, то ваш дед, Гвиллиам, издал указ, в котором говорилось: каждый сереннский гражданин, желающий отправиться в плавание на другой континент, должен принести на этом роге клятву верности и пообещать прийти в час нужды на Совет, повинуясь его зову. Из-за важности момента и власти, данной Гвиллиану первичными стихиями, эту клятву никто не мог нарушить.

— Да — согласился Эши. — И нам известно, что Маквит отплыл вместе со Вторым флотом…

— Король Гвидион, если вы прекратите меня перебивать, то перестанете так сильно напоминать вашего деда. — В голосе Старого Барни послышался сдерживаемый гнев. — Если вы хотите заручиться помощью Маквита, вам не следует походить на своих родственников.

Эши не нашелся, что сказать.

— Маквит не приносил Гвиллиаму клятву верности на серебряном роге. Сейчас не время рассказывать, почему так получилось, — это длинная история. Достаточно сказать, что Маквит ненавидел вашего деда, своего короля. Он был уже старым человеком, когда над Островом нависла угроза катастрофы, и вызвался остаться и проследить за последними часами Серендаира, но король потребовал, чтобы Маквит возглавил Второй флот. Гектор, сын Маквита, остался вместо него на Острове после ухода кораблей, чтобы охранять остров в его последние дни. Когда Спящее Дитя поднялось и Остров был предан вулканическому огню, Гектор погиб вместе с ним. Естественно, в смерти своего сына Маквит обвинил Гвиллиама. Главные действующие лица этой трагедии Гектор, Маквит и Гвиллиам понимали, чем она должна закончиться. Хотя Маквит принял неизбежное, он стал еще сильнее презирать Гвиллиама. И потому на предложение принести клятву верности вашему деду на серебряном роге Маквит лишь сплюнул в море. «Я не стану давать клятву, — сказал он стоящим на палубе солдатам. — Я уже отдал все, что мог отдать. Если вам этого мало, я останусь с сыном». Оказавшись перед таким выбором, солдаты переглянулись. Они знали, что Маквит является командиром всего Второго флота и капитаном флагманского корабля, на котором они находились, поэтому не стали возражать. Маквит так и не принес клятвы, в отличие от всех остальных. Когда прозвучал горн, созывающий на Совет, и мы все устремились на него, он ничего не почувствовал. Маквит скрылся, растаял, как дым, исчезнув из-под надзора Времени.

103
{"b":"12285","o":1}