ЛитМир - Электронная Библиотека

— Имей сострадание, — прохрипела старуха и протянула к Эстен руки. — Прошу тебя, хозяйка, умоляю…

Эстен села на — корточки и посмотрела на матушку Джулию, чье лицо посерело и покрылось капельками пота.

— Ты молишь о сострадании? Ну, пожалуй, я могу пойти тебе навстречу и предоставить еще один, последний шанс спасти свою бездарную семью. Но если ты снова не справишься, весь мир будет считать ваш клан чудовищами, потому что я прикажу выколоть вам всем глаза, отрезать уши и языки и бросить на растерзание своим собакам. Ты меня поняла, матушка?

Старуха смогла лишь едва заметно кивнуть:

— Хорошо.

Из складок платья Эстен вынула тряпицу, которую ей дал Слит. Она осторожно развернула ее и продемонстрировала тонкий, острый, точно лезвие бритвы, черно-синий диск, сверкавший в тусклом свете фонарей.

— Ты знаешь, что это такое? Матушка Джулия покачала головой. Эстен вздохнула.

— Хорошенько его изучи, матушка Джулия, воспользуйся своими глазами, возможно в последний раз. Я даю тебе столько времени, сколько длится один цикл луны. Расспроси всех членов своей семьи, и только их, — уж не знаю, насколько далеко распространяется твое влияние, — о том, что это такое. И самое главное — я должна знать, кому он принадлежал. Соберешь для меня необходимую информацию, и я возьму тебя под свою защиту, а нет…

— Я не подведу, — прошептала матушка. — Благодарю, хозяйка.

Эстен ласково погладила морщинистую щеку старухи.

— Вот и хорошо. Я знаю, ты меня не подведешь, матушка. — Она засунула руку в карман платья и вытащила золотую монету, на одной стороне которой было выгравировано изображение короля намерьенов, а на другой герб Союза. — Возьми для своего новорожденного внука. Кстати, как его назвали?

— Игнасио.

— Игнасио… какое красивое имя. Передай монету его матери, пусть сохранит для него. И поздравь ее от меня с рождением сына.

Старуха с трудом кивнула, затем щелкнула пальцами, и двое мужчин, взяв матушку за руки, помогли ей подняться.

— Проследите, чтобы матушка Джулия благополучно добралась до дома, — приказала им Эстен, когда они повели старуху к двери. — Я не хочу, чтобы с этой уважаемой дамой приключилось какое-нибудь несчастье.

Эстен подождала, пока закроется дверь, потом села перед лампой и, положив перед собой диск, стала наблюдать за тем, как свет скользит по его гладкой поверхности, словно яркие волны, обрушивающиеся с высокого обрыва в море.

«Скоро, — подумала она. — Я скоро тебя найду».

ЗЕЛЕНАЯ

ТОТ, КТО ПРЯЧЕТСЯ В ТРАВЕ,

И ТОТ, КТО ВОРОЖИТ НА ПОЛЯНАХ

Курх-фа
4

Котелок, Илорк

ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ он не обладал королевским предвидением, которое помогало ему чувствовать все передвижения и изменения, происходящие в его горах, Акмед все равно бы понял, что Грунтор вернулся в Котелок.

Много веков назад, в прежней жизни, Акмед пересек фьорд неподалеку от Огненной границы, пустынный залив, где между высокими базальтовыми скалами перемешивались морские течения. В густых лесах на их вершинах бродили дикие животные и не решались селиться люди, ибо там обитали огневирмы — громадные чудовища, похожие на драконов со шкурой хамелеона. Легенды утверждают, будто они рождены из лавы, а зубы у них из самородной серы. Большую часть времени они спали, а когда выходили на охоту, то скользили сквозь кустарник совершенно бесшумно, однако Акмед всегда знал об их приближении, потому что жизнь в лесу мгновенно замирала, а животные исчезали. Птичьи трели, постоянно тревожившие его сверхчувствительную кожу, смолкали, словно лес задерживал дыхание в надежде, что хищники уйдут.

В Илорке происходило нечто подобное, когда возвращался Грунтор.

Акмеду так и не удалось узнать, каким образом сержант сумел вселить в сердца своих солдат-фирболгов такой ужас, но к какому бы методу он ни прибегнул, сделать это ему пришлось всего один раз.

Едва Грунтора замечали в трех или даже больше лигах от Котелка, солдаты в туннелях и горных проходах Илорка замирали по стойке «смирно», быстро приводили в порядок форму и вспоминали о дисциплине. Фирболги чувствовали его приближение издалека, точно птицы и животные в том фьорде, которые прятались от огневирмов, и, подобно лесным зверям, они изо всех сил старались не попадаться Грунтору на глаза.

Несмотря на очевидный страх перед командиром, который Грунтор старательно культивировал, армия была ему предана, как никакому командующему до сих пор. Акмед не переставал удивляться тому, что примитивным кочевникам, которых они с Грунтором и Рапсодией обнаружили в горах, когда впервые здесь появились, понадобилось всего четыре года, чтобы превратиться в прекрасно выученных солдат, способных нести службу не хуже солдат Роланда, Сорболда или Тириана, а в вопросах применения оружия даже превосходивших мастерством своих соседей. Такое достигается не только долгими и напряженными учениями, но и безоговорочной верностью своему командиру.

Однако, похоже, сегодняшнее появление Грунтора вызвало непривычную панику у его подчиненных. Вместо того чтобы замереть на месте по стойке «смирно», — так обычно поступали фирболги, узнавая о возвращении своего командира, — они разбежались в разные стороны еще до того, как разведчики известили о его скором появлении в Илорке.

Акмед решил, что во время проверки состояния дел на границе Грунтору удалось узнать что-то очень неприятное.

Через несколько мгновений подозрение Акмеда подтвердилось. На горизонте, где степи соединялись с подножием горной гряды Мантейды (так картографы официально называли Зубы), появился отряд из восьми всадников, возглавляемый великаном на огромном боевом коне. Необычно острое зрение позволило Акмеду разглядеть сержанта, из-за спины которого торчали рукояти его многочисленных мечей и кинжалов: он то и дело пришпоривал Лавину и вскоре въехал в ворота недавно построенной стены из обожженного кирпича.

Король болгов поспешил к конюху, терпеливо ожидавшему, когда подъедет сержант, чтобы забрать его лошадь.

Земля под ногами угрожающе ревела, и этот рев становился все громче по мере приближения отряда. В воздухе, точно дым от пожарища, висела пыль, поднятая копытами лошадей. Акмед издалека заметил выражение глаз Грунтора, и оно ему совсем не понравилось. Эти янтарные глаза видели более чем достаточно смертей, разрушений и катастроф, великану болгу пришлось сражаться с жестокими врагами, как людьми, так и демонами, но его взгляд всегда оставался спокойным. Сейчас же в глазах Грунтора застыла тревога, смешанная с удивлением.

— Что произошло? — крикнул Акмед, посылая свой вопрос на крыльях горного ветра, когда сержант остановил кобылу и бросил поводья конюху.

Великан болг несколько мгновений смотрел на короля, а потом покачал головой.

— Ой собирался спросить тебя о том же, сэр, — сказал Грунтор, перекидывая ногу через круп своей кобылы. — Ой думал, здесь страшный пожар.

Он спрыгнул на землю, и она содрогнулась у него под ногами.

Акмед не сводил с него глаз до тех пор, пока конюх не увел лошадь.

— Почему ты так разволновался?

Грунтор наклонился и с благоговением прижал руку к земле, с которой был связан стихийными узами. Земля больше не стонала от страха, она успокоилась.

— Что-то не так на перевале. Там творится ужасное, — пробормотал он и провел рукой по пыли и мелким камешкам на дороге.

Король болгов молча наблюдал за тем, как сержант выпрямился, несколько раз повернулся вокруг собственной оси, а потом пожал плечами.

— Я почуял что-то вроде разрыва или страшной раны, — сообщил он скорее самому себе. — Больше никак не могу объяснить. Земля истекала кровью, она умирала.

— А сейчас?

Великан покачал головой:

— Не-е. Сейчас все спокойно.

— Есть какие-нибудь предположения о том, что это было? — кивнув, спросил Акмед.

16
{"b":"12285","o":1}