ЛитМир - Электронная Библиотека

Стихия времени.

Когда Рапсодия на несколько мгновений пришла в себя — все ее существо было охвачено наслаждением, — она ощутила, как в ней возникла новая нота, отличная от «элы», ее собственной Именной ноты, и «соль», ноты Эши. Эта новая нота резонировала внутри ее тела и сознания, а потом исчезла, оставив лишь смутный след.

Еще никогда ей не приходилось слышать такого прекрасного звука.

Вода в фонтане взметнулась вверх, огонь в цилиндре запылал ярче, иска не закончилось масло, после чего пламя стало гореть почти идеально ровно, а вода зажурчала, словно напевая тихую колыбельную.

Над горизонтом встала луна, омывая красную глину Ярима белым светом, и город засиял, словно в сказке. Казалось, молчаливые кирпичные здания и пустые рыночные прилавки светятся сами по себе.

Лунный свет проник сквозь распахнутую дверь балкона и замер на двух влюбленных, заснувших в объятиях друг друга. Не забыл он и другие пары, мирно спящие в это время.

Лунный свет на цыпочках пробрался в детские, укрыл ребятишек своим блистающим одеялом, ярко засиял в их снах.

И еще свет пролился на печальную, безжизненную реликвию, стоящую в центре бассейна, заставил сверкать покрывавшую Энтаденин слюду.

Из глубин расчищенного туннеля послышался вздох и легкое журчание.

Яркая лунная дорожка замерцала в первом облачке тумана, поднявшемся над вершиной Фонтана в Скалах, заискрилась в пологе блистающих водяных паров.

И пока усталый, засыхающий город спал, овеваемый прохладным ночным ветром, дающая жизнь вода с ревом хлынула из Энтаденина.

18

УТРО ВОРВАЛОСЬ в город звоном колоколов дворцовой башни, перекрывающим громкие крики на еще темных улицах.

Эши неуверенно сел, пытаясь стряхнуть туман драконьего сна, от оглушительного шума у него тут же разболелась голова. Он пробормотал неразборчивое проклятие и потер глаза. Блаженство сна медленно рассеивалось.

Первыми к нему вернулись чувства дракона — огонь в комнате погас, а жаркое солнце еще не успело прогнать ночную свежесть. Услышав радостные крики горожан, звон колоколов и гром барабанов, Эши сразу же понял, что Энтаденин, находящийся в нескольких кварталах от дворца, проснулся. В Ярим-Пааре наступило утро самого чудесного дня. Количество воспринимаемых деталей было огромным, дракон ощущал каждого человека, пришедшего на площадь, — четыреста двадцать три, четыреста двадцать четыре, считал дракон; каждого из трехсот семи, нет, девяти производящих шум; каждую из ста одиннадцати искорок в камине; каждую каплю взлетающей ввысь воды — семь миллионов четыреста шестьдесят семь тысяч триста тридцать шесть, семь, восемь — считал завороженный дракон. В результате голова у Эши мучительно заболела, и он постарался унять свою вторую натуру, защищая разум от бубнящего голоса, чтобы не мучиться целый день от чудовищной мигрени.

Рядом крепко спала бледная Рапсодия и что-то тихонько шептала. Половину ночи она проспала крепко, а потом начала метаться по всей постели, словно преследуя кого-то. Поэтому Эши не удалось хорошенько отдохнуть, и по алебастровому лицу своей жены он видел, что и она чувствует себя не лучше.

Он наклонился и поцеловал ее в шею, теплые губы коснулись холодной влажной кожи. Он положил руку ей на плечо и слегка потряс.

— Рапсодия? Скоро рассветет. Ты собираешься петь свою утреннюю молитву?

Она застонала и подтянула колени к груди. Эши охватила тревога. Он обнял жену, которая дышала часто, но неглубоко, на ее лбу выступил пот.

— Рапсодия?

Она слабо оттолкнула его и передвинулась к краю постели. Потом вскочила и бросилась в ванную.

Почти сразу же Эши услышал, что ее вырвало, и его тревога немного улеглась.

Он встал и быстро оделся, дожидаясь ее возвращения. Прошло несколько минут, но Рапсодия не выходила. Эши подошел к двери ванной:

— Рапсодия? С тобой все в порядке?

— Пожалуйста, уйди, — послышался в ответ ее слабый голос.

Может быть, тебе принести чего-нибудь?

— Нет. Уйди.

Он нервно провел рукой по медным волосам.

— А ты…

Эши, — теперь она говорила громче, — уйди хотя бы ненадолго, иначе, когда я выйду отсюда, я тебя прикончу.

— Ага. Ну, поскольку умирать мне еще рано, я отправлюсь на балкон, — ответил он, и улыбка тронула уголки его губ — он не знал, плакать ему или смеяться. — Если тебе что-нибудь потребуется, ты только щелкни пальцами, и я тут же прибегу.

— Спасибо, а сейчас уйди.

— Хорошо.

— Прямо сейчас.

— Как пожелаете, миледи.

Король намерьенов отвернулся, услышав, что Рапсодию вновь вырвало, и решительно отправился на балкон. Начинался рассвет, первые лучи рыжим жидким огнем окатили здания из красного кирпича. Эши глубоко вздохнул и почувствовал крошечные частички влаги, которые появились ночью в воздухе и подарили ему удивительную свежесть.

На улицы выходило все больше людей, толпа, собравшаяся на площади, намного превышала ту, что стояла там, когда в город прибыли болги. Все рвались к центральной части площади, чтобы собственными глазами увидеть возродившийся фонтан. Почти у всех в руках были кувшины и другие сосуды для сбора драгоценной воды, ночью вернувшейся в город.

Без особого интереса Эши отметил, что появились жрицы шанойны. Толпа расступилась, пропуская двадцать женщин в опущенных капюшонах и светло-голубых годинах на городскую площадь, где бассейн уже успел переполниться и вода выливалась прямо на мостовую. Одна заметно отличалась от других неуверенностью в исполнении ритуальных движений, которые они совершали, подходя к Фонтану в Скалах. Если бы Эши занимало происходящее, он бы обратил на странную жрицу внимание, но ему было не до этого.

Он смотрел на источник — Энтаденин потемнел, подобно влажной глине, и стал коричневым. Тонкие вкрапления зеленого и синего цвета, пока невидимые человеческому глазу, но доступные взору дракона, пересекали его поверхность. К концу цикла Фонтан в Скалах вернет себе прежние краски. Эта мысль обрадовала Эши. Он закрыл глаза и сосредоточился на чуде, которое происходило в нескольких кварталах от дворца.

В нем пела стихия воды, сформировавшая сущность его души. Вода Энтаденина радостно ему отвечала. Несколько мгновений Эши стоял неподвижно, погрузившись в эту безмолвную песнь, затем вошел в комнату, снял висевший на стене Кирсдарк и вытащил из ножен древний меч, созданный магией воды. Рука крепче обычного сжала рукоять. Сегодня меч казался более живым, чем обычно, обрадованный присутствием родной стихии, способной возродить былую славу Ярим-Паара.

Эши вернулся к окну и поднял меч к свету. Клинок, по которому обычно текли голубые потоки от острия к рукояти, выполненной в форме волны, сейчас вскипел пеной, подобно прибою, набегающему на каменный пирс. Вода искрилась в лучах утреннего солнца, посылая привет бурлящим струям фонтана. Эши ощущал его мощь, энергию и трепет жизни. Казалось, меч устремился навстречу ребенку, полному радости и надежды.

Сроднившийся с Кирсдарком Эши прекрасно понимал возбуждение своего клинка.

Скоро он и сам сможет приветствовать своего ребенка, в жилах которого будет течь его кровь.

И они смогут разделить любовь к одной и той же женщине.

Дверь ванной медленно приоткрылась, и оттуда вышла Рапсодия. Эши сразу почувствовал ее появление, тут же убрал меч в ножны, бегом вернулся в спальню и взял Рапсодию за руку. Она была белой, как молоко, глаза с трудом сохраняли осмысленное выражение.

— Со мной все в порядке, Сэм, — едва слышно прошептала она, предвосхитив его расспросы, — но у меня словно пелена перед глазами. Ты поможешь мне дойти до постели?

— Ты ничего не видишь? — нервно спросил Эши, осторожно поддерживая жену, пока она медленно шла по холодному полу. — Мне не доводилось слышать о подобных вещах.

Она сжала его руку, поморщившись от болевого спазма, остановилась, пытаясь сохранить равновесие, и кивнула:

— Сколько раз ты встречал женщин с кровью людей и лиринов в жилах, и при этом беременных от дракона?

53
{"b":"12285","o":1}