ЛитМир - Электронная Библиотека

Солдаты молча закивали головами и бросились выполнять его распоряжение.

Сенешаль открыл огромную дверь базилики и заглянул внутрь.

Его глазам предстало огромное, похожее на пещеру помещение. Потолок, с которым смыкались стены, терялся где-то высоко над головой. Куски дерева самых разных размеров были вделаны в камень, и все сооружение напоминало разломанный скелет гигантского зверя, лежащего на спине: его позвоночник служил главным проходом, а ребра в беспомощной муке тянулись к куполу.

Сквозь круглые окна в форме иллюминаторов, расположенные в верхней части стен, днем внутрь пробивался свет. На небольшом расстоянии от пола шел еще один ряд прозрачных, очень толстых стеклянных блоков. Сквозь них можно было увидеть море — вот почему базилику заливал рассеянный зеленоватый свет.

Сенешаль снова поежился. Он находился в священном месте, прославлявшем враждебную и очень сильную стихию — воду, и сейчас ветер и огонь не слишком могли ему помочь.

Кроме того, земля у него под ногами обжигала даже сквозь подошвы сапог, от которых вверх и вниз подымался густой дым.

Священная земля.

Демон внутри него вопил от ярости и боли.

Ф'дор не мог ступить на священную землю.

— Рапсодия? — позвал он, и его голос эхом прокатился по огромному собору.

Ему самому собственный голос показался резким и неприятным, похожим на голос демона, звучавший у него в голове. Он поморщился: похоже, в нескончаемом сражении за главенство демон начал одерживать верх. Сенешаль с трудом сглотнул.

Он вышел из собора и раздраженно захлопнул за собой дверь.

Затем он направился по дорожке к берегу моря и дальше к полоске песка, на которой стоял маленький храм-пристройка со старым якорем вместо порога. Он шагнул на песок.

Никакого дыма из-под сапог.

Значит, этот маленький храм, в отличие от базилики, не является священной землей.

Сенешаль осторожно прошел по песку и шагнул в открытую дверь. Затем обернулся и посмотрел на заднюю дверь.

Медные двери, позеленевшие от соленых брызг, были украшены рунами и барельефами, изображавшими два меча: острие одного указывало вверх, другого — вниз. Вдоль клинков сбегали рисунки, похожие на океанские волны.

На заднем плане виднелся герб — крылатый лев.

Сенешаль затаил дыхание, но в следующее мгновение расхохотался.

Это был герб его заклятого врага из старой земли — Маквита Монодьера Нагалла.

Зайдя в маленький храм, он оказался в небольшой пустой комнате, открытой ветрам и морю. Когда вернется прилив, большая ее часть окажется под водой.

В отличие от главного собора, задуманного и построенного так, чтобы он походил на корабль, маленький храм и в самом деле был обломком древнего корабля, под углом стоящего на песке, с форштевнем, устремленным в небо.

Судно, в носовой части которого построили маленький храм, явно было очень большим. Палубу разобрали, оставив лишь корпус — он и играл роль стен. Сенешаль сразу понял, что при строительстве судна использовали не обычное дерево, потому что его не тронули ни время, ни море.

В центре храма на песке лежала гладкая обсидиановая плита, сиявшая собственным светом сквозь лужицы воды, оставшиеся после отлива на ее поверхности и теперь раздуваемые порывами ветра. С двух сторон в плиту были вделаны два металлических замка, сейчас открытых. На них не было ни единого следа ржавчины.

Поверхность камня когда-то была покрыта рунами, но упрямая рука океана постепенно их стерла, и от них остались лишь слабые следы.

На передней части плиты имелась табличка с выступающими рунами, теми же, что и на медной двери базилики.

Как и замки на плите, табличка нисколько не пострадала от времени и воды.

Сенешаль присел на корточки и принялся с интересом изучать табличку. Надпись была сделана на древнем языке, который он почти забыл, и содержала множество незнакомых ему букв. Но ему удалось разобрать одно слово, начертанное крупнее остальных, к тому же встречавшееся не единожды, и он радостно заулыбался, прочитав знакомое имя во второй, а потом и в третий раз, — и вдруг, откинув голову назад, громко расхохотался.

«Маквит» — гласила табличка на каменной плите.

Жуткий смех сенешаля смешался с дикими воплями морского ветра и пронзительными голосами чаек. Сенешаль с трудом сдерживал радость.

И облегчение.

Маквит стал его проклятьем в старом мире, он был единственным человеком, которого сенешаль боялся. Боялся и сам знал об этом.

Глядя на могильный камень с именем своего заклятого врага, сенешаль испытал такое чувство освобождения и злорадства, что, не в силах справиться с рвущимся наружу восторгом, выразил его единственным доступным своей мерзкой натуре способом: быстро развязал штаны и, громко хохоча, помочился на камень.

— Я дожил до светлого часа и увидел твою могилу, — воскликнул он, приведя себя в порядок. — Прими в качестве благословения мой скромный дар — святую воду. Надеюсь, твои гниющие в песке кости его примут и оценят. Впрочем, ты и сам уже наверняка превратился в песок у меня под ногами.

Он быстро оглядел храм и, не увидев больше ничего интересного, прошел по песку на берег, где его ждали солдаты. Здесь он вытащил Тайстериск, и его меч, сияя от возбуждения, легко выскользнул из ножен, время от времени вспыхивая собственным огнем в порывах ветра.

— Цельтесь зажженными стрелами в щели между черепицей на крышах, — приказал он солдатам. — Как только они загорятся, дальше мое дело.

Солдаты молча кивали. Из луков и арбалетов полетели стрелы и, словно дождь, обрушились на крыши дома священника и соседние строения.

Сенешаль поднял Тайстериск над головой, и ветер пустился в дикую пляску, пытаясь увлечь за собой все и вся.

Крошечные искры огня, коснувшиеся крыш, превратились в ревущее пламя.

Сенешаль снова взмахнул мечом, и огонь охватил остальные здания, превратив их в оранжево-красные погребальные костры.

Под пронзительные крики горящих заживо людей сенешаль и его люди двинулись вдоль берега на север, в поисках других мест, где могла прятаться Рапсодия.

Это почти становилось оправданием для поджогов, вместо того чтобы быть наоборот.

41

Стекольная мастерская, Котелок, Илорк

— КАК ВЫГЛЯДИТ плавка, Шейн?

Кандеррец заглянул через окошко в огромную печь.

— Раскалена докрасна, — с важным видом заявил он. Мастер по цветным витражам даже не улыбнулась.

— Какой цвет, тусклый или яркий?

Шейн снова заглянул в окошко и пожал плечами:

— Трудно сказать, Теофила. Довольно яркий. Женщина нетерпеливо отодвинула его в сторону и сама заглянула в печь, а потом раздраженно вздохнула.

— Мне казалось, ты должен понимать, что значит «тусклый», Шейн, — недовольно проговорила она. — Песочник, поддай жару. Я хочу, чтобы она по цвету напоминала кровь, бьющую из вырванного сердца.

— Леди! — в деланном испуге запротестовал Шейн. — Какое отвратительное сравнение! Должен заметить, что такого цвета мне видеть не приходилось. Честное слово.

Омет молча прикрыл от жара лицо и чуть пошире распахнул заслонку. Он знал совершенно точно, что Эстен отлично знакома с цветом, о котором говорит.

Все пробные фритты, кроме последней, фиолетовой, были уже отлиты и остывали на полках, дожидаясь момента, когда их можно будет сравнить со старыми образцами. Омет вернулся к своей работе, изо всех сил пытаясь справиться со страхом, вцепившимся в него мертвой хваткой. Он видел, что внешне цвета получились именно такими, как нужно. Если забыть обо всем остальном, Эстен была отличным мастером, настоящим специалистом по работе со стеклом. Поговаривали, что ее отец, родившийся в Яриме, в молодости много путешествовал с племенем панджери и в детстве научил ее секретам стеклодувов-кочевников. Правда, это не помешало благодарной дочери прикончить его, чтобы забрать все семейные деньги и начать свое дело. К тому времени когда Эстен возглавила Гильдию Ворона, она успела поучиться в самых лучших школах и у самых опытных мастеров гильдии и прославилась своими работами далеко за пределами Ярим-Паара. А потом она открыла мастерскую по изготовлению изразцов, где давала выход своей творческой энергии, а также прятала концы других, менее благовидных дел.

97
{"b":"12285","o":1}