ЛитМир - Электронная Библиотека

Руки Омета, переворачивающего остывающие фритты, слегка дрожали. Как только будет получен правильный цвет, на пробной пластине проступит руна. Омет не имел ни малейшего представления о том, что она будет означать, но само ее наличие подтвердит правильность найденой формулы цвета. И тогда Эстен начнет отливать огромные листы, которые затем разрежут на небольшие фрагменты и украсят ими потолок башни.

К чему это приведет, Омет не знал.

Хотя король фирболгов почти ничего не говорил о проекте, так его занимавшем, Омет довольно много времени проводил, изучая чертежи, и давно понял, что эта башня не просто произведение архитектурного искусства. Цветное стекло являлось последней деталью, которая должна была превратить ее в какой-то могущественный инструмент, иначе с какой стати король Акмед стал бы тратить на нее столько времени и сил? Омет не слишком жаловал магию, в особенности когда не знал, к чему приведет ее использование, но, когда король был в Илорке, это не имело особого значения. Омет не сомневался, что лично ему строительство Светолова ничем не угрожает. А остальное — дело короля.

Теперь же ситуация изменилась: Акмед уехал, а мастерской заправляет безжалостная убийца.

Неожиданно черные глаза остановились на нем и заглянули ему прямо в душу.

От неожиданности Омет подскочил на месте.

В глазах Эстен появилось напряженное выражение.

Где ты научился так переворачивать образцы, Песочник?

Омет постарался скрыть дрожь, начавшуюся в кончиках пальцев и быстро охватившую все тело.

— У Шейна, — ответил он.

Ложь, конечно, но так безопаснее. Не признаваться же, что его обучали ее собственные мастера, когда он был учеником на фабрике изразцов в Яриме.

Эстен проследила за тем, как он перевернул последнюю фритту, и удовлетворенно кивнула. Прикоснувшись к одному из образцов, она решила, что он достаточно остыл, и переложила его на своей стол.

— Мне кажется, цвет получился именно такой, какой требовался. Давайте посмотрим, согласится ли с нами контрольная пластина.

Она подняла древнюю пластину так, чтобы на нее падал свет из отверстия в потолке, и осторожно поднесла к ней новую фритту. Подождав, пока разойдутся облака, на миг закрывшие солнце, витражных дел мастер взглянула на дело своих рук. Все остальные мастера столпились у нее за спиной.

В башню ворвался луч солнца и пронзил две одинаковые красные пластины. От этой картины на лице Эстен расцвела радостная улыбка.

— Я ее вижу, — тихо проговорила она. — Но не понимаю, что она означает. Кто-нибудь из вас может прочитать? Идите сюда, посмотрите, пока я держу ее на свету.

Рур и Шейн заглянули ей через плечо, несколько секунд рассматривали пластину, потом дружно покачали головами.

— Я тоже не понимаю, — заявил Шейн и вернулся к прерванному занятию. — И букв таких никогда прежде не видел. Похоже на какие-то каракули или цифры. Извините, Теофила.

— Иди сюда, Песочник, — позвала Эстен, не сводя глаз со стекла. — Ты знаешь, что здесь написано?

Омет положил инструменты и поспешно подошел к Эстен, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Он тоже заглянул ей через плечо, вдохнул и задержал дыхание.

Внутри полупрозрачного сияющего красного стекла он разглядел древние руны, которые прочитать не мог, но много раз видел на оригинальных документах. Пока король болгов не побывал в Яриме, никто не знал, что они означают. Рапсодия смогла их прочесть и написала перевод прямо на чертежах рядом с рунами.

Эта означала «красный».

Омет покачал головой и быстро вернулся к своему рабочему месту, где ученики-болги под руководством Шейна готовили красители, чтобы затем добавить их в пепел и песок, смешанные в огромных баках, стоящих рядом с печами.

Эстен несколько минут смотрела на непонятные символы, а потом пожала плечами. Затем она сравнила все оставшиеся контрольные образцы со сделанными ею цветными фриттами, и раз за разом появлялись новые символы — на всех, кроме последней.

— Ладно. Нечего тратить время на пустые рассуждения. Так, Рур, скажи рабочим, пусть ставят большие листы для каждого цвета, за исключением фиолетового. С ним нам еще не удалось разобраться. После отжига растолките их и приготовьте к плавлению.

— Растолочь? — удивленно переспросил Шейн. — Вы собираетесь что-то добавить в смесь? Эмаль?

Глаза Эстен сверкнули.

— Да, защитную глазурь, чтобы они стали прочнее. Мне прислали ее из Ярима — она в зеленых бочонках. К ним никто не должен прикасаться, кроме меня. Глазурь очень дорогая. А теперь займитесь делом. Я хочу, чтобы витраж был готов до возвращения короля.

Омет протер деревянную доску для разрезания стеклянных пластин, слегка присыпал ее мелом. Когда она стала такой же белой, как его руки, он взял банку с водой и слегка побрызгал на доску, а потом старательно вытер ее, чтобы поверхность стала идеально гладкой.

Подготовив доску, он взглянул на Эстен, дававшую указания мастерам, и тихонько вздохнул.

Он потянулся к компасу. При помощи этого прибора Эстен собиралась определить расположение оконных проемов, затем он должен будет обвести эти места красной краской, обозначив, где будут располагаться опоры и передние кромки.

Рука у него дрожала, и он пытался, но не мог сдержать свой ужас. К счастью, природа наградила Омета способностью напускать на себя равнодушный вид человека, которому ни до чего нет дела, однако страх все равно то и дело выглядывал наружу: он видел его в своих глазах, отражавшихся в стекле, чувствовал, как у него сохнет во рту, временами не мог выдавить из себя ни звука.

А еще у него постоянно дрожали руки.

«Интересно, заметила ли она? — думал он, наблюдая за тем, как хозяйка Гильдии Ворона разрезает огромные стеклянные пластины раскаленным докрасна резаком, а потом подравнивает их. — Сколько времени пройдет, прежде чем она догадается, что когда-то я был ее собственностью, жил, повинуясь ее воле, работал в ее мастерской и видел, как она отправляет в печи тела погибших мальчиков-рабов, а также являлся свидетелем других ее преступлений? »

Среди тысяч вопросов, мучивших Омета, на один он совершенно точно знал ответ — какая судьба его ждет, когда Эстен раскроет его тайну.

«Пожалуйста, пусть король вернется побыстрее», — молил Омет богов, надеясь, что они его услышат.

Он почувствовал взгляд черных глаз, буравивших его спину.

— Песочник, позови каменщиков, — коротко приказала Эстен. Пора сделать замеры каменных рам.

Омет, не оборачиваясь, кивнул, в очередной раз порадовавшись тому, что Шейн наградил его этим дурацким прозвищем, а Рур не отличается болтливостью. Ни тот, ни другой еще ни разу не произнесли вслух его настоящего имени. Он встал из-за рабочего стола, быстро вышел из комнаты и направился в сторону каменоломни, где работали каменщики.

Сначала он хотел предупредить Шейна и Рура, чтобы они опасались нового мастера, не произносили при ней его имени и постарались задержать работы до возвращения короля, но не смог этого сделать. За годы ученичества он узнал Эстен даже слишком хорошо, он видел, как она швыряла мальчишек, попытавшихся сбежать, в раскаленные печи или давала им такие поручения, что они либо неминуемо тонули, либо задыхались от дыма. В глубине души он понимал: если он заговорит вслух о своих страхах, это только ускорит его конец.

Омет знал то, что знали все, кому было известно имя Эстен.

Рано или поздно хозяйка гильдии узнает все тайны и секреты.

42

В созданной приливом пещере

ПРОШЛО НЕСКОЛЬКО дней, и Рапсодия, не имея возможности покинуть пещеру, установила определенный распорядок жизни в своей сырой клетке.

Она предприняла одну отчаянную попытку выплыть вместе с отливом, но лишь получила подтверждение тому, что и так знала: ей не преодолеть водоворота. Он мгновенно подхватил ее, и Рапсодии пришлось сражаться из последних сил, чтобы ее не утянуло на дно.

98
{"b":"12285","o":1}