ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У него все еще болела грудь после потрясения, которое он испытал, когда второй сердечный ритм ворвался диссонансом в его собственный. Он понимал, что имела в виду Рапсодия, когда говорила об Именных песнях, отражающих сущность человека, о том, что она могла настроить свою музыкальную ноту на истинное имя человека или предмета. До определенной степени они оба обладали одинаковым уникальным даром чувствовать вибрации каждого живого существа. Он всегда знал, что становится уязвимым, когда соединяет свой собственный пульс с биением сердца жертвы. Интересно, а какая опасность грозит ей? Акмед по-прежнему слышал биение двух сердец, только нечетко. В жилах нужных им детей текло такое незначительное количество древней крови, что он вообще не должен был ничего различать. Одно из сердец звучало тише и не так ровно, как другое.

— Один из них — первый — находится на юго-восточной окраине города, — еле слышно проговорил он. — Что же касается другого, он может быть где угодно.

Рапсодия дрожащей рукой поправила вуаль на лице.

— Звучит не слишком оптимистично.

— Извини.

— Не злись. Просто твоя способность чувствовать этих детей — наша единственная надежда их найти.

Акмед взял ее за локоть и повел в сторону затененной ниши в одном из узких переулков. Убедившись в том, что их никто не слышит, он прошептал ей на ухо:

— Мне давно следовало объяснить тебе. — Он говорил так тихо, что она едва различала его слова. — Ты не понимаешь, насколько это трудно. На Острове я мог легко обнаружить любое биение сердца, а потом выследить свою жертву. Это все равно как идешь через знакомый лес, в котором тебя поджидают опасности и разные неожиданности, но ты знаешь, где находишься и как справиться с любой проблемой. Попав в этот мир, я потерял свою способность, и если не считать тех немногих, кто родился на Серендаире, я никого не слышу. Я чувствую биение твоего сердца и сердца Грунтора и, может быть, еще нескольких намерьенов Первого Поколения — и все. — Он помолчал и продолжил чуть слышным шепотом: — Охотиться на ф’дора значительно труднее. Ты знаешь, я ни разу не совершал ритуала Порабощения. Это сочетание моего дара крови и врожденной способности дракиан, благодаря которой я, может быть, — повторю, можетбыть , — сумею одолеть демона, если мы получим его кровь у кого-нибудь из детей, чьи поиски вынудили нас покинуть Котелок. Всякий раз, когда ф’дор выбирался из своей разрушенной темницы под землей, он захватывал тело какого-нибудь достаточно слабого человека, например ребенка или хилого мужчины. Это обязательно, потому что он в состоянии подчинить себе только того, кто слабее его самого или хотя бы не сильнее, поскольку поначалу, находясь в новом мире, он немощен и очень плохо себя чувствует. Проливается кровь — достаточно всего одной капли, но без нее никак нельзя. Демону она необходима, чтобы связать себя с живым существом. Постепенно он обретает могущество, и его кровь смешивается с кровью каждого нового человека, в чье тело он проникает. Ф’дор, ставший в некотором роде отцом этих детей, пришел из старого мира. Вне всякого сомнения, на Серендаире он поменял много тел. И нам доподлинно известно, что здесь он побывал еще в нескольких.

Акмед замолчал, и они с Рапсодией дружно повернули головы, услышав веселый смех. Группка детей приняла их за влюбленную парочку, спрятавшуюся от посторонних глаз в темном переулке. Ребятишки несколько секунд бесцеремонно их рассматривали, а потом прыснули в разные стороны, испугавшись злобного взгляда, которым их одарил Акмед. Он нахмурился, а потом снова зашептал Рапсодии на ухо:

— Учитывая, что сейчас ф’дор очень могуществен, он наверняка хорошо замаскировал первую каплю взятой им крови, добавив к ней кровь сотен, вполне возможно, даже тысяч людей, в чьих телах побывал. Потом он создал Ракшаса. Смешал кровь хищных зверей с кровью человека. Ракшас оплодотворил женщин, которые родили детей, еще сильнее разбавив кровь демона. Ты должна понимать, что для меня знак крови ф’дора, текущей в жилах детей, представляет собой едва различимый след, словно легкий аромат духов, который мне довелось почувствовать всего один раз. Ты просишь меня отыскать этот запах в целом городе, где полно самых разных ароматов. И человека, который душился месяц назад.

— Ну, наверное, он с тех пор ни разу не мылся, — весело проговорила Рапсодия, и в ее изумрудных глазах появились искорки смеха. Впрочем, уже в следующую секунду она стала совершенно серьезной. — Извини, что взвалила на твои плечи такую ужасную тяжесть. Что будем делать?

Акмед вздохнул и снова выпрямился.

— Пойдем на юго-восток. А если не сможем найти нужного нам ребенка, будем искать дальше. Используем тех, кого нам удастся отыскать, даже если это будет младенец, который через девять недель родится в Тириане. Ты же знаешь точное место, время и день, когда он должен появиться на свет. Мне нужно совсем немного крови демона.

— А остальных бросим на произвол судьбы? Отдадим Пустоте?

— Да, — не моргнув, ответил Акмед.

— Ты и правда готов так поступить?

— Не раздумывая. Пошли. Надежда найти того, кого мы ищем здесь, с каждой минутой становится все слабее.

Акмед протянул Рапсодии руку в тонкой кожаной перчатке, и они вместе прошли через площадь, затерявшись среди улочек Ярим-Паара.

5

Фабрика по производству изразцов, Ярим-Паар

Омету не нравился новый ученик.

При нормальных обстоятельствах Омет был постоянно занят и даже не заметил бы его. Сначала он долго трудился простым разнорабочим, а два года назад его сделали учеником. Дел у него было по горло, и даже ночью не удавалось как следует отдохнуть. У него не оставалось времени на чувства или размышления да и вообще ни на что постороннее. В его обязанности входило проверять температуру заготовки, и каждые два часа он поднимался, чтобы подбросить в печи торф, уголь, сухой навоз и немного дров.

Красная глина Ярима не слишком годилась для того, чтобы выращивать урожай, но из нее получались великолепные изразцы. В годы своего расцвета Ярим производил большую часть дренажных и водопроводных труб, плиток, из которых мостили улицы намерьенских городов, мозаичных панно и керамических изразцов для их украшения. Ярим не забывал и себя, поражая гостей своей яркой красотой — начиная от фонтанов, окружавших дворец герцога, и заканчивая стенами храма Оракула. Даже сейчас, в годы упадка, когда воды стало совсем мало, Ярим производил изразцы и глиняную посуду на экспорт.

Огромная фабрика помещалась в самом большом здании города, если не считать административных учреждений и храма Оракула. Она стояла, частично пустая, на юго-восточной окраине города, рядом с главной дорогой, соединявшей Ярим с другими провинциями. Едкий черный дым печей, работавших круглые сутки, висел над самой фабрикой и близлежащими улицами. Дышать нормально здесь было невозможно, и потому рядом никто не селился.

Когда мать Омета отдавала его на фабрику, она прекрасно понимала, какую жизнь уготовила сыну. Владелицу фабрики, миниатюрную женщину по имени Эстен, в чьих жилах текла кровь лиринов и людей, хорошо знали не только в провинции Ярим, но и на западе, в Кандерре, и на юге, в Бет-Корбэре. Эстен занимала исключительно высокое общественное положение: кроме того, что она владела и управляла самой большой в Яриме фабрикой по производству изразцов, она возглавляла Гильдию Ворона, в которую входили кузнецы, бандиты и профессиональные воры, полноправные хозяева города в ночные часы.

Природа наградила Эстен редкой, экзотической красой, у нее были тонкие черты лица и высокие скулы, дар ее лиринских предков. То, что люди вообще могли видеть ее лицо, уже являлось подтверждением высокого статуса, поскольку все женщины Ярима носили вуаль. Самое сильное впечатление производили глаза Эстен, темные, любознательные, как у птицы, в честь которой называлась ее гильдия. В них всегда плясали смешинки, даже когда они чернели от гнева и впивались в собеседника, точно острые иголки. Встретившись с Эстен, когда его принимали в ученики, Омет решил сделать все возможное, чтобы не попадаться хозяйке на глаза. Те несколько минут, пока она разглядывала его, были самыми ужасными в его жизни. Юношу нисколько не удивляло, что за прошедшие пять лет мать ни разу не приехала его навестить.

12
{"b":"12286","o":1}