ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Эта земля принадлежит Богу, ваше бесчестье.

Рапсодия подняла меч и произнесла его имя.

Ослепительный свет озарил колокольню у нее над головой и неф. Через мгновение базилику наполнила чистая трель серебряного горна, и в башне оглушительно зазвонили колокола.

Но Благословенный лишь улыбнулся:

— Впечатляет.

— На самом деле это сигнал.

Орландо пожал плечами:

— Слишком поздно. К тому моменту, когда горожане доберутся сюда, ты станешь моей и сама принесешь им извинения за то, что потревожила их покой. Теперь моя очередь. Подойди ко мне.

Неподвижный воздух базилики вмиг нагрелся. Рапсодию охватил всепоглощающий жар, проникший сквозь одежду и заставивший сердце биться быстрее, а кровь вскипеть. Демонические слова порабощения, произносимые сладким голосом Благословенного, ласкали душу, как мать ласкает свое дитя.

Рапсодия встряхнула головой и сжала зубы, в ушах зазвенело. Пьянящий голос щекотал барабанные перепонки, нежные слова обвивались вокруг шеи, вызывая дрожь, возбуждая. Она закрыла глаза, пытаясь побороть демоническое воздействие.

«Нет, клянусь Единым Богом, — подумала она с растущим гневом. — Я не стану твоей рабыней. Я сильнее тебя, мерзкой твари». Она собрала все свое мужество, еще раз тряхнула головой, и жар демонического заклинания рассыпался, как хрупкий сахар, и растворился в воздухе. Алый поток гнева подхватил Рапсодию.

— Я приду за тобой на своих условиях, — проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — И тогда мой клинок пронзит твое жалкое сердце, вырвет его из тела и сожжет, а ты будешь смотреть, как оно превращается в пепел. Я оборву твое извращенное существование, сожгу злую душу в пламени огня стихий, как в те времена, когда твои собратья еще не осквернили его.

Благословенный расхохотался.

— Неужели? Хвастливые слова, да и звучат они не лучшим образом в устах королевы. Ты разочаровала меня, твое величество. Ты взяла в руки древнее оружие — которое мне не страшно — и думаешь, будто имеешь представление о стихии огня? — Он вновь расхохотался, но потом искреннее веселье сменилось задумчивостью. — А теперь я покажу тебе, что такое настоящий огонь.

И он сделал небрежное движение рукой. На его ладони появился шар черного огня, который он швырнул в сторону Рапсодии. Набирая скорость, шар устремился к ней, черпая силу из наполненного злом воздуха. Пламя распространялось, словно оранжево-черная сеть, протягивая к ней нетерпеливые огненные пальцы.

Однако Рапсодия не сдвинулась с места и тихо пропела ноту «эла», последнюю из древней гаммы, свою собственную ноту Дающей Имя. Ее голос не дрогнул, и тысячи крошечных колоколов подхватили звук, не обращая внимания на какофонию все еще гудящих больших колоколов.

Воздух вокруг нее затрещал и зашипел, наполнился разноголосыми звуками. Рапсодия описала быстрый круг мечом, стараясь обернуть себя в защитную силу ноты, а также ветра, который призвала эта нота. Она не боялась огня, зная, что он не причинит ей вреда.

За мгновение до того как черный огненный шар долетел до нее, Рапсодия ощутила, как что-то в ней изменилось. С тех пор как она прошла сквозь ядро Земли, огонь стал ее другом, вошел в душу, слился с сущностью, навсегда соединив со стихией огня. С тех пор и до этого мгновения она не боялась пламени, оно никогда не пыталось причинить ей вреда, позволяя спокойно проходить сквозь самый жар.

Но за долю секунды до опаляющего удара Рапсодия ощутила, что ее душа дрогнула. Ведь к ней устремился совсем не тот огонь, который она успела так хорошо узнать. У него был иной запах, иная форма — более плотный, тяжелый, тягучий, полный злобы и ненависти. Ослепляющая и всепроникающая субстанция зла. И в это последнее мгновение Рапсодия поняла, что у нее нет защиты.

«Слипка», — прошептала она.

Черный огонь слегка потускнел, но не погас.

Рапсодия успела наклонить голову и защитить рукой глаза, прежде чем шар черного пламени взорвался, разбив защитную сферу. Ее одежда вспыхнула. С криком боли Рапсодия отшатнулась и принялась сбивать огонь с дымящегося плаща. Кожа рук и ног мучительно болела от соприкосновения с обжигающим пламенем.

Ланакан Орландо медленно сжал кулак вытянутой вперед руки, а потом резко повернул его. Черный огонь взревел громче, жар нарастал, и Рапсодия невольно застонала.

Боль пронзила все ее существо. Прошло много времени с тех пор, как Рапсодия испытывала страх в присутствии огня; она забыла, что он может причинять боль. И все же часть ее защиты сохранилась: кожа болела, но не обгорела и даже не покраснела. От одежды шел дым, однако пламя не сумело коснуться тела.

Стоящий у алтаря демон смотрел на нее, не в силах скрыть изумление. Затем его лицо исказилось от гнева, и он снова взмахнул рукой, а глаза еще сильнее налились кровью. На лбу Благословенного проступили морщины, он сжал кулак, мышцы дряхлых рук напряглись.

Из горла Рапсодии вырвался стон, и она упала на колени, с трудом удерживая в руке меч.

«Нет, — промелькнула у нее отчаянная мысль. — Нет! Я терплю поражение!» Из глубин ее сознания всплыл голос дракона из сна:

«Что будет, если я потерплю поражение?»

«Такое может быть».

Она попыталась подняться с колен, опираясь одной рукой о пол. В тот же миг отполированная каменная плита подалась под ее ладонью. Щупальце лианы, гладкое как стекло, черное точно ночь, но с белыми прожилками, взметнулось вверх, обхватило ее предплечье и крепко его сжало.

На улице возле базилики Грунтор ощутил сквозь землю, что Рапсодия упала.

67

Благословенный громко рассмеялся, увидев, как еще одно щупальце лианы пробилось сквозь пол и обвилось вокруг ноги Рапсодии, не давая ей приподняться.

— Ой, как же будут огорчены лирины, — с насмешливым сочувствием проговорил Орландо. — После такой великолепной церемонии! Столько усилий потрачено на коронацию, и как она чудесно прошла! Ну что ж, в следующий раз они сделают более удачный выбор.

Рапсодия отчаянно пыталась вырваться из плена цепких лиан, но у нее ничего не получалось. На коже выступил холодный пот — она вдруг вспомнила, как погибли Джо и Ллаурон. Рапсодия ощутила отвратительный запах возбужденного ф’дора, хотя находилась довольно далеко от алтаря, ее ноздри наполнила жуткая вонь горящей плоти. Пол со всех сторон ощетинился стеклоподобными шипами, выползающими из щелей между каменными плитами. Через несколько мгновений они превратятся в лианы и окончательно свяжут ее, а потом задушат.

Казалось, время замедлило свой ход. Чудовищность происходящего заставила сердце Рапсодии биться в такт с затихающим вращением земли.

«Поражение может вызвать конец Времени, — сказала в ее сне Элинсинос. — Я не могу об этом даже подумать».

Еще одно щупальце метнулось к горлу Рапсодии, она попыталась рвануться в сторону, но обнаружила, что практически не может пошевелиться.

Лианы еще сильнее впились в ее руку и ногу, заставив сердце мучительно биться. Она вновь услышала шепот драконихи, заглушаемый тяжелыми ударами ее сердца.

«Ты находишься в том месте, где начало Времен имеет свой конец. Как и конец Времен имеет здесь начало. Тут ничего нельзя изменить, но тебе по силам задержать его приближение».

Заставив ужас отступить, она продолжала сражаться с лианами и перекатилась на бок, ударив Звездным Горном по мерзкому растению, сковывавшему ее левую руку.

Меч сердито сверкнул во мраке базилики, и черное пламя свечей в люстрах полыхнуло в ответ. Благословенный скрестил руки на груди и оперся спиной об алтарь.

— Ты устроила хороший спектакль, твое величество. Просто первоклассное зрелище. Но боюсь, оно скоро закончится. — Орландо слегка наклонился вперед. — Я собираюсь забрать твою душу, Рапсодия, а также твоих друзей болгов, которые никак не решатся ступить на мою нечестивую землю. Какой сладкой окажется твоя душа! Не сомневаюсь, я получу большое удовольствие. Пожалуй, я оставлю тебе жизнь, пока буду поглощать душу, чтобы ты видела, как каждая ее частичка исчезает в моем горле и в пасти преисподней.

137
{"b":"12286","o":1}