ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А еще Омет ненавидел нового ученика.

Голос Эстен эхом отразился от стен шахты:

— Готово.

Омет продолжал собирать оловянные тарелки из грязных рук рабов, краем глаза наблюдая за тем, как два подмастерья бросились к колодцу и опустили туда палку с крюком.

Через минуту появилась голова Эстен, один из подмастерьев протянул хозяйке руку и помог ей вылезти наверх. Она соскребла кусочки глины, прилипшей к простым черным брюкам и рубашке, в которых она всегда являлась на ежемесячную инспекцию, и тряхнула длинной черной косой. Ее лицо озарила сияющая улыбка, когда она повернулась к дюжине окруженных вооруженными подмастерьями оборванных рабов, жавшихся к дальней стене.

— Вы неплохо поработали, ребята, очень даже неплохо, — ласково проговорила она.

Глаза детей на темно-красных лицах — единственное, что можно было рассмотреть в свете горящих печей, — оживились.

Она подошла к мешку, который оставила возле двери, подняла его и вернулась к рабам. Дети постарались еще сильнее прижаться к стене. Эстен открыла мешок, вытащила оттуда горсть конфет и бросила их дрожащим детям. Тут же поднялся страшный крик, и она радостно рассмеялась.

— Какие они милые! — сказала она и наклонилась, чтобы получше рассмотреть малышей. — Омет, а где Тидд?

Омет почувствовал, как в горле у него мгновенно пересохло.

— Умер, мам, — прохрипел он в ответ.

— Тидд умер? Боже мой! — Ослепительная улыбка исчезла, и Эстен принялась внимательнее разглядывать группу детей. — Какая неприятность. Он обладал отличным чувством направления. Хммм, кого же теперь назначить главным?

В воздух взметнулся лес тоненьких рук, раздались голоса, просившие хозяйку выбрать именно его. Эстен снова улыбнулась и выпрямилась.

— Молодцы! Все хотят… Так, посмотрим. Хаверилл, Эйвери, нет, ты слеп, как крот, правда ведь, дорогой? Джин, Коллин — нет; Гумми, хмм… тоже нет, ты постоянно всем помогаешь, у тебя слишком доброе сердце. Эй, Винкейн, кто это у нас тут такой?

Она остановилась около рыжеволосого мальчика с большими глазами и острыми чертами лица. Он сидел на корточках, обхватив колени руками, и отчаянно дрожал.

— Это Арик, — с важным видом сообщил Винкейн. — Новенький, вместо Тидда.

— Не слишком удачное приобретение, верно, парень? — Эстен сделала еще пару шагов и улыбнулась высокому мальчугану, чьи волосы когда-то были светлыми, а теперь приобрели такой же красный оттенок, как и у остальных. — Эрнст, а как насчет тебя? Хочешь стать командиром отряда?

Мальчик радостно улыбнулся, продемонстрировав несколько оставшихся зубов.

— Да, мам.

— Хорошо! Тогда давай спустимся в туннель, я хочу показать тебе, в каком направлении вы будете работать дальше.

После того как Эстен вернулась из шахты и рабов спустили вниз, она подошла к двери, сняла свой плащ с крючка и, не оглядываясь, прошла сквозь двойную дверь. Омету только удалось услышать, как она сказала подмастерью:

— Ты заметил, как вырос Эрнст? Чем вы его кормите?

— Тем же, чем и остальных. Им приходится стараться, чтобы получить еду. Мы просто так ничего не раздаем.

— Хммм. Это может скоро стать проблемой. Скажи ученикам, пусть хорошенько охраняют этот колодец и внимательно следят за тем, что там происходит. Мы решим, что делать, в следующем месяце, если все еще не пробьемся. — Она явно улыбалась. — Впрочем, нужно хорошенько проверить. Пусть меня позовут, как только придет время.

— Слушаюсь, мам.

Омет услышал, как вдалеке открылась дверь, и внутрь ворвался холодный ветер. Но дверь тут же захлопнулась, и все вернулось на свои места. Через пару секунд он сообразил, что слышит не вой ветра, а жалобный плач, доносящийся снизу. Правда, вскоре все стихло.

6

Издалека было трудно с уверенностью сказать, работает ли фабрика, производящая изразцы, или же она заброшена. Из труб, расположенных в самом центре здания, поднимался дым, но за два часа наблюдения никто не вышел из здания и не вошел внутрь. С наступлением ночи печи продолжали все так же дымить, но никто не появился.

— Странно, — пробормотала Рапсодия. Они укрылись за полуразрушенной стеной, откуда и следили за входом в здание. — Может быть, там трудятся привидения?

Акмед знаком показал ей, чтобы она замолчала, он пытался определить по ритму биения сердца, которое они разыскивали, где именно находится его обладатель внутри огромного кирпичного здания. И хотя он чувствовал его лишь время от времени, Акмед уловил, что ритм замедляется, словно человек собирается лечь спать.

Зимнее небо потемнело, и с наступлением ночи подул холодный ветер. Рапсодия поплотнее закуталась в свой плащ, стараясь хоть чуть-чуть согреться.

Черный дым продолжал столбом валить из труб, но его тут же разгонял сильный ветер. В затянутом тучами небе отражались огни, которые тут и там вспыхивали в окнах.

Акмед поднялся на ноги и достал квеллан.

— Оставайся здесь. Я посмотрю, что там происходит. Будь внимательна и не расслабляйся.

Он подождал, пока Рапсодия кивнет, и растворился среди пляшущих теней.

Фасад здания оставался темным и безмолвным. Акмед осторожно пробирался вдоль юго-восточной стены, которая заканчивалась более короткими пристройками. Кроме узких окон для проветривания внутренних помещений, здесь вообще ничего не было.

На другой стороне здания Акмед заметил маленькую дверь, неслышно проскользнул в нее и осторожно прикрыл за собой.

В вестибюле никого не оказалось. Акмед обнаружил здесь две открытые погасшие печи для обжига, рядом высились полки с глиняной посудой. На длинных столах, засыпанных толстым слоем керамической пыли, стояло еще множество всяческих мисочек и плошечек в разной степени готовности. Вся комната пропиталась вонью от баков с краской и закрытых бочонков с лаком. Акмед сразу понял, что посуда, находящаяся в этом помещении, отнюдь не является единственной продукцией постоянно горящих печей.

Он очень осторожно обошел тяжелые столы, следя за тем, чтобы не оставлять следов в пыли, покрывающей пол, и направился к тяжелой, окованной медью двери на противоположной стороне комнаты. Она была заперта. Акмед приложил к двери руки и почувствовал слабое тепло. За дверью горел яркий свет.

Акмед снял одну из перчаток, осторожно провел пальцами по тяжелым железным петлям и мысленно выругался: их покрывал солидный слой ржавчины. «Бесшумно открыть не удастся», — подумал он. Тогда он прислонился к двери и сильно выдохнул.

Способность видеть, что находится далеко впереди, приобретенная во время путешествия по Корню, позволила ему рассмотреть место, куда он хотел попасть. Ему уже давно не приходилось прибегать к помощи этого своего дара.

Акмед закрыл глаза и выпустил свое второе зрение на волю. Перед его мысленным взором возникла комната, в которой он находился, столы с заготовками, баки с краской.

Биение сердца отродья демона наполнило его слух, пульсировало на поверхности кожи. Внутри у него все сжалось, его затошнило, но он собрался и мысленно устремился вперед, минуя комнату за комнатой, пролетел сквозь дверь и начал клониться вниз под каким-то странным углом. Искать пришлось недолго.

Он оказался за очередной дверью, в комнате, похожей на пещеру, и увидел три огромные работающие печи, хотя огонь в них горел не слишком сильно. Рядом с ними стояли пустые проволочные стеллажи. На стене, за открытой дверью, висел довольно большой железный колокол. Видение резко замерло.

Акмед с трудом сделал вдох, пытаясь его удержать. Тени от открытых печей метались по комнате, ложась на разные предметы, а потом стремительно мчались дальше. Почти все пространство довольно большого помещения было занято ведрами, шестами с крюками, мотками веревки, формами и самыми разными инструментами. Кроме того, Акмеду удалось разглядеть еще пять огромных баков, наполненных какой-то густой жидкостью и подвешенных между каменными колоннами над тлеющими углями. Рядом с ними лежали кучи красной глины. А неподалеку, с двух сторон от небольшого алькова, стояли три узкие кровати — две справа, одна слева, — на которых, укрывшись одеялами, кто-то спал. Один заснул так крепко, что не чувствовал — еще несколько мгновений, и он свалится на пол.

14
{"b":"12286","o":1}