ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Значит, где-то на континенте есть еще дети лирингласы, лишившиеся матери.

— Да, — тяжело вздохнув, подтвердила Рапсодия и взглянула на ногу Арика: рана ничуть не изменилась. — Пожалуйста, попробуй еще раз, Арик. Подумай о том, как сильно тебе хочется, чтобы твоя нога начала заживать.

Мальчик снова пропел свое имя, но ничего не произошло. Элендра пожала плечами. Рапсодия грустно вздохнула, но неожиданно ей в голову пришла мысль.

— Его мать, наверное, умерла и даже не успела обнять своего сына, — прошептала она Элендре. — Все дети Ракшаса сироты, их матери умерли во время родов. Возможно, Арик не настоящее имя.

— Возможно. Но как ты узнаешь его настоящее имя?

Рапсодия погладила мальчика по голове и села поудобнее, наслаждаясь теплом огня.

— Чтобы узнать истинное имя человека, нужно пройти долгий и очень трудный путь, — задумчиво проговорила она. — У нас нет на это времени. Я ведь совсем ничего не знаю, может быть, мать Арика умерла, не успев его назвать.

— К сожалению, ты, скорее всего, права. Имя ему мог дать священник филид или Дающий Имя из лирингласов, если кто-нибудь из них еще остался в живых. Или какой-нибудь путник, проходивший мимо. А может быть, враг, ведь он, в конце концов, стал рабом.

Тепло огня, согревавшего ей спину, напомнило Рапсодии, как в детстве она купалась около пылающего камина. Она закрыла глаза и попыталась представить себе лицо матери, но у нее ничего не получилось.

— А вдруг она была так слаба, что даже не знала, кто у нее родился — мальчик или девочка, — и просто назвала его «дитя»?

Рапсодия доела суп и подождала, пока мальчик доест свой, затем снова наклонилась к нему.

— Арик, ты не споешь для меня еще одно слово? — Малыш кивнул. — Хорошо! Послушай внимательно меня, а потом повтори то, что я спела, так, как тебе покажется правильным. Вот: пиппин.

Она ласково улыбнулась мальчику и увидела, что его ясные голубые глаза немного потеплели.

Арик сделал глубокий вдох, поморщился от боли и пропел слово «пиппин», использовав ноту «соль».

Элендра и Рапсодия внимательно его слушали, потом, когда он замолчал, посмотрели на ногу. Никаких изменений.

Воительница погладила мальчика по плечу и собралась встать, но Рапсодия знаком показала ей, чтобы она осталась.

— Очень хорошо, Арик. Я выну свой меч… не бойся, совсем чуть-чуть, — поспешно добавила она, увидев, что в голубых глазах появился страх. — Мне нужно только до него дотронуться. Обещаю тебе, свет будет не ярче, чем от костра. Договорились?

Малыш, зачарованный сиянием ее зеленых глаз, снова кивнул. Рапсодия взялась за рукоять Звездного Горна и медленно вытащила его из ножен, усилием воли заставив успокоиться себя и меч.

Крошечные языки пламени, послушные ее приказу, мирно обнимали клинок, и Рапсодия вновь ощутила связь со своим мечом посредством стихии огня, живущей в ее душе. Песня стихии наполнила ее, и посторонние мысли растаяли, как дым.

Она снова взглянула на Арика, пытаясь представить себе его трагический приход в этот мир лет восемь или девять назад: в тот момент, когда он появился на свет, истерзанная душа его матери устремилась прочь от страданий к свету. При мысли о женщине, корчащейся от невыносимой боли, которая жгла ее с того самого момента, когда над ней было совершено насилие, и ни разу не покинула за четырнадцать месяцев беременности — именно столько женщины лиринглас вынашивают своих детей, — по щекам Рапсодии покатились слезы.

Неожиданно у нее задрожали руки, и она услышала резкий, постоянно меняющийся голос Мэнвин:

«Я вижу противоестественного ребенка, рожденного в результате противоестественного акта. Рапсодия, тебе следует опасаться рождения ребенка: мать умрет, но ребенок будет жить».

«Что имела в виду прорицательница? — рассеянно подумала Рапсодия. — Этого ребенка? Или лиринского малыша, который еще должен родиться? А может быть, предсказание Мэнвин имеет непосредственное отношение ко мне самой?»

«Сосредоточься на мальчике, сидящем перед тобой», — приказала себе Певица и тряхнула головой, прогоняя прочь посторонние мысли. Где-то в самой глубине ее существа звучал голос, которого раньше она никогда не слышала. Возможно, это был голос меча. Много месяцев назад Элендра рассказывала, что, когда Звездный Горн принадлежал ей, у него был голос, но он смолк, как только меч разлучили с Серенной, путеводной звездой мира, который они были вынуждены покинуть. Впрочем, с такой же вероятностью она могла слышать увещевания своего собственного здравого смысла.

Рапсодия снова улыбнулась Арику:

— Давай еще разок? Попробуешь спеть для меня другое слово?

— Да, — ответил мальчик едва слышно.

— Хорошо. Спой вот такие слова: аи пиппин. «Мое дитя».

Дрожащим голосом Арик послушно пропел: «Аи пиппин» .

Элендра и Рапсодия принялись разглядывать его ногу. По краям раны, там, где кожа сильно покраснела, воспаление исчезло прямо у них на глазах, наполненная гноем сердцевина раны очистилась, и темно-красный цвет сменился розовым.

— Вы только посмотрите, — изумленно пробормотала Элендра.

— Я сразу поняла, что он особенный, — ласково проговорила Рапсодия. — Вот вам доказательство того, что даже в самые черные минуты следует ждать хорошего.

Элендра погладила малыша по голове и резко встала.

— А что у нас тут? — спросила она, взглянув на дерево, к которому Акмед привязал Винкейна.

— Две шлюхи и самый уродливый ублюдок в мире, — насмешливо ответил мальчишка.

Элендра нарочито медленно обошла костер, присела напротив Винкейна и посмотрела ему в глаза. Мышцы у нее на спине угрожающе перекатывались. Она внимательно изучала его лицо, и даже Рапсодия увидела, как тот съежился под ее взглядом. Рапсодия тихонько фыркнула: она и сама не раз становилась жертвой ледяных серых глаз, видевших гораздо больше смертей и разрушений, чем можно себе представить. Она оставалась абсолютно спокойной, но ее взгляд проникал в самую душу и завораживал, не давая сдвинуться с места.

— Прошу прощения, — ровным голосом проговорила Элендра. — Боюсь, я тебя не расслышала. Что ты сказал?

Мальчишка вжался в ствол дерева с явным желанием исчезнуть, его наглость куда-то мгновенно испарилась, уступив место страху.

— Имя? — сурово спросила Элендра.

— Винкейн, — ответил тот дрогнувшим голосом.

— Я очень рада знакомству, Винкейн. Уверена, что у нас с тобой не возникнет никаких проблем. Надеюсь, во время нашего путешествия ты будешь вести себя прилично и мне не придется тебя наказывать, верно?

— Конечно, — поспешно ответил грубиян.

— Так я и думала.

Элендра вернулась к костру, где Рапсодия закутывала в одеяло Арика, и кивком показала на Акмеда, который подошел к ним, предварительно проверив веревки Винкейна.

— Итак, вы отправляетесь за остальными?

— Да, — ответила Рапсодия.

— Мы заберем столько, сколько успеем, — вмешался Акмед, заговоривший на древнем лиринском языке, предварительно бросив демонстративный взгляд на пленника. — Мы надеялись захватить гладиатора во время зимнего фестиваля или сразу после него, но опоздали.

Элендра кивнула.

— И куда же вы направитесь?

Рапсодия посмотрела на детей. Арик крепко спал, Винкейн, казалось, дремлет, но он вполне мог притворяться.

— В Хинтервольд, — ответила она. — Ронвин сказала, что там находится двое детей и еще один в Зафиеле. Остальные в Роланде и Неприсоединившихся государствах, ближе к тебе. Мы сможем собрать всех, кроме самого старшего, до того как родится последний ребенок. После этого решим, как захватить гладиатора.

Акмед сердито фыркнул. Он плохо говорил на древнелиринском, но знал, что Рапсодия произнесет эти слова.

— Может так получиться, что мы не сумеем собрать всех. Зима вступает в свои права. Еще парочка осложнений вроде наших приключений в Яриме, и нам придется предоставить одного или даже нескольких детей их судьбе.

— Нет, — твердо заявила Рапсодия. — Мы соберем всех. Мы должны. Кто-то должен. Они всего лишь дети.

25
{"b":"12286","o":1}