ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— К воротам! — крикнул Стивен. — Уходи, Тристан! Лучники тебя прикроют!

Сейчас на бастионе собралось около шестидесяти лучников, методично поливавших дождем стрел фланги сорболдской колонны. Тристан замахал руками, пытаясь привлечь внимание командиров, уверенное спокойствие и выдержка, полученные им во время учений, начали уступать место ужасу.

— Отступайте! Отступайте за стену! — крикнул он.

Издалека донесся лязг заряжаемых катапульт.

Время словно остановилось; казалось, будто все движения замедлились. Тристан почувствовал, что едва может шевелить ногами, голова гудела от непрекращающегося гула. Он попытался прогнать его прочь, заставить сознание проясниться.

Вокруг него лежали погибшие и умирающие солдаты, простые граждане Роланда и Сорболда, дети и старики, мужчины и женщины. Кто-то стонал, другие смолкли навеки; их кровь окрасила снег, обожженные тела чернели на истоптанном снегу. Тристан закашлялся, пытаясь избавиться от привкуса гари, и вдруг обнаружил, что вдохнул кровь какого-то несчастного и она заполнила его рот. Внутри у него все сжалось, он упал на колени, и его начало отчаянно рвать.

Стивен схватил его за руку и с силой заставил встать на ноги.

— Идем, Тристан! Идем!

У них за спиной вспыхнул стог сена, оранжевое пламя принялось пожирать сухую траву. Волна жара окатила лорда Роланда, и он неожиданно почувствовал прилив сил. Стивен продолжал тащить его к воротам. Словно издалека до него доносилось ровное, дружное пение тетивы луков; он увидел, что чуть впереди Гэвин ведет измученного Ллаурона. Последние из призванных на поле боя крестьян, защищавших отход остальных, уже успевших скрыться в замке, спешили спрятаться за воротами. Тристан почувствовал, как его переполняет любовь к ним. «Какие замечательные люди, — подумал он, в то время как Стивен тащил его мимо разрушенной баррикады, совсем недавно служившей помостом для аристократов, пришедших посмотреть состязания саночников. — Мой народ».

Перед ним выросли ворота в частично разрушенной, но все же выстоявшей стене. Тристан закрыл глаза и высвободил руку.

— Отпусти меня, — спокойно сказал он. — Я могу идти.

Оказавшись за стенами, Стивен быстро направился к толпе.

— Уходите отсюда! — крикнул он. — Отойдите от стены!

Стараясь не обращать внимания на страшный шум — стоны раненых, крики радости, когда члены семей находили друг друга, отчаянные голоса родителей, ищущих своих детей, приказы командиров различных подразделений, скрип закрывающихся ворот, — он быстро оглядел бастионы, забравшись на стену рядом со сторожевой башней, разрушенной выстрелом из катапульты.

Остатки сорболдской колонны, пережившей нападение волков и непогоды, упорно шагали, ползли, ковыляли вперед, один за другим, не обращая внимания на дождь стрел, которые посылали в них лучники с бастиона. Стивена передернуло, когда он увидел их пустые глаза, упрямо двигающиеся к цели тела. От огромной армии атакующего неприятеля осталось всего несколько дюжин солдат, кавалерия пала под ударами лучников, лошади, лишившиеся всадников, неуверенно топтались на залитом кровью поле боя.

Хранитель Стены пробрался к Стивену и, молча глядя на поле за стеной, встал рядом.

Прошло несколько минут, прежде чем Стивен попытался что-то сказать. Горло у него пересохло, и собственный голос показался испуганным и каким-то слишком тонким. Тогда он откашлялся и предпринял новую попытку:

— Прикажите половине ваших людей заняться теми, кто остался за воротами. Пускай им опустят пики… все, что угодно, и втащат сюда.

— Почему они не отступают? — удивленно спросил Хранитель Стены. — Они же идут прямо под стрелы.

Стивена снова передернуло, и он постарался прогнать мрачные воспоминания.

— Боюсь, они не остановятся, пока хотя бы один из них остается в живых. Прикажите лучникам стрелять по катапультам. Я отправлю командира третьего отряда с приказом взять живых в плен. Пусть лучники стреляют так, чтобы ранить. Нам нужно схватить и допросить кого-нибудь из сорболдцев, чтобы понять, что все это значит.

Хранитель Стены кивнул и поспешил выполнить приказ. Стивен снова остался в одиночестве, глядя на последствия кровавой бойни, в которую превратился праздник зимнего солнцестояния. Яркие флаги, порванные и грязные, продолжали развеваться на ледяном, пахнущем дымом ветру; разноцветные ленты, почерневшие от копоти, обвивали фонари.

Стивен знал, что скажут сорболдцы:

«Почему? Я не знаю, милорд. Я ничего не помню».

16

Библиотека в Хагфорте занимала огромное, гулкое помещение с высокими потолками. Эхо шагов на мраморном полу заглушалось мягкими шелковистыми коврами. Даже тихий кашель был слышен во всех углах.

Однако сейчас здесь царила почти гробовая тишина, если не считать тиканья часов и треска огня в камине.

Седрик Кандерр с постаревшим, посеревшим от страдания лицом сидел сгорбившись на одном из диванов у камина и безучастно смотрел в огонь. Рядом с ним замер Квентин Балдасарре, герцог Бет-Корбэра, брат Данстина. Его молчание не походило на молчание Кандерра. Глаза метали молнии, он с трудом сдерживал ярость. Ланакан Орландо, Благословенный его провинции, устроившийся в кресле рядом с ним и осторожно поглаживавший Квентина по руке, пытаясь успокоить, с каждой минутой нервничал все сильнее. Когда молодой герцог сердито от него отмахнулся, он, казалось, испытал облегчение.

Ирман Карскрик, герцог Ярима, налил себе еще один бокал бренди, заметив, что графин почти опустел. Он единственный из герцогов Роланда не потерял никого из близких или друзей, хотя капитан команды, выигравшей гонку на санях, знаменитый член гильдии и его личный кузнец, погиб во время атаки сорболдцев.

Карскрик считал, что священники ведут себя неподобающим образом и оказались неспособны нести утешение тогда, когда в нем возникла необходимость. Колин Абернати несколько минут не мог справиться со слезами. Ланакан Орландо, которого считали великим целителем ран и душ, явно раздражал герцога Балдасарре. Филабет Грисволд, напыщенный Первосвященник Авондерр-Наварна, завел было речь об отмщении Сорболду, но, увидев сердитый взгляд Стивена Наварна, тут же замолчал. Стивен отправился проверить своих детей, а также узнать, как идут дела в импровизированной больнице, устроенной прямо тут, в замке. Сильно побледневший Найлэш Моуса, Первосвященник Сорболда, сидел в одиночестве в дальнем углу. Казалось, только Ян Стюард сохраняет спокойствие.

Дверь библиотеки открылась, в комнату вошел Тристан Стюард и аккуратно притворил за собой дверь. Он попросил разрешения ненадолго отлучиться, дабы проверить, как себя чувствуют Мадлен и раненые из его провинции, а по дороге остановился во дворе переговорить с командирами своих отрядов. Когда он вошел в комнату, его лицо было совершенно спокойно, но Карскрик видел по его глазам, что он что-то задумал и только ждет подходящего момента, чтобы пойти в наступление.

Мартин Ивенстрэнд, герцог Авондерра, встал и подошел к Тристану.

— Тристан, каковы наши потери? Очень плохо?

— Погибло около четырехсот человек, раненых в два раза больше, — достаточно громко, чтобы слышали все присутствующие, ответил Тристан, остановившись около подставки, на которой стоял знаменитый атлас, привезенный из Серендаира, — гордость Стивена Наварна. Древний манускрипт хранился под стеклянным колпаком, защищавшим хрупкие страницы и карты давно погибшего острова от влияния времени.

«Забавно, — рассеянно подумал Тристан. — До чего старательно хранится карта мира, погибшего тысячу лет назад. Путь в никуда».

— Боже Всемогущий, — пробормотал Найлэш Моуса, Первосвященник Сорболда.

— Это благословение или мольба о прощении? — рявкнул Филабет Грисволд, Первосвященник Авондерр-Наварна.

Глаза всех, кто находился в библиотеке, обратились к двум священникам, жестоким врагам и соперникам за право получить Кольцо Патриарха, белое одеяние и талисман в форме звезды. В последнее время, когда стало ясно, что дни Патриарха сочтены, их вражда превратилась в настоящую безжалостную войну. С самого начала карнавала они задирали друг друга, пытались заключать союзы с различными аристократами, участвовали в тайных советах, интриговали.

36
{"b":"12286","o":1}