ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нет, я не пытался опробовать ваше дьявольское устройство, будь оно проклято! — гневно воскликнул Анборн, отвечая на вопрос Джел'си, прозвучавший еще до того, как они появились на пороге комнаты. — И снова повторяю, я не собираюсь этого делать, если только проклятая штука не научится точить оружие или варить пиво. Мне не нужна ни жалость моего брата, ни его щедрость. Можешь передать ему, что я скорее отдам устройство в бордель, чтобы шлюхи развлекали с его помощью посетителей — быть может, кому-то оно и покажется забавным.

Джел'си просмотрел свои карточки с записями, а затем вытащил нужную.

— Хмм, бордель, бордель, бордель. Ага! Вот она. «Значит, от моего изобретения будет хоть какая-то польза».

— Ты готов? — резко спросил Анборн у Гвидиона Наварна, бросив свирепый взгляд на морского мага.

— Подождите немного, лорд-маршал, — попросил юноша, наклоняясь, чтобы поцеловать Рапсодию в щеку. — Я должен попрощаться с Джеральдом Оуэном и Мелли, после чего мы можем выезжать.

— Хорошо, только не тяни, — нахмурился Анборн, а Гвидион кивнул и вышел.

Лорд-маршал обратился к носильщикам:

— Отойдите в дальний конец комнаты, я хочу поговорить с королевой намерьенов наедине. — Приказ был выполнен молниеносно. — А ты, Джел'си, передай моему братцу, что когда он в следующий раз захочет что-нибудь для меня сделать, пусть позаботится о том, чтобы оно не раздавило его, если он надумает явиться с визитом.

— Я обязательно передам ему ваши слова, — сухо ответил морской маг.

— Хорошо. А теперь уходи.

Рапсодия и сереннский посол понимающе переглянулись, после чего Джел'си слегка поклонился и вышел из комнаты.

— Знаешь, мне очень жаль, что ты стал солдатом. — В голосе Рапсодии горечь смешалась со смехом. — Из тебя вышел бы превосходный дипломат.

— Да, самые лучшие дипломаты всегда прямо говорят о своих намерениях. Сомневаюсь, что кто-нибудь всерьез упрекнет меня в нерешительности или привычке носить фигу в кармане.

— Вот тут я с тобой полностью согласна.

Лазурные глаза Анборна сверкнули.

— Ну а я хочу у тебя спросить, не отказалась ли ты от своего неразумного намерения навестить Элинсинос?

— Нет, — удивленно ответила Рапсодия. — А почему ты решил, что я могу передумать?

Анборн пожал плечами:

— У меня нет оснований полагать, что ты подружилась со здравым смыслом, — по крайней мере до сих пор он ни разу не проявлялся. Я просто надеялся вопреки всему.

— А чем тебе не нравятся мои планы? — спросила Рапсодия.

— Не могу себе представить, что можно добровольно сидеть в пещере со скучным животным, которое может случайно тебя сжечь. Неужели мой несчастный племянник еще скучнее?

— Ты никогда не встречал Элинсинос, — раздраженно бросила Рапсодия. — И мне не нравится, когда ты так говоришь о ней и Эши.

Генерал рассмеялся:

— Элинсинос моя бабушка.

— Быть может, тебе следует узнать ее получше. Она очаровательна.

Анборн пожал плечами.

— Может быть. Возможно, наступит день, когда мне будет нечем себя занять. Но сейчас у меня складывается впечатление, что я ценю свое время значительно лучше, чем ты, — шутливо заявил он, но в его глазах застыло серьезное выражение. — Оставайся в Хагфорте, Рапсодия, Эши сумеет о тебе позаботиться. Твоя беременность была не самым удачным решением, и не усложняй своего положения, прячась в пещере дракона, где никто не сможет найти тебя, если тебе вдруг потребуется помощь. Во всяком случае, в Хагфорте можно рассчитывать на лучших целителей Роланда.

Рапсодия покачала головой.

— Насколько мне известно, ни один из них ни разу не принимал ребенка с кровью дракона, — напомнила она. — Это исключительный случай. Элинсинос выносила Мэнвин, Ронвин и твою мать, оставаясь в облике человека, поскольку не могла во время беременности принять другое свое обличье, так что Элинсинос обладает опытом вынашивания и рождения детей со смешанной кровью. Я многому надеюсь у нее научиться и рассчитываю, что благодаря ее советам роды будут не такими тяжелыми.

— Но чему она сможет тебя научить? Она драконица — представительница древней расы, женские особи которой откладывают яйца, чтобы произвести потомство. Да, Элинсинос ради Меритина приняла обличье сереннов и выносила троих детей в чуждом ей теле. Но у тебя все совсем не так.

— Верно, — согласилась Рапсодия. — Но насколько мне известно, за всю историю этого мира была лишь одна женщина, которая оказалась в таком же положении, что и я, и которая сумела благополучно родить троих сыновей, это — твоя мать. — Она тяжело вздохнула. — Жаль, что с Энвин так все получилось. Быть может, если бы я знала ее лучше, мы бы смогли договориться и она поделилась бы со мной своим опытом. Мне бы хотелось, чтобы она увидела своего правнука. Если бы я не вызвала у нее такой ненависти…

Ее голос дрогнул, и Рапсодия замолчала.

Лицо Анборна ужасно побледнело, а в голубых глазах загорелся огонь.

— Никогда больше не произноси этих слов. — Его голос сорвался на хрип. — Ты Дающая Имя, и все твои слова обладают поистине магической силой. Пусть Единый Бог не позволит исполниться твоему безрассудному желанию.

Рапсодия пораженно смотрела на лорд-маршала. Даже в разгар сражения она не видела, чтобы он был так возбужден.

— Анборн…

Он протянул руку и прикрыл ладонью ей рот.

— Прекрати, ни звука больше. — Он огляделся по сторонам, а затем посмотрел вверх, словно прислушивался к ветру. — Ты сама не понимаешь, что ты сейчас сказала. — Он понизил голос до шепота. — Если есть в нашей жизни хоть одно событие, за которое мы все должны возносить благодарственные молитвы, так это за то, что презренный дьявольский вирм мертв, превратился в пепел в своей могиле и никогда не узнает твоего ребенка или даже того, что он должен появиться на свет. Вот уж у кого не следовало бы просить советов относительно детей, поверь мне.

Его рука дрогнула на ее губах.

Рапсодия не сводила широко распахнутых от удивления изумрудных глаз с Анборна. Потом она немного успокоилась и легонько коснулась пальцами его ладони, все еще лежавшей на ее губах, и осторожно отвела от своего лица.

— Хорошо, Анборн, — тихо ответила она, — я тебе верю.

Она вглядывалась в лицо Анборна, пытаясь понять причины его тревоги. Рапсодия, конечно, знала, что Анборн вел в сражения армии своего отца против армий матери во время Намерьенской войны, и, без сомнения, он на себе испытал силу жестокости Энвин. Но война закончилась более четырехсот лет назад, генерал помирился со своими прежними противниками и похоронил давнюю ненависть. Сила его гнева поразила Рапсодию.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, и королева намерьенов робко улыбнулась, надеясь изменить его настроение. Ярость генерала погасла, и Анборн взглянул на нее ясными глазами.

— Мне пора, — вздохнул он и тряхнул головой, словно прогоняя остатки тяжелого сна. — Юный Гвидион ждет меня, он уже рвется в бой. — Внезапно он принял какое-то решение и жестом попросил Рапсодию наклониться пониже. — Я хочу еще кое-что тебе сказать напоследок. На случай, если я не вернусь.

Рапсодия побледнела.

— Даже не думай об этом и не произноси вслух, — испуганно прошептала она.

Анборн слабо улыбнулся.

— Такая возможность появляется всякий раз, когда люди расстаются. Разве не ты сама говорила мне об этом?

— Говорила. Но мне не нравится, когда эти слова произносишь ты . Я лишь хочу сказать людям, которых люблю, как много они для меня значат. А у тебя они звучат так, словно ты прощаешься навсегда.

— Вовсе нет, просто я хотел сказать одной Дающей Имя лиринке то, что никогда никому не произносил вслух. Ради истории. Мои родители были эгоистичными, недальновидными монархами, которые позволили своим мелким разногласиям превратиться в войну, из-за их жажды власти уничтожившую замечательную цивилизацию, которую создал их народ на пустом месте. Чтобы описать Энвин и Гвиллиама, их алчность и самовлюбленность, достаточно одного слова — зло.

55
{"b":"12287","o":1}