ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да, на моих руках есть кровь, — печально проговорил Эши. — Но это не кровь моих родственников. Однако если бы у меня был шанс добраться до моей бабушки, когда она в облике драконицы с воздуха атаковала Намерьенский Совет или когда унесла в небо мою жену, я бы без колебаний вырвал ее сердце. К счастью, погибла она от руки Рапсодии, но я не стану утверждать, что скорблю о смерти Энвин. Она была злой, порочной, кровожадной женщиной, и ее кончина стала настоящим благословением для всех.

— Преждевременная смерть никогда не бывает к счастью, — качнула огромной головой Элинсинос. — Ты так говоришь потому, что еще не сумел это понять. Как не понимала и я, до тех пор пока не погиб Меритин. Никогда прежде я не ощущала смерть, не чувствовала ее отвратительный вкус на губах. Животные, которых я поедала, — быки, олени и им подобные — безусловно, погибали до срока, но таков закон природы — их гибель поддерживала жизнь, поэтому она не несла в себе горечи. Однако в смерти Меритина было нечто окончательное. И вместе с ним ушла часть моей жизни.

Рапсодия протянула руку и погладила чешуйчатое тело драконицы.

— Меритин отдал свою жизнь, спасая свой корабль и большую часть Первого флота. Его смерть тоже породила жизнь, Элинсинос. То была огромная жертва с его и с твоей стороны, но беженцы с Серендаира получили и использовали второй шанс. Быть может, это одна из самых замечательных жертв в истории.

Элинсинос яростно затрясла головой.

— Нет, Прелестница. Я расскажу тебе о величайшей жертве. Важно, чтобы вы оба о ней знали, потому что это самое лучшее наследство для вашего ребенка и он его получит вместе с кровью дракона. Я расскажу вам о Завершении. Вам известны истории о Преждевременье, о великих битвах, когда четыре Первородных народа — дети воздуха, земли, воды и эфира, или, иначе, кизы, драконы, митлины и серенны, — объединились, чтобы низвергнуть пятую расу, разрушителей, огненных демонов ф'доров, в самое чрево земли и спасти весь наш мир от неминуемого возвращения к хаосу. Вам, несомненно, известно, что, когда ф'доры были повержены, драконы добровольно отдали почти весь свой Живой Камень для создания Подземных Палат, в которые представители Первородных нас сумели заточить?

— Да, — кивнул Эши.

— Но ты не знаешь, мой внук, муж Прелестницы, что Подземные Палаты, построенные главным образом из нашего драгоценного Живого Камня, не были идеальной темницей. Прародитель всех драконов, первый дракон, понимал, что узница из Живого Камня не сможет их удержать. И тогда он принес величайшую жертву в истории. Эта жертва известна всем драконам как Завершение. Дракон, принимая решение умереть, распрощаться с жизнью, понимает, что для него не существует загробного бытия, что за последней гранью не будет ничего никогда. Чаще всего подобное решение приходит после очень долгого, а к концу совершенно пустого существования. Дракон так устает, что хочет заснуть и больше никогда не просыпаться, боль и усталость становятся невыносимыми, и он попросту перестает хотеть жить. Он уходит в небытие. Но такой конец оставляет кое-что после смерти — кровь, текущая в жилах дракона, превращается в золото. А вместе с ним сохраняется то, что являлось сутью дракона, — алчность и собственнический инстинкт. Почему люди так любят мягкий желтый металл, который никак не продлевает их жизнь, не делает их умнее или красивее? Они не могут удовлетворить при помощи золота свой голод или исцелить раны и болезни. Они даже не в состоянии выковать из него оружие. Тем не менее они сражаются из-за него, совершают ужасающие преступления, даже готовы отдать за него свои души. В этом люди похожи на драконов.

— Я никогда об этом не думала, — призналась Рапсодия, делавшая заметки в своем дневнике.

— Прародитель предвидел, что ф'доры могут вырваться из Подземных Палат. И после всех смертей и разрушений, после всех жертв, принесенных для того, чтобы заточить драконов в темницу, он понимал, что они могут вырваться на свободу, и представлял, что за этим последует. Вот почему как раз в тот момент, когда ф'доры попытались разбить замок своей темницы, Прародитель обвил Подземные Палаты своим неправдоподобно огромным телом, сделав его частью структуры Живого Камня, отгораживающего тюрьму ф'доров от окружающего мира. Как только он окутал Подземные Палаты своей сущностью, Прародитель перешел в состояние стихий, а затем расстался с каждой из них — эфиром, водой, воздухом и огнем. Его тело высохло и затвердело, превратившись в огромную скорлупу, внутри которой оказались Подземные Палаты и которая не позволяла ф'дорам вырваться на свободу. Так произошло Завершение. Таким было его наследство, и оно переходит к вашему ребенку. Каждый дракон обладает способностью к Завершению, но ни один, насколько мне известно, больше никогда так не поступал, поскольку нет более окончательного и безоговорочного способа умереть. От тебя не остается даже золота или драгоценных камней, которые когда-нибудь будут украшать пустые головы королей или руки и прически тщеславных женщин. Драконы дорожат Землей, приютившей все остальные существа, поэтому мы принесли огромные жертвы, чтобы ее сохранить.

Король и королева намерьенов молча посмотрели друг на друга.

— Вот так все и было, — сказала в заключение Элинсинос. — А теперь, муж Прелестницы, поешь чего-нибудь, чтобы тебя не мучил голод на пути домой и чтобы ты мог нас потом навещать.

На полу пещеры появились булочки и вазочки с джемом.

Эши рассмеялся:

— Ладно, я понял твой намек, прабабушка. Я поем и уйду, чтобы ты могла побыть с моей женой наедине. Я знаю, что мешаю вам, а мне совсем не хочется, чтобы на меня дохнули пламенем, посему повинуюсь.

— Только не смеши меня, — проворчала драконица. — Ты же знаешь, что я должна обрести какую-нибудь определенную форму, чтобы на тебя дунуть. Я же вовсе не намерена этого делать. А теперь принимайся за джем! И убирайся отсюда.

После того как Эши ушел, Рапсодия решила заняться переводом документов, привезенных Акмедом, как она ему и обещала.

— Я забыла тебе сказать об одной важной вещи, Элинсинос, — проговорила она, внимательно изучая манускрипты и переписывая музыкальные ноты. — Я просила моего друга Акмеда весной прийти сюда.

Драконица повела могучими плечами.

— Ты рассказала ему, где мое логово?

— Нет, — быстро ответила Рапсодия, — я бы никогда так не поступила без твоего разрешения. Я сказала ему, чтобы он пришел к Тарафелю, а я своим голосом приведу его к месту нашей встречи. Он способен следовать за звуком своей именной ноты, если я начинаю ее напевать. И хочу сразу тебя предупредить: мы с Акмедом часто спорим, так уж у нас повелось, но он никогда не причинит мне вреда. Поэтому, если мы начнем ругаться, когда встретимся, пожалуйста, не вмешивайся. Я бы не хотела, чтобы он сгорел возле собственного костра.

— Очень хорошо, — нежно пропел ветер в пещере, но было ясно, что у Элинсинос есть свое мнение по данному вопросу.

Так они и проводили время, испытывая удовольствие от общества друг друга: драконица наслаждалась своим сокровищем, королева намерьенов переводила документы, а потом она поняла, что в них содержится. Дрожащими руками Рапсодия сложила манускрипты и спрятала их в металлическую шкатулку. К горлу подступила тошнота, но сейчас она была вызвана вовсе не беременностью.

— О добрый Единый Бог, — прошептала она.

26

Гвинвуд, к югу от реки Тарафелъ

Когда Эши приблизился к противоположному от логова драконицы берегу замерзшего озера, его охватило неприятное ощущение, которое распространилось от спины к кончикам пальцев. Через мгновение оно исчезло.

Эши остановился на скрипучем снегу и резко обернулся, он узнал вибрации и теперь искал их источник, но в древнем лесу было пусто. Темная зелень хвойных деревьев являла собой яркий контраст с голыми ветками, на которых еще оставались мертвые коричневые и порыжевшие листья, но вскоре и их унесут холодные зимние метели. Да и уже сейчас по высокому берегу озера гулял ледяной ветер.

57
{"b":"12287","o":1}