ЛитМир - Электронная Библиотека

— Так как же нам быть? — не унимался Лестер.

Лазарис тяжело вздохнул.

— Давайте посетим Лиантаар и помолимся там, — предложил он. — Присутствие священного эфира поможет нам очистить наш разум от тех ужасов, из-за которых мы вынуждены были бежать прочь из родного города. Быть может, на нас снизойдет мудрость.

Священники обошли огромное здание в поисках входа, который обнаружился на восточной стороне храма, обращенной к восходящему солнцу. Двери были украшены кованным из бронзы и серебра орнаментом, образующим восьмиконечную звезду, символ огромной базилики, стены которой, сделанные из полированного мрамора, возносили венчающий их купол на поистине недосягаемую высоту.

Для Лазариса и двух его спутников, которые большую часть своей жизни служили вере, но до сего дня не видели Сепульварты и Лиантаара, посещение храма было сродни прикосновению к вечности. Базилика поражала воображение размерами и великолепием: бесконечные оттенки мозаики, украшающей стены и потолок, тончайшая позолота и фрески, окна с изумительными витражами. Священники остановились, не в силах пошевелиться, с восторгом наполняя душу красотой, как и сотни других верующих, вошедших в храм вместе с ними.

Наконец Лазарис нашел в себе силы вернуться к реальности и потянул Лестера за рукав. Они быстро прошли сквозь толпу верующих, которые в изумлении глазели на внутреннюю отделку величественного храма, и приблизились к рядам сидений перед алтарем, возле которого читали вслух священные тексты.

Алтарь помещался на помосте, к которому вели широкие ступени. Он был высечен из обычного камня, но отделан платиной, и его было видно из любого конца базилики. Каждую неделю пять Благословенных направляли к этому алтарю специальные молитвы, прося в них мудрых советов и исцеления. Их мольбы попадали к Патриарху, и тот рассказывал о людских надеждах и чаяниях Единому Богу. Лазарис посмотрел на алтарь и безмолвно обратился к Создателю, минуя Патриарха, хотя и не имел права так поступать.

«О святой Отец Вселенной, Создатель Жизни, услышь мою молитву, поскольку я страшусь за твой мир».

Он склонил голову, стараясь сохранять спокойствие.

Тишину базилики нарушал лишь шорох шагов и едва слышный шепот, но ответа Лазарис так и не услышал. Наконец, после часа ожидания, он поднял голову и посмотрел на своих спутников.

Доминикус продолжал молиться, сложив руки на груди. Лестер застывшим взглядом смотрел на алтарь, и на лице его отразилось отчаяние.

Лазарис бросил на своих помощников взгляд, полный надежды, но оба священника лишь покачали головами. Главный священник Терреанфора вздохнул и с трудом поднялся на ноги — сказывался его преклонный возраст.

— Ладно, дети мои, — тихо сказал он. — Давайте покинем базилику и пройдемся по городу. Быть может, мы найдем кого-нибудь из высшего священства, кто нам поможет. Только не называйте своих имен, иначе вскорости о нас узнает Талквист.

Его помощники кивнули и последовали за Лазарисом к выходу.

Как только они покинули базилику, перед глазами у них ярко вспыхнул металл. Наконечник копья остановился на волосок от лица Лазариса.

— Ты главный священник Терреанфора? — резко спросил страж. — Это ты вошел в город под чужим именем?

Лазарис всегда был скромным и стеснительным человеком. Посмотрев солдату в глаза, он молча кивнул.

— Тогда следуйте за мной, — хрипло приказал стражник.

Четверо его помощников окружили священников, а те хоть и сверкнули глазами, но промолчали и, склонив головы под капюшонами плащей, последовали за солдатами.

* * *

Чем суровее становилась зима, тем тверже закалялась воля Фарона.

С каждым днем он все дальше углублялся в промерзшие поля, шагая по нетронутому снегу в глубь континента. Своим примитивным разумом он понимал, что в населенных районах ему следует прятаться, чтобы его не заметили. Но сейчас, когда он рыскал по землям к юго-востоку от Наварна, его окружали либо широкие открытые пространства, либо густой лес, страх стал отступать, и он быстро шагал все дальше и дальше.

Поднимавшийся от земли холод вызывал у него раздражение, он чувствовал себя как ребенок, которого заставили спуститься с материнских колен. Он по-прежнему ощущал биение сердца земли и тепло, таившееся под снежным покровом, но тот покой, который он испытывал, когда шагал по теплому песку, исчез, а на смену ему пришли гнев и жажда насилия.

Ненависть.

Он не нуждался ни в сне, ни в пище, ибо сама земля питала его посредством Живого Камня, из которого было высечено его тело. А кроме того, в нем горел темный огонь, наследие демонического отца, и этот огонь выжигал камень, создавая на его поверхности прочную, как сама земля, корку.

Как его воля.

А под земной корой драконица ощутила, как меняется эхо ее имени.

«Эээээээээннннннннннннвииииииииииииииннннннн!»

Ее глаза широко раскрылись в темноте. Эхо, за которым она следовала так долго, продвигаясь сквозь пласты Земли, прозвенело чисто и ясно прямо у нее над головой — значит, она достигла того места, где было произнесено ее имя и куда она так долго и мучительно стремилась.

Звук, ради которого она преодолела такие огромные расстояния, был немного странным — он вибрировал, словно проходил сквозь воду. Драконица прислушалась внимательнее и пришла к выводу, что до нее доходит эхо озера, образованного ключами, прохладными и темными. И это озеро находилось над ней. Сердце драконицы забилось быстрее, нетерпение росло, подпитываясь мечтами о скорой и жестокой мести.

Призвав на помощь всю мощь своих гигантских мускулов, драконица пробила слои камня и, набирая скорость и разъяряясь, устремилась к поверхности.

К сладкой мести.

28

Эвермер, Неприсоединившиеся государства

Роскошная карета, в которой ехали Гвидион Наварн и его опекун, начала замедлять ход.

Молодой герцог подождал, пока экипаж остановится, осторожно отвел в сторону тяжелую шторку и выглянул наружу. Соленые брызги залетели внутрь кареты вместе с кристалликами льда, обжигая кожу. Он опустил шторку и вопросительно посмотрел на лорда-маршала, сидевшего напротив.

Визит в Тириан, царство лиринского леса, королевой которого номинально считалась Рапсодия, прошел успешно. Анборн старался держаться в стороне, поскольку лирины все еще не могли забыть о Намерьенской войне и помирились с Анборном только по просьбе королевы. В результате Гвидиону во время своего первого официального визита пришлось полагаться исключительно на себя. Впрочем, ему очень помог Риал, наместник Рапсодии.

Гвидион с удовольствием бродил по удивительным улицам города Тириана, столицы, спрятанной в сердце зеленого леса и окруженной поразительными защитными сооружениями и поднятыми на деревья дорогами, скрывающимися в густой листве. Он ощутил давно позабытое чувство удивления, разглядывая тропы, по которым путешествовали люди и лесные животные, не мешая друг другу. Отец Гвидиона всегда любил лиринов и поддерживал с ними дружеские отношения, и юноша с радостью принимал ответную любовь жителей Тириана, стройных темноглазых людей, открывших для него свои дома, укрепления, дворцы и зимние сады.

Ему ужасно не хотелось покидать Тириан, но, после того как со всеми формальностями было покончено, Гвидион попрощался с Риалом и другими лиринскими сановниками, сообщив им, что теперь он намерен посетить Минсит и Эвермер, находившиеся на нейтральных землях, которые носили название Неприсоединившихся государств. Именно такие инструкции он получил от Анборна. Гвидион с радостью принял подарки, а в ответ по совету Рапсодии преподнес Риалу превосходное кандеррское бренди и хрусталь. Затем Гвидион встретился с лордом-маршалом, который с нетерпением дожидался отъезда, — ведь они еще не добрались до главной цели своего путешествия.

Они находились в пути двенадцать дней, и все это время Анборн и Гвидион почти не разговаривали. Лорд-маршал о чем-то размышлял, глядя в окошко кареты блестящими ярко-голубыми глазами, возможно, вспоминал о кровавых сражениях, в которых ему довелось участвовать. Гвидион почтительно молчал.

60
{"b":"12287","o":1}