ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не нужно огорчать Прелестницу, — предупредила драконица, и ее удивительный голос эхом раскатился по пещере, фасетчатые глаза сузились, чтобы подчеркнуть важность слов, которые порывом ветра обдали Акмеда, и тот коротко кивнул.

— Где она?

Драконица с подозрением посмотрела на него, а потом сдвинула свое полупрозрачное тело в сторону, позволив королю болгов пройти в глубь пещеры.

Рапсодия сидела среди россыпи сокровищ в гамаке из парусины, который был растянут между двумя стенами пещеры и закреплен на трезубцах, глубоко вошедших в камень. Акмед замедлил шаг, внимательно глядя на нее.

Он с трудом узнал Рапсодию.

После карнавала ее внешность сильно изменилась, но сначала Акмед не понял, в чем суть происходящих изменений. Он пригляделся повнимательнее: лиринские черты лица еще больше заострились, утратив мягкость, доставшуюся ей от отца, человека. Она стала более холодной и жесткой; теперь в ней почти не осталось того тепла, которое наполнило ее после того, как она прошла сквозь пылающее сердце Земли, кожа побледнела, потеряв так хороший знакомый Акмеду розовый оттенок. И еще Рапсодия показалась ему отстраненной — она наверняка слышала, как он вошел, но даже не удостоила гостя взглядом. В ней появилось нечто от дракона, и Акмед сердито сглотнул, ощутив, как к горлу подкатывает комок.

— Так кто кого формирует — ты ребенка или он тебя? — спросил он.

Только теперь Рапсодия повернулась и посмотрела на него, и внутри у Акмеда все сжалось: зрачки ее чистых зеленых глаз, изумрудных в свете факелов, приобрели вертикальный разрез, как у ее мужа и драконицы Элинсинос.

— И то и другое, — ответила она. Ее голос звучал одновременно разными тембрами, как голос драконицы, но не столь явственно. — И тебе привет.

Акмед успокоил свое дыхание, пытаясь прогнать раздражение и гнев, охватившие его.

Рапсодия выбралась из гамака и подошла к нему, потом кивнула Элинсинос, которая бросила на Акмеда еще один недобрый взгляд и скользнула в глубину пещеры, сквозь горы сверкающих серебряных монет.

— Следовало ожидать, что такая могущественная кровь окажет влияние и на мать, и на ребенка, — спокойно проговорила Рапсодия, но ее явно обеспокоила реакция Акмеда. — Но это явление временное.

— А Эши видел тебя такой? — осведомился Акмед.

Рапсодия нахмурилась.

— Да. Ты привел с собой Кринсель, как мы договаривались?

— Она снаружи. Ты закончила перевод?

— Да, — кивнула Рапсодия.

— И где он? — не выдержал Акмед, чувствуя, как его охватывает ярость — спертый воздух пещеры и изменения в облике Рапсодии окончательно вывели его из состояния равновесия.

Рапсодия скрестила руки на груди.

— Это не имеет значения. Я его тебе не отдам, Акмед.

Воздух во влажной пещере неожиданно стал совершенно сухим. Двое друзей не сводили друг с друга глаз. Наконец Акмед заговорил, его голос звучал спокойно, но в нем появились угрожающие полутона.

— Должно быть, я тебя неправильно понял.

— Ты все понял правильно, — жестко ответила Рапсодия. — Ты не получишь эти знания, Акмед, — их нельзя использовать. Ни сейчас, ни в самом отдаленном будущем. Нет такой причины, которая позволила бы их применить. Ты должен забыть о планах воссоздания Светолова и найти другой способ защитить Дитя Земли и Илорк. В противном случае опасность будет грозить всем.

Зрачки разноцветных глаз Акмеда сузились, словно пили ослепляющий свет. Дыхание замедлилось, стало менее глубоким, но других признаков гнева заметить было невозможно. Однако они оба понимали, что происходит.

— За то время, что я с тобой знаком, Рапсодия, ты не раз давала мне достойные поводы тебя убить. Но ты всегда вела себя с удивительной беспечностью, и именно это каждый раз спасало тебя, поскольку невозможно оборвать земное существование того, кто не понимает, в какую пропасть он пытается шагнуть. — Он прищурился. — Но на сей раз ты ступила на тонкий лед, — надо полагать, прекрасно отдавая себе в этом отчет, — и это меня завораживает.

Рапсодия вздохнула, но ее взгляд оставался холодным.

— Делай, что считаешь нужным, Акмед. — Ее голос оставался спокойным, но тон был непреклонным. — Если моя смерть — это необходимое условие, чтобы ты прекратил свои безрассудные попытки воссоздать Светолов, так тому и быть.

Акмеда передернуло. Рапсодия использовала свое умение Дающей Имя и произнесла последние слова на Истинной Речи.

— Почему? — выдохнул он. — Объясни мне, почему ты хочешь скрыть от меня эту тайну и готова поставить под угрозу — или даже принести в жертву — нашу дружбу и даже собственную жизнь. Ты лишилась разума или забыла о своем обещании защищать Дитя Земли?

— Вовсе нет. — Зрачки изумрудных глаз Рапсодии стали похожи на узкие черные прорези — она тоже пыталась взять под контроль свой гнев. — Мои обязательства перед ней и другими людьми не изменились. Именно поэтому я вынуждена отказать одному из своих самых близких друзей. И я готова заплатить любую цену, поскольку в отличие от тебя понимаю, что поставлено на карту.

— Мне это известно не хуже, а на самом деле гораздо лучше, чем тебе, — тихо ответил Акмед, голос которого наполнился еле сдерживаемой яростью. — На карту поставлена возможность продолжения жизни — и даже Загробная жизнь. Если ф'доры найдут Дитя Земли, они вырвут ее ребра, вылепленные из Живого Камня, и воспользуются ими в качестве ключа, который откроет Подземные Палаты, где пребывает в заточении большинство оставшихся в живых демонов огня. А как только демоны вырвутся на свободу, они уничтожат всю жизнь на Земле, ведь именно к этому они стремятся, но, поскольку их существование не ограничено никакими рамками, они, став еще сильнее после того, как взорвут весь наш мир, постараются покончить с той реальностью, над которой до сих пор был властен лишь Создатель. Даже я, отрекшийся от всех богов, буду до последней капли крови сопротивляться им. Так почему же ты, считающая себя спасительницей мира, не говоря уже обо всех потерявшихся детях или животных, не желаешь помочь мне?

Она глубоко вздохнула, а потом посмотрела в сторону серебряного холма, за которым скрылась Элинсинос.

— В течение многих веков ты мог рассчитывать на беспредельную верность Грунтора. Однако бывали случаи, когда он тебе отказывал, не так ли?

— Между тобой и Грунтором есть существенная разница, — с презрительной усмешкой отозвался Акмед. — Я верю в его суждения. Он во многих отношениях мудрее меня. Поэтому в тех случаях, когда он ставит под сомнение мои намерения, я внимательно его выслушиваю, ибо у нас общие цели и его возражения никогда не бывают вздорными. А ты слишком нелогична. Твои принципы, оставаясь последовательными, далеко не всегда согласуются с доводами разума, к тому же ты излишне доверчива. Порой ты возражаешь мне или становишься на моем пути по причинам, не имеющим никакого смысла для тех, кто живет головой и не склонен к принятию решений, которые определяются другими частями тела.

Он ожидал, что Рапсодия обидится на его жесткие слова, но она сохраняла безмятежность. Стрелы его язвительности отскакивали от Рапсодии, не задевая ее чувств, и выражение ее лица совершенно не изменилось.

— Скажи, Грунтор поддерживает твое решение восстановить Светолов?

Король болгов нахмурился.

— Если у него и были сомнения, то теперь, когда мы располагаем всей необходимой информацией и он узнал, что поставлено на карту, они рассеялись.

— Лжец, — презрительно бросила Рапсодия.

И вновь воздух между ними стал сухим.

— Грунтор делает все, что в его силах, чтобы поддержать твои подчас безумные идеи, — продолжала она. — Но я уверена, что на сей раз он не раз выражал свою тревогу. И это пугает меня больше всего, Акмед. Меня не удивляет и не расстраивает, что ты не берешь в расчет мои сомнения, поскольку мы оба знаем, как мало ты ценишь мое мнение. Ты отмахнулся от просьбы морского мага, поскольку презираешь его и винишь в произошедшей столетия назад трагедии. Король наинов, народа, построившего горную страну, которой ты сейчас управляешь, и, между прочим, сам Светолов, отправил к тебе своего посла, чтобы уговорить отказаться от продолжения работ, не так ли? Именно но этой причине он посетил Илорк, хотя в разговорах со мной во время карнавала он не упоминал об этом. — Акмед ничего не ответил. — Все эти люди являются твоими друзьями или по меньшей мере союзниками, и они просят тебя остановиться, но ты не желаешь их слушать. И я не удивлена. Но твой главный архонт, твой верховный военачальник, твой лучший друг, который следовал за тобой в течение тысячелетий, спустился с тобой в глубины Земли, тоже говорит тебе о своих сомнениях, а ты отворачиваешься и от него! Тебе следует еще раз подумать о возможностях своего разума, своих принципах и целях.

70
{"b":"12287","o":1}