ЛитМир - Электронная Библиотека

Однако драконица не привыкла к отказам и снова направила все свои чувства к тем предметам, что прежде принадлежали ей, но ничто не ответило на ее зов: ни сад, ни домик, ни озеро, ни разноцветные кристаллы в пурпурных пещерах, созданных природой в стенах грота. Даже шестиугольная беседка, где, как утверждали осколки ее памяти, ей была нанесена такая страшная обида, что от нее пострадал весь мир, ее не признала.

Она не знала причины, а если бы узнала, то пришла бы в еще большее неистовство — человек, завладевший ее любимым Канрифом, военачальник, по праву сильного захвативший царство Зубов, отдал ее убежище женщине, которую она считала своим главным врагом.

Но это не имело значения.

Ненависть, едкая и разъедающая кровь, поднялась из самых глубин ее лишенного души существа и вырвалась наружу в виде всепожирающего огня.

Сначала беседка. Огненное дыхание било в каменные стены до тех пор, пока клетка не превратилась в золотую лужицу. Затем драконица обратила свой гнев на сад, мгновенно исчезнувший в оранжево-черных клубах дыма, и наконец огонь обрушился на дом. Она ощущала мрачное удовлетворение от уничтожения, словно рвала старые любовные письма предавшего ее мужа. Соломенная крыша крохотного особняка мгновенно загорелась, очень скоро были уничтожены с любовью восстановленная спальня, богатые платья и тщательно подобранные музыкальные инструменты — вновь и вновь полыхало пламя, извергаемое ее чревом, шаг за шагом драконица стирала все следы пребывания здесь ненавистной ей женщины.

Когда огнем был охвачен весь остров, а над темным озером образовалось черное облако, драконица оглядела результаты своих трудов.

«Это начало, — думала она. — Всего лишь начало. Теперь мне необходимо узнать ее имя и где она сейчас находится».

Но драконица знала, что здесь ей не найти ответов на эти вопросы, она ощущала, что ее враг — существо звездного света и воздуха, а не земли.

Женщину следует искать на поверхности.

Драконица заглянула в глубины своего существа, обратилась к стихии земли, и вновь, подобно пустыне, вбирающей в себя влагу благословенного дождя, но не способной напиться водой, она отвернулась от пылающего острова и стремительно пересекла поверхность темного озера, направляясь к продуваемому всеми ветрами лугу, где эхо ее имени продолжало звенеть среди утесов, мимо стоящих на страже скал Кралдуржа.

В царство фирболгов.

36

Пещера драконицы, Гвинвуд

—  О чем ты? — дрожа, спросил Эши. Удивительный голос дракона исчез, к нему вернулся человеческий, эхом отразившись от каменных стен туннеля.

Повитуха молча повернулась и направилась в глубь пещеры.

Эши безмолвно последовал за Кринсель в логово драконицы.

Сияние, которое испускала гора сокровищ, приобрело кровавый оттенок. Он слышал, как рыдает его жена, как дрожит ее голос, словно она пытается справиться с всхлипываниями, но у нее ничего не получается. Эти звуки заставили Эши ускорить шаг, он обогнал Кринсель и помчался вниз по туннелю, повторяя имя Рапсодии. Однако, вбежав в пещеру, он застыл на месте.

Его взгляду предстала кошмарная картина — огромная бесплотная драконица держала его жену на руках, осторожно убирая своими когтями влажные локоны со лба Рапсодии. Искаженное судорогой боли родное лицо побелело от страха, губы почти полностью потеряли свой цвет.

Она лежала на спине с открытыми остекленевшими глазами, кровь залила ее одежду и продолжала струиться, образовав на полу пещеры уже довольно большую лужицу.

— Воды отошли, но ребенок не выходит, — едва слышно промолвила Элинсинос. — И он такой маленький.

Эши услышал ее голос у самого уха, как и хотела драконица, чтобы не напугать свое сокровище.

— Сэм, — прошептала Рапсодия.

Ее голос был безжизненным и слабым.

Он опустился перед ней на колени, взял лицо в ладони и фальшиво улыбнулся, пытаясь ее подбодрить. Потом он посмотрел на двух болгов. Лицо Кринсель, как и лицо Акмеда, сохраняло обычную непроницаемость, но смуглая кожа короля болгов блестела от пота.

— Еще слишком рано, — тихо продолжала Рапсодия. — Не прошло еще и трех времен года…

— Но мы ничего не знаем наверняка, — успокаивающе ответил Эши.

— Твоя мать… вынашивала тебя… три года…

— Кто знает? — Король намерьенов посмотрел в фасетчатые глаза драконицы, блестевшие непролитыми слезами. — Сколько вынашивала ты, Элинсинос? Сколько тебе пришлось носить мою бабушку и ее сестер?

Элинсинос покачала массивной головой.

— Больше года, — едва слышно пропел ветер, легким дуновением коснувшись всех присутствующих.

К ужасу Эши, в его памяти всплыли слова прорицательницы.

«Рапсодия не умрет, рожая твоих детей», — самодовольно заявила Мэнвин.

Он напряженно размышлял над этими словами, пытаясь понять, как можно по-другому интерпретировать их смысл, ведь прорицательница всегда пыталась поставить словесную ловушку, но пришел к выводу, что толковать их иначе невозможно.

И вдруг Эши пришла в голову страшная мысль. Быть может, прорицательница нашла способ обмануть его, не сказав ни одного слова лжи.

Быть может, Рапсодии суждено умереть еще до рождения ребенка.

И в его сознании прозвучал голос отца.

«Остерегайся пророчеств, — говорил Ллаурон. — Они далеко не всегда означают именно то, что ты слышишь. Очень часто цена, которую приходится уплатить за знание Будущего, оказывается слишком высокой».

Эши мысленно выругался, вынужденный признать, что его отец мог оказаться прав.

— Помоги мне, — попросил Эши Акмеда, снимая плащ и укрывая Рапсодию. — Ведь ты Дитя Крови, не так ли? Неужели ты не можешь остановить кровотечение?

Акмед покачал головой.

— Я не знаю, как это делается, — угрюмо ответил он. — Я использовал магию крови для убийства, а не для исцеления.

В сумраке пещеры драконица слегка наклонила голову, и наступила тишина.

— Если ты владеешь магией крови, значит, тебе подвластны оба ее аспекта, — прозвучал удивительный голос Элинсинос. — Кровь есть одна из стихий, хотя она и не первородная. Если ты знаешь, как пускать кровь, тебе должно быть известно, как ее останавливать.

Акмед стоял неподвижно, но его смуглое лицо приобрело пепельный оттенок.

— Я не знаю, как это делать, — повторил он.

Сияющие глаза Элинсинос сузились, она явно теряла терпение, и когда пещеру наполнил ее голос, он был полон угрозы.

— Послушай меня, король болгов. Закрой глаза и приготовься слушать только мой голос, я расскажу тебе, как использовать твою магию, чтобы останавливать кровь, льющуюся из смертельных ран.

Несколько мгновений Акмед колебался, а кровь Рапсодии продолжала вытекать из ее тела на каменный пол пещеры. Затем он неохотно кивнул и опустился рядом с ней на колени.

— Научи меня, — коротко бросил он.

— Вся вселенная, король болгов, состоит либо из Жизни, либо из Пустоты. И две эти противоборствующие силы постоянно ведут друг с другом сражение, но это не есть битва добра и зла, как считают люди. Нельзя сказать, что одна из этих сил созидательна, а другая — разрушительна. В каждой жизни есть созидание и разрушение. — Слова Элинсинос зазвучали мягче, словно жар стихии огня, с которым она была связана, стал сильнее воздействовать на ее голос. — Те, кто рожден с даром Лизель-ут, окрашенного в красный цвет, неумолимо связаны с кровью, рекой жизни, текущей во всех существах. И если они взывают к своему дару во имя Пустоты, убийства, уничтожения, то превращаются в Кровопускателей, наемных убийц, нашедших в этом свое предназначение, или тех, кто приносит смерть в случае крайней нужды. Но если магия крови призывается во имя творения — с любовью, — тогда она становится исцеляющей силой. Ты и Прелестница во многом одинаково относитесь к крови, но ты решил использовать свой дар, сея смерть, хотя подчас ты это делал для того, чтобы защищать чью-то жизнь, а она по той же причине старалась исцелять. Как Дающая Имя, она умеет исцелять, но не владеет даром Лизель-ут, впрочем, как и я — драконы связаны только с пятью первородными стихиями. Лишь ты благословлен или проклят этим даром, природной связью с кровью. И тебе, король болгов, не требуется умения, чтобы ее спасти, — необходимо лишь желание. Если она дорога тебе, направь свой дар на исцеление, а не на убийство. И кровь послушается тебя, как уже бывало множество раз в прошлом.

76
{"b":"12287","o":1}