ЛитМир - Электронная Библиотека

— Последнее время мы были с ней далеко не в самых лучших отношениях, — пробормотал Акмед.

— Твои доводы, а также состояние вашей дружбы сейчас значения не имеют. Важно одно: хочешь ты ей помочь или нет. Если хочешь, останови кровотечение. Если нет, немедленно уходи.

Из ноздрей дракона вырвалось облачко едкого дыма, пропитанного угрозой.

Акмед посмотрел на расплывающееся алое пятно на одежде Рапсодии, затем неохотно снял перчатку с одной руки и положил ее на живот Рапсодии, рядом с ладонью Эши.

И его разум вернулся в кельи монастыря, где он проходил обучение. Акмед резко потряс головой, словно отгоняя от себя непрошеные воспоминания.

«Знаете, мне очень жаль, что вы решили бросить изучение искусства целителя и выбрали другой путь. Ваш наставник считал, что у вас замечательные способности. Вы бы стали гордостью Квайет-Кип, возможно, одним из лучших наших выпускников».

Острая боль обожгла Акмеда, когда в его памяти всплыл его собственный ответ.

«Тогда я был бы уже мертв, как и остальные невинные, которых вы завлекли в свое заведение, — хрипло проговорил он. — У тебя и у меня разные определения понятия „стыд“».

Тепло распространилось по его телу, и тут же холод на секунду сковал его члены — Акмед подумал об одном из этих невинных.

Он почувствовал, как под липкой влажной одеждой дрогнул живот Рапсодии.

Акмед отпрянул, невольно отдернув руку.

Ребенок в утробе Рапсодии шевелился, но его движения были совсем слабыми.

Рапсодия застонала, ее ресницы затрепетали.

— Я… уже пытался использовать свой дар таким образом, — запинаясь проговорил король болгов. — В последний раз результат вышел не слишком удачным.

Элинсинос смотрела на него, в тусклом свете пещеры мерцала радужная оболочка ее глаз.

— На сей раз у тебя есть серьезная причина желать успеха, король болгов, — молвила драконица. — Сейчас ты попытаешься остановить кровотечение у одного из немногих людей, к которым ты неравнодушен.

Акмед фыркнул, но ничего не сказал.

«Какая ирония, — подумал он. — Теперь я понимаю, откуда у Эши появилась эта отвратительная черта. — Акмед закатал до локтей рукава рубашки, обнажив руки с выступающими венами. — Драконы. Они говорят так, словно обладают всей мудростью мира, а на самом деле они ничего не знают. Если подумать, священники и ученые должны быть хотя бы частично драконами».

Однако его раздражение исчезло, как только Акмед вновь коснулся Рапсодии. Ее тело остывало с каждым биением сердца, словно жизненная сила стремительно покидала его. Чувство вины, которое обычно было ему несвойственно, клещами вцепилось в его мозг, а потом опустилось в сердце. Он боялся думать, что все это случилось из-за их спора, но кто знает?

— Хорошо, Рапсодия, достаточно, — прошептал он. — Когда ты в прошлый раз нуждалась в исцелении, мне пришлось петь, и, поверь мне, никто не хочет, чтобы это повторилось.

Рапсодия едва заметно кивнула.

— Никто, — прошелестел ее ответ.

Акмед невольно усмехнулся. Где-то в глубине своей души он знал, что эта женщина, породнившаяся с драконом, оставалась его другом. Он сосредоточился на биении ее сердца, одном из немногих ритмов старого мира, которые он все еще мог слышать, и испугался — так слабо оно трепетало в ее груди. Рука Акмеда слегка дрогнула. В этот раз у нее не было раны. Ему придется бороться с внутренним кровотечением.

— Я не знаю, с чего начать, — напряженно проговорил он. — У нее нет наружных ран.

— Найди путь, — откликнулась Элинсинос. — Кровь течет по телу так же, как вода сквозь недра земли.

Слова Элинсинос пробудили воспоминания, похороненные в самых дальних тайниках его памяти. Множество лет назад он спустился по корням Сагии с единственным человеком, которому верил, — Грунтором, — и сопротивляющейся пленницей, спутавшей все их планы спасения и навсегда перевернувшей его мир. И если в начале их бесконечных скитаний по Корню она была для него лишь нежелательной обузой, то потом стала вторым человеком, которому Акмед верил. Они втроем ползли сквозь чрево земли, смогли пережить ужасы, недоступные пониманию обычных людей, преодолеть неслыханные препятствия — и все это только благодаря тому, что они были вместе. А на поверхности земли шло неумолимое время.

Женщина, которую он утащил с собой как пленницу, когда они с Грунтором спасались от их хозяина, ф'дора, раздражала его, спорила с ним, а потом его презрение незаметно сменилось пониманием, из которого выросла дружба. Она пела для них, щедро одаривая своей магией бескрайних полей и равнин и высокого неба. Так им удалось избежать безумия. И пока Грунтор учил ее владеть мечом, она преподавала ему грамоту, но самым большим ее даром стало очищение их имен.

В центре земли горел огонь стихии, и преодолеть его было невозможно. Они с Грунтором решили, что наступил конец их путешествию и им суждено навеки остаться в чреве земли, во влажной могиле, источенной бесконечными туннелями и корнями, и тогда их спутница запела и провела их сквозь огонь, защитив песней их имена, или то, что считала их именами, усилив их врожденные магические способности и наделив новыми, которыми они никогда не владели раньше. Ее песня навсегда связала Грунтора с Землей, и теперь сердце великана билось в одном ритме с сердцем первородной стихии. Она вернула Акмеду его связь с кровью, и не только эту связь, благодаря тем именам, которыми она его наделила в своей песне.

Акмед Змей, так она его назвала, стерев прежнее имя, Брат, под каким его знали в течение многих столетий, и тем самым освободила от суровых обязательств, которые оно на него накладывало. Фирболг. Дракианин. Перворожденный. Убийца. Эти имена были истинными до того, как они спустились под землю, но она добавила к ним новые.

Безошибочно Находящий След. Следопыт.

И вместе с новыми именами пришли новые способности.

С того самого мгновения, как песня сорвалась с ее губ, он никогда больше не терял дороги. Сосредоточившись на тропе, даже совершенно незнакомой, он мог мысленным взором проследить ее от начала до самого конца, ему стали доступны все скрытые пути. Внутреннее чувство, о котором он раньше даже не подозревал, влекло его вперед, к избранной цели, словно путеводная звезда. Именно это чувство провело троих спутников вдоль Оси Мира, по бесконечным туннелям, корням, дырам и проходам в плоти мира в эту новую землю, новый континент и время. И с тех пор оно верно ему служило.

Женщина, которая подарила ему эту способность, сейчас лежала перед ним, и ее жизнь уходила с каждым биением сердца.

Акмед опустил палец в скопившуюся на полу кровь.

Он закрыл глаза и представил себе путь, и слова Рапсодии вновь прозвучали в его сознании.

Безошибочно Находящий След. Следопыт.

Кровь, коснувшись нервных окончаний на кончике пальца, запела.

Образ туннелей — вен и артерий, а не проходов вдоль Корня — возник в его сознании.

Один из них вел к полноводной реке темной крови, становившейся ярче, когда она покидала ее сердце.

Акмед медленно выдохнул и выпустил на свободу магию поиска пути, которую обрел благодаря Рапсодии, подарившей ему это имя в огненном центре Земли. Его разум очистился. Драконица, Эши, повитуха и пещера потускнели и исчезли, оставив в его сознании лишь туннели внутри женщины, чувство щемящей нежности к которой навсегда поселилось в его душе.

Накатила волна тошноты, холод, который он всегда чувствовал возле постели других больных. Он отшвырнул неприятные ощущения в сторону и сконцентрировался.

Его мысленный взор следовал вдоль потока крови по темным проходам и пещерам, и этот путь заставлял его трепетать. Он шел все дальше, как собака идет по следу, как раньше сам преследовал свои жертвы по биению их сердца. Рожденный с даром выслеживать тех, кто появился на свет на его родине, он привык слышать их, чувствовать своей кожей, связывать свой жизненный ритм с их ритмом.

Но весь его прошлый опыт не имел ничего общего с тем, что он узрел, оказавшись внутри живого человека. В особенности того, к которому испытывал проклятое чувство любви, неразделенной и запретной.

77
{"b":"12287","o":1}