ЛитМир - Электронная Библиотека

Она отвернулась, бессмысленно крутя маленькое кольцо с топазом на своём пальце, единственное, по всей вероятности, украшение, оставшееся от тех дней. Лея подумала, что, возможно, это последнее, что осталось непроданным, чтобы оплатить дорогу сюда. Её маленькие руки были по-прежнему белыми и беззащитными, как попавшие в клетку птички.

— Я обмирала от страха, что вы узнали меня прошлой ночью. Я боялась, что вы расскажете обо всём мужу, а он другим. Я… решила поговорить с вами лично. Попросить вас молчать, -заключила она, посмотрев Лее в глаза.

С базарной площади донеслась волна громкой музыки. Суетливые предприниматели начинали собирать свои товары. Какой-то торопыга-носильщик кричал:

— Назад, леди и джентельмены, ещё поворотик и все рухнет…

Где-то неподалёку Лея услышала приглушённый стук, как будто там маршировали кости скелетов. Видимо, их издавал механический ороситель, возвращающийся из ремонтной мастерской к своим аркадам. Мелодичный голос Ифориана вещал:

— Свежие торты! Свежие торты! Сладчайшее в городе пирожное!..

Тем временем высоко над лотками с фруктами и сладостями проносились гондолы с цветными навесами из шёлка и диванчиками для питья кофе. Они легко и быстро скользили под гигантским кристаллическим куполом на несущем колесе, то поднимаясь, то опускаясь, как молчаливые птицы.

— Но почему ты ничего тогда не сказала?

Роганда снова уставилась на своё, постоянно вращаемое колечко. Её длинные чёрные ресницы дрогнули.

— Я… я не могу ясно выразить это. Я слишком долго жила в постоянном страхе. Это никогда не объяснишь тому, кто не испытал такого сам.

Она подняла на Лею взгляд полный мольбы. Её чёрные глаза сверкали от нахлынувших воспоминаний, вот-вот грозя излиться слезами.

— Иногда мне кажется, что я уже никогда не смогу избавиться от страхов, что по ночам мне вечно будут сниться кошмары, как будто я снова с ним.

— Да, конечно. Я обещаю не выдавать твоей тайны.

Голос Леи прозвучал хрипло и уродливо, поразив её собственные уши. Она прекрасно понимала, что такое ночные кошмары.

— Спасибо вам. Может всё-таки заглянете ко мне на чашечку кофе? Я умею делать его по всем правилам, — сказала она, вся дрожа, почти шёпотом и попыталась улыбнуться.

— Спасибо, но Хэн будет волноваться, не зная куда я запропастилась, — с улыбкой отказалась Лея и пошла назад в сторону базарной площади, но вдруг обернулась, вспомнив нечто важное.

Как-то во время произносимой тётушкой Роже о главных целях воспитания преемников для выпускниц пансиона Благородных Леди, тётушка Селли успела кое— что шепнуть Лее на ухо…

— Роганда… у тебя кажется был сын?

Роганда молниеносно отвела взгляд в сторону. Её голос тонул в доносящихся с площади звуках музыки.

— Он умер, — сказала она, быстро развернулась и растворилась в тумане. Как будто светящиеся клубы пара стремились поглотить своего призрака.

В тиши аллеи Лея вспомнила день взятия Корусканта повстанцами. Дворец Императора представлял из себя бесконечный роскошный лабиринт из прозрачных куполов, висячих садов, пирамид зелёного и голубого мрамора, с золотыми вкраплениями… Летние покои, открытые солнцу и ветру, сменялись зимними, дальше шли сокровищницы, концертные залы, непременная тюрьма… Роскошные апартаменты любовниц соседствовали здесь с кабинетами министров и каморками профессиональных убийц. Сметая все на своём пути, партизаны убивали всех кто только попадался им на глаза. Лея хорошо помнила, что среди жертв оказались не только Президент Кафедры Правосудия и глава Императорской Школы Пыток, но и придворный дизайнер по костюмам и бесчисленное количество абсолютно безвинных слуг всех возрастов, профессий и положений в обществе, чьи имена так никогда и не были преданы гласности.

«Неудивительно, что у Роганды до сих пор трясутся от страха руки,» — подумала Лея, проходя базарную площадь.

Задумавшись, она едва не попала под колёса дешёвой механической тачки фирмы Джериджадор, вызвав потоки брани со стороны водителя, даже не заметив этого. Перед глазами стояла украшенная перстнем с топазом рука Роганды. Её детская ручка была ещё меньше собственной небольшой руки Леи. Судя по гладкой, холёной коже, руки бывшей любовницы Императора до сих пор не знали ни порезов, ни ссадин от работы упаковщиков.

«На зарплату упаковщика фруктов трудно найти что-либо подходящее…»

Болтунишка, старый приятель Осы Ним, и то имел по крайней мере три повязки на своих пальцах. То же самое можно было сказать о доброй половине клиентов Дымчатого янтаря и о большинстве людей, мимо которых она шла по площади. Забинтованные пальцы и красные руки, алые или жёлтые в зависимости от сорта винограда, брэндиферта, липаны или винного кофе… Подон и слохан из-за сложности их обработки в основном упаковывались дройдами.

Уже подходя к улице Старых Аркад, Лея вдруг всерьёз задумалась о том, чем могла закончиться для неё дегустация кофе у Роганды…

Глава 14

Кто ты? — загорелись на экране янтарного цвета слова, словно выпрыгнув из кромешного мрака офиса управления отсеком двенадцатого этажа.

Одновременно из лабиринта коридоров донёсся приглушённый стенами аккорд гулких звуков, издаваемых тальцами, спрятавшимися в личных комнатах младшего офицерского состава. Перед тем как отключиться, Трипио попытался ещё раз проникнуть в системы управления Повеления, находящиеся в этой части корабля и доложил, что хотя отдельные блоки функционируют, связь с центральным кабелем всё-таки нарушена, скорее всего по вине жадных до проволоки джавасов.

Пожалуй, это была единственная новость, немного успокоившая Люка.

Отдалённые завывания прекратились. В офисе установилась тишина, не нарушаемая даже рёвом циркуляторов. затем ритмичный вой возобновился снова. В помещении пахло джавасами, тальцами, от столпившихся в конце коридора китанаков, похожих на толстые грибы, исходила густая волна запаха ванили. Люк, внезапно почувствовав смертельную усталость, взглянул в ониксовую глубину экрана.

— Кто ты? — спросил он, уже отчасти зная ответ.

На экране, не буква за буквой, а сразу целиком засветилось имя; словно машина давно ждала его вопроса:

— Каллиста.

Люк облегчённо перевёл дыхание. Ему могли и не ответить

«Она в порядке Ран нет. Только ссадины в результате грубого обращения», — продолжал компьютер.

— Спасибо, — отстучал на клавиатуре Люк. С плеч его словно гора свалилась, от неожиданной и счастливой развязки у него закружилась голова.

— Спасибо, — вслух прошептал он в одушевлённую теперь темноту. — Спасибо.

«Они на девятнадцатом этаже, в ремонтном ангаре по правому борту. Они разобрали таи полдюжины TIE-сов Мугшуба, чтобы сконструировать себе пристанище. Эти свиньи и не на такое способны».

Наступила пауза.

«Хорошо ещё, что они не многим искуснее штамповок для цемента и ни на что не способны, кроме как делать новых маленьких Гаморреанцев».

— Ты можешь провести меня к ним?

«Я могу проводить тебя до шахты грузового лифта, используемого ими в качестве перехода, но в нём полно ловушек, и он охраняется. Ты в состоянии подняться?»

— Да, я…

«Но ты не владеешь ключами системы, а внутренние службы могут запаять любую дверь в комнатах и коридорах. Они ведь сама любезность».

Всматриваясь в экран, как в чёрную стену, за которой где-то скрывалась Каллиста, он пояснил:

— Из-за ноги я вынужден пользоваться перигином, но постепенно рана начинает мешать мне концентрировать Силу, хотя, в целом, я думаю, что справлюсь с подъёмом.

Сказав это, он содрогнулся. Побочный эффект перигина снижал возможности концентрации и манипулирования Силой, а ведь были ещё усталость, истощение и постоянная боль. Мысль о предстоящем подъёме на сто метров вверх по шахте лифта на самом деле приводила его почти в отчаянье.

Он снова спросил кто она. вкладывая в слова новый смысл.

Но она молчала. Спустя некоторое, довольно продолжительное время, на экране засветились слова:

48
{"b":"12290","o":1}