ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Победа в тайной войне. 1941-1945 годы
Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр
Не сдохни! Еда в борьбе за жизнь
Меньше значит больше. Минимализм как путь к осознанной и счастливой жизни
Самоисцеление. Измените историю своего здоровья при помощи подсознания
Приманка для моего убийцы
Луна-парк
Зло
Ключ от твоего мира
A
A

— Да перестаньте, — с томной усталостью произнес Михаил Францевич, — вы отлично выглядите.

— Спасибо за комплимент! — широко улыбнулась я, ловя на себе заинтересованный взгляд Францевича.

Я ему определенно нравлюсь — стал бы он приглашать меня в машину из-за одного желания прослыть джентльменом. Мужская галантность, как не раз убеждалась я на практике, имеет определенную мотивацию и цель — завоевать женскую благосклонность.

— Как вы думаете, что из одежды лучше подарить… — вознамерился было великодушно взять меня в советчицы Михаил Францевич, но пиликанье сотового во внутреннем кармане его шикарного пальто повелевало отсрочить ознакомление с моим компетентным мнением по крайней мере на несколько минут. — Слушаю. Да, Глеб Филимонович… Нет, приказа еще не было.., да вы не волнуйтесь, Юрь Назарыч сам с вами свяжется.., да-да, конечно, конечно… Нет, в этот раз все будет слаженно, я вас уверяю. Кто? А-а, — понимающе затряс головой зам Корниенко, — если что, вас известят, да, да, отдельно.., угу, да…

Я чуть не подпрыгнула: что это за Глеб Филимонович и сколько таких Глебов Филимоновичей может быть в Тарасове? Сочетание весьма редкое… Уж не Саблин ли это? Что это значит? А это значит, что Корниенко по крайней мере в бизнесе имеет какие-то отношения, деловые, по всей видимости, с кандидатом в депутаты от «Народной власти» — Саблиным Глебом Филимоновичем. Ну и что? Кто запрещал бизнесменам дружить с политиками? А если два бизнесмена стоят по разные стороны партийной баррикады? Бизнес есть бизнес. И все-таки… — Неважно, что там Вадим Михалыч говорит, — раздраженно продолжал зам Корниенко, — если же нужна какая-то дельная информация, обращайтесь к Супруну, он с сегодняшнего дня вместо Петрова… нет, сегодня вряд ли, до свидания, — Оленич отключил мобильник.

Я опять чуть не вскочила с сиденья — надо же, какая впечатлительная! Есть чем впечатлиться: оказывается, и Супрун связан по бизнесу с Корниенко, и… Чижиков.

Чижик, чижик, где ты был?

— Так что из одежды лучше подарить женщине на тридцатилетний юбилей? — снова спросил меня Оленич.

Шубу норковую, хотелось выпалить мне. Пошел ты со своей женой и со своими подарками…

— Какой-нибудь шикарный вечерний туалет, а если отвлечься от тряпок, то — украшения из драгоценных металлов или.., духи.

— Духов у нее — тьма, украшений — тоже, а вот какое-нибудь платье — это идея! — задумчиво провел рукой по густым черным волосам Францевич.

Я надеялась, что он остановится на побрякушках или парфюмерии и мне не придется двадцать раз переодеваться и демонстрировать Оленичу, как сидит на мне то или иное платье.

Слава припарковал «Форд» на стоянке перед супермаркетом, и мы с Францевичем двинулись к огромному пятиэтажному зданию. Оленич оставил телохранителя в машине. Мы поднялись по эскалатору сразу на третий этаж — я посоветовала сделать именно так, потому что на двух нижних этажах располагались отделы с турецким и корейским шмотьем.

Мы обошли несколько отделов, оглядели десятки манекенов, но не нашли ничего стоящего. Поднялись на четвертый этаж. Здесь наше внимание привлекли два вечерних туалета — длинное темно-синее платье с боковым разрезом и открытой спиной и черное бархатное миди с глубоким, чуть не до пупка, треугольным вырезом.

Я померила и то и другое. Францевич ждал меня у занавеси примерочной, потом, когда я извещала его о своей «боевой» готовности, нетерпеливо отодвигал занавеску и пялился на меня. Его бледное лицо приобретало сластолюбивое выражение, холодный пламень глаз готов был оставить на моем теле и нежной материи вечерних платьев обугленные дырки.

— Ну как? — спросила я упавшим голосом, когда мы уже обошли весь пятый этаж и надолго зависли в одном модном отдельчике в глубине зала.

На этот раз я примеряла темно-вишневое атласное миди на тонких лямочках.

— Неплохо, но не то, что надо, — с сожалением покачал головой Францевич.

— Я даже не могла предположить, что вы такой дока в том, что касается женских нарядов, — доведенная до полного изнеможения, с язвительной усмешечкой поддела я Михаила Францевича.

Примеряя следующее платье, я попросила Францевича застегнуть «молнию» на спине. Он смело вошел в примерочную, но вместо того, чтобы исполнить мою просьбу, прижался ко мне и стал осыпать поцелуями мою голую спину. Я хотела закричать, оттолкнуть его, но вовремя спохватилась — мы ведь не в отдельной комнате, а в тесной примерочной, и кругом люди.

— Михаил Францевич, — зашипела я, уворачиваясь от его сухих горячих губ, — перестаньте, вы меня не за ту принимаете!

— За ту, за ту… — он не прекращал целовать меня.

Потеряв голову, он резко развернул меня лицом к себе, с жаром привлек к груди и зажал мне рот долгим поцелуем. Его руки легли мне на ягодицы…

— Да вы с ума сошли! — задыхаясь от возмущения, уже громче прошептала я.

— У тебя прекрасная грудь, упругая попка, а губы — просто чудо, — оторвавшись от моего рта, дрожащим голосом проговорил он.

— А ваша жена? — наивно спросила я.

— Черт, ты можешь помолчать?

— Вы скоро? — раздался за занавесью спасительный голос продавщицы.

Францевич выпустил меня из объятий.

— Извините, — глухим виноватым голосом сказал он, — вы правы, у меня действительно крыша съехала…

— Так вы остановили выбор на каком-нибудь платье или пойдем дальше? — более миролюбиво спросила его я.

— Возьмем то, бархатное, на четвертом этаже.

Я облегченно вздохнула.

С упакованным платьем мы спускались вниз, когда Оленич взял меня за локоть и увлек в сторону бара.

— Пойдем, выпьем чего-нибудь.

— Можно.

— ответила я, почувствовав жажду.

За стойкой стояла толстая тетка, никак не похожая на бармена, а напоминавшая стряпуху из школьной столовой времен застоя. Правда, она была в черной жилетке, не сходившейся на ее мощной груди.

Я заказала кофе с коньяком, Оленин, немного подумав, взял рюмку коньяка.

— Может, тоже коньячку? — предложил он. — Обмоем покупку.

— Ваша покупка — вы и обмывайте, — огрызнулась я.

— Не дуйся, я же извинился, — без тени смущения сказал он, — и давай перейдем на «ты».

— Ладно, мир, — согласилась я, но от коньяка отказалась. — Михаил, — я оторвалась от чашки, — а что за человек был этот Петров?

Оленич удивленно поднял на меня глаза, видимо, мой вопрос застал его врасплох.

— Человек как человек, — он неопределенно пожал плечами, — а почему ты о нем спрашиваешь?

— Так по всему Тарасову трубят: пропал помощник кандидата в депутаты!

— Да нормальный мужик был… — Францевич маленькими глотками потягивал коньяк, одновременно пожирая меня глазами.

— Что значит нормальный? Средний? Как все?

— Нормальный в том плане, что не жмот и не зануда, — высказал свою позицию Оленич, — я с ним не часто соприкасался, он работал директором нашего филиала на нефтеперерабатывающем заводе, встречались с ним только на планерках или когда он к нам в офис приезжал.

— Значит, позавчера ты его не видел.

— В тот день, когда он исчез? Видел, — спокойно ответил он. — У нас как раз совещание было.

— Ты с ним разговаривал?

— Только по работе, если ты это имеешь в виду.

— Он не говорил, куда он собирается ехать после работы?

— Мне — нет, — Михаил отрицательно покачал головой, — я же сказал, у нас с ним были чисто деловые отношения. А вот с Назарычем перед отъездом он о чем-то шептался. Но он ведь его помощник как депутата.

Я понимающе кивнула.

— А чем вообще занимается ваша фирма, это не секрет?

— Да нет, — Францевич склонил голову набок и приподнял брови, — торгуем понемногу.

— И чем? — продолжала я.

— «ЮНК-Ойл», где работал Петров, занимается нефтепродуктами, «ЮНК-Корн» — поставками зерна, а «ЮНК-Стилл», куда мы сейчас направляемся.

— черными металлами. Кстати, нам пора, — он взглянул на плоские «Сейко» на запястье, — а то Назарыча не застанем. Ты же его ищешь?

Михаил вопросительно посмотрел на меня и одним глотком допил оставшийся в рюмке коньяк.

13
{"b":"1230","o":1}