ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вам очень повезло с вашим лидером, — ободряюще улыбнулась я Марату, — только вот с пунктуальностью у него нелады, — с шутливой иронией добавила я.

— Если Юрь Назарыча нет, то, значит, он занят, — по-взрослому назидательно ответил мне не оценивший моего юмора Марат.

— Понимаю, понимаю, — дипломатично согласилась я.

— Вот, хотите почитать? Это наше партийное издание, — Марат взял с подоконника тонкую газетку и протянул мне, — «Молодой Тарасов».

— А почему «молодой»? — наивно спросила я.

Марат строго, а Наперченов насмешливо посмотрели на меня.

— Потому что наше движение молодое, — лукаво улыбнулся Наперченов, — две трети его сторонников — люди от двадцати до сорока. И потом, молодость — это всегда будущее, а так как мы будущее нашего города связываем с движением «Родина — это мы», то выходит, что название «Молодой Тарасов» как нельзя лучше отражает смелые, так сказать, устремления нашей партии расчистить это самое будущее от завалов прошлого и построить не тот иллюзорный коммунизм, который наши отцы строили, строили, да так и не построили, — пригладил он свои зачесанные назад жирные русые с рыжеватым оттенком волосы, — а просто обеспечить людям хорошую сытую жизнь в условиях демократического режима по типу, например, шведского. И партия наша социал-демократическая. А кому-то это очень не нравится, я даже скажу вам, кому, — нынешней нашей власти и Наганову.

— Оголтелый тип, — подтвердила я, — и, что самое главное, если, не дай бог, к власти придет, опять в этой стране начнется поножовщина, перераспределение собственности, экспроприация, национализация — пошло-поехало…

— Вот и я про то же, — Наперченов как страус вжал голову в плечи, а потом стремительно вытянул шею и выставил вперед свой квадратный подбородок, ослабляя одновременно рукой тугой узел светлого галстука, — поэтому мы и должны сплотить ряды, помешать этому ленинцу недобитому взять над нами верх. Вот и приходится нам иногда лукавить, строить работу свою таким образом, чтобы, например, в тех социальных слоях, где Чужкова любят, только о нем и говорить, а вот где народ уважительно к другому нашему российскому лидеру Ирмякову относится, вещать лишь о нем. Стратегия и тактика, ха-ха, — с глухим скрипом закоренелого курильщика рассмеялся Наперченов.

— Так вы считаете, что исчезновение Петрова Александра Петровича — результат происков со стороны нагановцев или нынешней администрации? — развернула я разговор лицом к интересующей меня теме.

— Ничего я не считаю, — довольно резко произнес Наперченов, — но предположить могу, что Александр Петрович пал от руки коммунистов или других наших политических конкурентов и соперников. Кто еще, по-вашему, может быть в этом заинтересован? — Он сурово насупил брови.

— А не может это быть личной историей? — осмелилась спросить я.

— Что-о?! — одновременно негодующе, насмешливо и пренебрежительно воскликнул Наперченов. — Вы имеете в виду семью Александра Петровича?!

— Семью, друзей, знакомых, приятельниц, — невозмутимо сказала я.

— Да вы отдаете себе отчет в том, что говорите? Если вы явились сюда, чтобы поливать грязью Ольгу Юрьевну, то… — задохнулся от сильного эмоционального шока Наперченов.

— Все журналисты одинаковы, им палец в рот не клади, — вмешался в разговор молчавший доселе лысоватый дядя в годах. Все это время он не отрывал глаз от газеты. Его круглое, как луна, гладкое, как у евнуха, лицо и высокий, как бы хихикающий голос оставляли тяжелое впечатление природной дефективности.

— А вот с вами мы так и не познакомились, — с язвительной иронией обратилась я к этому партийному кастрату. — Как вас зовут?

— Вадим Михайлович Чижиков, — кокетливо улыбнулся мне толстяк, напоминающий педераста на пенсии.

— Очень приятно, — выдавила я из себя.

— Вадим Михалыч — помощник Юрь Назарыча, — гордо пояснил Наперченов, — а вы, девушка, поосторожнее на поворотах, этак можно все и всех одним махом очернить…

— Что-что, а чернить наша пресса умеет, — ядовито хихикнул Чижиков, — из всего выгоду извлечь горазда и все на потребу широким массам… А ведь эти массы читают вас, слушают, вы для них — единственный источник, из которого они узнать могут, что в стране творится.

Чижиков назидательно покачал головой. Вот умора!

Я уже намеревалась послать ко всем чертям этого луноликого функционера, как дверь открылась и на пороге появился Алексей, мой вчерашний знакомый.

— Здравствуйте, — несмело поздоровался он с присутствующими, оторопев от того, что и я нахожусь здесь.

Он адресовал мне удивленный, немного растерянный взгляд, но спустя минуту, собравшись с мыслями, продефилировал мимо меня и подошел к столу, за которым куксилась секретарша.

— Марат, взгляни, — жеманно сказала Татьяна, вставая из-за стола, — а я чайник поставлю.

Боже, сутулая да коротконогая какая! Я смотрела на секретаршу и, кажется, постигала подлинный смысл ее присутствия здесь. Куда еще можно податься с такой заспанной физиономией и такими лилипутскими ногами? Передо мной был живой пример, подтверждающий положение Фрейда о том, что психика человека работает по компенсаторному принципу, и выводы его последователей, согласно которым принцип компенсаторности распространяется на всю человеческую жизнь.

Плоская как доска, но ширококостная сомнамбула подошла к столу, на котором лежали разнообразные кульки и стоял электрочайник в окружении бокалов из небьющегося стекла, и принялась хозяйничать.

— Так, Самаркин, — Марат деловито склонился над подписными листами, принесенными Алексеем, — а здесь даты выдачи паспорта нет. — Он серьезно и выжидательно посмотрел на Самаркина. — Забыл?

— Эх, черт, — почесал в затылке Алексей.

— И здесь тоже, — шуршал подписными листами Марат. — Придется еще раз к этим гражданам наведаться, а так молодец, сто пятьдесят человек обошел.

Самаркин забрал два забракованных листа и полюбопытствовал, нельзя ли получить деньги.

— Завтра после обеда, — равнодушно сказал Чижиков, рядом с которым на столе лежал плотно набитый кошелек-органайзер.

— Угу, — удрученно откликнулся Алексей и направился к выходу.

— Позвони мне часа через полтора на сотовый, — незаметно шепнула я ему, когда он поравнялся со мной, и сунула визитку в карман его куртки.

Он удивленно зыркнул на меня и вышел из комнаты.

— Неплохо работаем, Марат, а? — с довольной улыбкой купца, провернувшего крупную сделку с индийскими тканями или пряностями, сказал Наперченов.

— Стараемся, Владислав Леопольдович, разжевываем все. Иногда, правда, сборщики ошибки делают, но это уж… — Марат не договорил, потому что дверь стремительно распахнулась и в комнату широкими упругими шагами вошел Корниенко.

— Всем привет! — взревел он. — А, вы меня ждете? — бросил он на меня короткий острый взгляд. — Извините, дела задержали. Марат, проводи нашу очаровательную гостью в актовый зал, а мне еще пару звонков сделать надо.

Корниенко поднес к уху мобильник. На Юрии Назаровиче была джинсовая рубашка и коричневые брюки из крупного вельвета. Пока Марат искал какие-то бумаги, я в течение пары минут смотрела на Корниенко. Перехватив мой взгляд на лету, точно сокол — утку, он рассмеялся:

— Интервью без галстука у нас сегодня будет, согласны?

Я весело мотнула головой. У меня было ощущение, что с его приходом в штабе повеяло чем-то живым и настоящим, точно свежий морской ветер сдул паутину с лиц и сердец. Я вышла из комнаты вслед за ставшим еще более озабоченно-подобострастным Маратом и вскоре очутилась в актовом зале — огромной светлой комнате с трибуной и рядами красных кожаных кресел.

Через несколько минут появился Юрий Назарович.

— Ну что же вы стоите? — Он приобнял меня за плечи и проводил к столу. — Присаживайтесь.

Устроившись, я достала из сумочки диктофон и положила перед Корниенко, севшим напротив.

— Ну-с, — он нетерпеливо потер ладони, словно собрался выпить, — начнем?

Свет из окна падал сбоку на лицо Корниенко, выгодно подчеркивая его рельефность, и я не преминула сделать пару кадров. Он ничего не сказал, только весь подобрался и напрягся, будто фотографировался первый раз в жизни.

5
{"b":"1230","o":1}