ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Начнем, — согласилась я, — тем более что мне пришлось вас ждать.

— Был у самого, — сказал он в свое оправдание, — неожиданно вызвал.

— И о чем же был разговор? — Интервью начиналось немного не так, как я планировала, поэтому я и не люблю заранее готовиться.

— Это не для печати, — он показал на диктофон, — а вообще-то мы обсуждали предстоящие выборы. Федор Дмитриевич, честно говоря, не очень хочет, чтобы я прошел в Думу.

— Я знаю, что вы находитесь в оппозиции нынешнему правительству области, — сказала я, откинувшись на спинку стула. — Как это сказывается на вашей деятельности в качестве предпринимателя?

— Мне кажется, к моему бизнесу Яценков не имеет особых претензий, — Юрий Назарович развел руками. — Налоги мы платим вовремя, а это наполняет бюджет как местный, так и федеральный.

— Понятно. — Я достала сигарету и вопросительно посмотрела на Корниенко.

— Курите, курите, — милостиво разрешил он и встал, чтобы подать мне маленькую медную пепельницу, стоявшую на подоконнике.

Я поблагодарила его и задала следующий вопрос:

— Нашим читателям интересно, каков сейчас, накануне выборов, расклад сил? Есть ли у вас шансы победить?

— Я не сомневаюсь в своей победе, — уверенно ответил Корниенко, — поэтому-то мои соперники активизировались.

— Это серьезное обвинение, — ухватилась я за его мысль, — вы кого-то подозреваете конкретно?

— Ну, конкретно, конечно, нет, — он понял, что я поймала его, — но у меня нет других предположений. Петров был примерным семьянином, и я не могу себе представить, что он пал жертвой неразделенной любви, например, или каких-то махинаций в сфере бизнеса.

— Ваш основной конкурент на выборах — это лидер партии «Народная власть» Глеб Филимонович Саблин. Вы подозреваете его? — прямо спросила я.

— Во-первых, — выпрямился Корниенко, — Саблин не единственный мой конкурент, есть еще команда губернатора во главе с Федором Дмитриевичем и коммунисты, а во-вторых, у меня нет никаких фактов, чтобы разбрасываться обвинениями в адрес моих соперников. Мы ведем честную борьбу. Во всяком случае — я. — Но вы же только что сказали, что ваши соперники активизировались. Как прикажете вас понимать?

— Я не говорил, что в исчезновении моего помощника замешаны другие кандидаты, а сказал только, что они активизировали свою борьбу за депутатские кресла. Поэтому понимать меня нужно так и только так.

Вывернулся-таки, промелькнуло у меня в мозгу, формулировочка довольно размытая, но смысл ее вполне понятен: «Я не сказал этого, но это так и есть».

— Хорошо, с этим ясно. — Я затянулась и проверила, нормально ли функционирует диктофон. — А вы лично что-нибудь предприняли, чтобы попытаться разыскать Петрова, может быть, он жив и здоров?

— Это исключено, — Корниенко резанул воздух ладонью, — Александр Петрович непременно сообщил бы мне, если бы где-нибудь задержался… А насчет того, предпринимаю ли я какие-нибудь действия… Этим у нас занимаются профессионалы — наша доблестная милиция, и она сейчас прикладывает все усилия, чтобы как-то прояснить ситуацию.

— Вы не отказались бы от помощи других людей, если бы они изъявили желание принять участие в поисках Петрова? — Этим вопросом я расчищала плацдарм для своих дальнейших действий.

— Конечно, конечно, — закивал Юрий Назарович, — мы будем благодарны любому, кто предоставит нам необходимую информацию.

— Когда Петров уехал позавчера с работы?

— Я приехал в штаб сразу после совещания в офисе, это было примерно в половине седьмого, — начал вспоминать Корниенко. — Петров появился около семи. Мы обсудили, как идет сбор подписей, и он сразу уехал.

— Он ездил без шофера?

— Да, — снова кивнул Корниенко, — у нас все по-простому.

— И на какой машине ездил (почему-то чуть не сказала «товарищ») Петров?

— На «Волге», — произнес Юрий Назарович и тут же добавил:

— Но это была его личная машина.

— Он уехал один, — продолжала я интервью, плавно перетекшее в опрос свидетеля, — или с ним кто-нибудь был?

— Да, один.

— Вы знали, куда он собирался ехать?

— По всей видимости, домой, — неуверенно произнес Корниенко, — точно я не знаю.

— У вас и у ваших сотрудников есть охрана?

— У моего заместителя, например, есть, но он оплачивает ее из своих личных средств, а я до последнего времени считал это излишним, — ответил Корниенко, — но теперь, наверное, придется подумать об этом. Борьба впереди нешуточная. Власти предержащие просто так не расстаются со своими теплыми местами.

— Вы считаете, — снова зацепила я его, отвлекшись на время от опроса его как свидетеля, — что, заняв кресло в Думе, тоже получите тепленькое местечко?

— Вы думаете, что поймали меня? — добродушно усмехнулся он. — А вот и нет! Все дело в том, как относиться к месту в Думе. Если на выборы идти для того, чтобы обеспечить себе депутатскую неприкосновенность, то здесь вы правы, место это можно назвать не только тепленьким, но и довольно безопасным. Но я еще раз повторяю, — он говорил теперь громко, как с трибуны, — как коммерсант я вовремя плачу налоги и мне нечего скрывать от фискальных органов или скрываться самому. Моя задача как депутата сделать все возможное…

Минуты три он разглагольствовал о задачах своих и своей партии. Он говорил с воодушевлением, громко и четко произнося слова, и мне показалось, что он в это время и сам верил в то, что говорил. Может быть, я ошибалась.

— ..чтобы все жители нашей области и России достигли такого уровня благосостояния, какой имеют граждане развитых стран, например Америки и Швеции, — закончил он свою помпезную и убедительную речь со всеми присущими подобному демагогическому витийству хорошо отработанными приемами и партийными клише.

— Насчет Америки я поняла, — сказала я. — Союз, а потом и Россия всегда равнялись на нее, а вот насчет Швеции мне не совсем ясно. Может, поясните немного?

— Конечно, конечно, — бодро продолжил Корниенко: видно было, что он оседлал своего любимого конька. — В Швеции ведь, как вам, наверное, известно, — социализм. С человеческим лицом, между прочим. А наша партия социал-демократическая. Мы хотим, чтобы в нашей стране уровень жизни народа был таким же и даже еще выше, чем в Швеции, а в Швеции доход на душу населения один из самых высоких в мире, не считая Арабских Эмиратов и иже с ними, в которых на каждого младенца открыт нефтяной счет в банке.

Мне показалось, что Юрий Назарович может говорить на эту тему бесконечно, и я собиралась уже остановить его, но он вдруг закончил сам. И посмотрел на часы.

— Прошу меня извинить, — сказал он тоном человека, время которого расписано по минутам, — но у меня встреча с избирателями.

— Последний вопрос. Как в семье относятся к вашему решению идти во власть?

— С женой мы давно в разводе, сын живет с ней. Мы с ним часто видимся, и он одобряет мое решение.

Он снова взглянул на часы и поднялся.

— Если хотите присутствовать на моей встрече — милости прошу.

Меня совершенно не прельщало снова выслушивать красноречивые высказывания Корниенко, поэтому, сославшись на занятость (не ты один такой деловой), я спросила:

— Так вы не против, если «Свидетель» будет вести собственное журналистское расследование по факту исчезновения вашего помощника?

— Конечно, конечно, — закивал головой Корниенко, поднимаясь из-за стола, — буду только рад и окажу всяческое содействие.

— Тогда ловлю вас на слове, — я сунула в сумку диктофон и поспешила за Юрием Назаровичем. — Как насчет встречи с сотрудниками вашей фирмы?

— Это еще зачем? — Назарыч непонимающе обернулся в дверях.

— Мы, журналисты, — народ дотошный, — пояснила я, — собираем информацию по крупинкам где придется и как придется. А раз уж вы обещали свое содействие… Ведь Петров, насколько мне известно, работал на одном из ваших предприятий…

— Хорошо, приходите, — как-то без присущего ему энтузиазма ответил Юрий Назарович, — только предупреждаю, на работе нам нужно работать, а не лясы точить, так что покороче, если можно.

6
{"b":"1230","o":1}