ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Обойдя ее, я поспешила к двери.

— А уже смотреть можно? — робко спросила у меня Маринка.

— У меня получается, — ответила я и толкнула дверь. Она опять оказалась запертой. Прижавшись к ней ухом, я прислушалась. Кроме тишины, я не услышала ничего.

— Как ты думаешь, сколько сейчас времени? — спросила у меня Маринка поразительно спокойным голосом.

— Не знаю, но мне кажется, что из галереи уже все ушли. А нас снова заперли.

Маринка промолчала, а я, подумав, что ее вопрос имеет смысл, постаралась разглядеть на своих часиках, что же показывают их стрелки. Хотя действие газа уже кончилось, но малейшее напряжение в глазах вызывало новый приступ слезотечения.

— Посмотрела, сколько натикало? — снова спросила Маринка.

— Сама смотри, я не вижу, — огрызнулась я, начиная уже здорово волноваться и нервничать от безысходности.

Попасть в ловушку и даже не иметь представления, как из нее выбраться! Давненько вы, драгоценная моя Ольга Юрьевна, не вляпывались в такое удовольствие.

— А чем это пахнет? — неожиданно спросила Маринка и зашмыгала носом. — Мне кажется или что-то горит?

Я принюхалась. Действительно, по кабинету поплыл слабый запах гари. Я поняла, что запах идет из-под двери.

— Там что-то горит, — сказала я и, осознав смысл своих собственных слов, вздрогнула от навалившегося ощущения ужаса. — Если мы не выберемся в самое ближайшее время, то потом уже…

— Что?! Сгорим?! — крикнула Маринка и забарабанила кулаками по стеклу:

— Караул! Помогите!

Внезапно она замолчала и, посмотрев на меня, сказала:

— Это ты во всем виновата!

— Не поняла! — удивилась я. — Ты бредишь, что ли, от страха?

— Сама ты бредишь, — огрызнулась Маринка. — Это ты первая закричала, что здесь пожар, когда пожаром и не пахло. Сглазила!

— Тьфу ты. — Я решила не вступать в бестолковую дискуссию и отошла от двери.

— Господи, господи, — Маринка сжала виски руками и закачалась на месте, — если бы здесь был Виктор, он бы все разрулил быстро и молча.., и все прошло бы, как кошмарный сон.

Услышав про Виктора, я едва не вскрикнула и хлопнула себя ладонью по лбу: так долго быть такой дурой, это непростительно, Ольга Юрьевна!

Я подбежала к столу и вытрясла из своей сумки сотовый. Быстро нажав нужные кнопки, я прислушалась к длинным гудкам, доносившимся из трубки.

— Звони в милицию, пусть приезжают немедленно! — закричала Маринка и, подскочив ко мне, затрясла меня за руку, в которой я держала телефон.

— Отстань! — Я оттолкнула ее и услышала, что мне наконец ответили.

— Виктор, — раздался знакомый четкий голос.

Я от волнения даже не сообразила, что нужно говорить, и почувствовала внезапно странное умиротворение, словно мы с Маринкой уже выкарабкались из этой истории.

— Да, — повторил Виктор, и, уже испугавшись, что он сейчас положит трубку, я закашляла и позвала:

— Виктор, нам срочно нужна твоя помощь…

Маринка дернула у меня из рук трубку:

— Срочно приезжай, — заорала она, — нас тут сжигают.., уже одну убили…

— Дай сюда! — рявкнула я и, забрав свой сотовый, кратко и четко изложила Виктору все, что произошло.

— Еду, — ответил он и отключился.

Я сложила трубку и убрала ее в футляр.

— Ну, когда он наконец появится? — с весьма раздраженной интонацией, совершенно не подходящей к ситуации, спросила меня Маринка.

Я пожала плечами:

— Он постарается побыстрее.., а интересно, тут есть противопожарная сигнализация?

Я посмотрела на потолок и, хотя видно было плохо, но мне показалось, что я заметила характерные, похожие на воланы от бадминтона, индикаторы сигнализации.

— Ты думаешь, если она есть здесь, то ее нет в коридоре? — ехидно спросила у меня Маринка. — Она тоже отключена!

Я молча признала ее правоту. Иногда и Маринка говорит верные вещи.

Запах дыма усиливался, теперь уже приходилось радоваться тому, что входная дверь плотно закрыта и сдерживает собою его клубы. Судя по всему, пожар бушевал в галерее серьезный.

Мы с Маринкой прижались к окну, но, несмотря на открытую форточку, даже в этом месте дышалось уже с трудом.

Я пыталась открыть окно полностью, но старые деревянные рамы, покрытые десятками слоев краски, решительно отказались мне подчиниться.

— Да что же это такое, — проворчала Маринка. — Пока он приедет, вся дымищем провоняешь насквозь.., потом и в десяти водах не отмоешься…

— Хорошо, успел бы приехать, пока мы живы. — Я ударилась в самый махровый пессимизм. Ведь запросто могло так получиться, что Виктор приедет, а сделать ничего и не успеет.

От этой мысли стало себя так жалко, что захотелось плакать. Еле сдерживаясь, я начала молча сочинять статью — последнюю в моей жизни. Эффект получился обратный задуманному: плакать захотелось еще сильнее.

— О-оль, а ты о чем думаешь? — Маринка, шмыгая носом, толкнула меня локтем в бок.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на плохо освещенный уличный закуток, куда выходило окошко нашей тюрьмы. Немного помолчав, я честно ответила:

— Мозаику складываю. И пока она ложится плохо. Как, по-твоему, кто все это нам с тобою устроил? Получается, что Жанна, больше некому…

— Да пошли они все к едрене-фене, — взвилась Маринка, — нашла о чем думать! Ты соображай, как выбраться отсюда… Слушай, — Маринкин голос поднялся до торжествующего фортиссимо, — мы еще в форточку не кричали, вот!

Она заскочила на подоконник и прильнула к форточке. Я уже заранее напряглась, приготовясь услышать классический Маринкин крик, но неожиданно Маринка негромко воскликнула:

— О, привет, ну наконец-то!

В это мгновение и без того куцее освещение померкло, и я увидела мужской силуэт около окна.

Виктор, присев на корточки, посмотрел на Маринку и кивнул ей.

…Можно считать большим везением то, что единственное окно кабинета Жанны выходило в тупик между глухими стенами трех старых домов.

В традиционном центре нашего города много таких безнадежных тупичков, происхождение которых никого не интересует, они стали просто местной достопримечательностью и по мере возможности и необходимости используются всеми знающими людьми. Используются в основном, конечно, как бесплатные туалеты.

Получив от меня по телефону информацию, которую я, как ни старалась, а, наверное, высказала сумбурно, Виктор, как всегда, сумел сделать правильные выводы из минимума данных. Не тратя времени на разговоры, хотя Маринка и пыталась, по своему обыкновению, втянуть его в переливание из пустого в порожнее, Виктор быстро осмотрелся и произнес только два слова:

— Понял, ждите.

После чего он поднялся на ноги и исчез в полумраке.

— Куда это он подевался?! — нервно выкрикнула Маринка, стараясь высунуться из форточки, но у нее это не получилось, и она от негодования даже затопала ногой по подоконнику.

Я же решила, что нужно поступить более конструктивно, и, отойдя в глубь кабинета, задержала дыхание, потому что здесь уже почти нечем было дышать, на ощупь подобрала со стола свою сумку и рукой прощупала ее содержимое. Оставить хоть что-нибудь, могущее намекнуть на меня, не хотелось.

— Оля, вот он! — крикнула Маринка, и я опять бросилась к окну.

— Отойдите от окна, — скомандовал Виктор, нагнувшись с той стороны, и сделал резкий жест рукой. Мы с Маринкой не спросили ни о чем, потому что слишком хорошо знали Виктора. Если он что-то говорил, нужно было делать так и не иначе.

Мы с Маринкой отпрянули и встали слева и справа от окна. Послышалось урчание мотора, затем какой-то скрежет, переходящий в звук, похожий на стон, и через несколько минут, показавшихся мне очень-очень долгими, все кончилось. Оконная решетка, изогнувшись, оторвалась от правого откоса.

Мы с Маринкой, поднявшись на подоконник, стали дергать рамы на себя, стараясь открыть наконец-то окно. Задребезжали стекла, закачались фрамуги, но и в этом деле нам помог Виктор. Коротко махнув рукой, он разбил первые стекла и, поддав снаружи, помог внутренним рамам открыться.

17
{"b":"1232","o":1}