ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это все? — спросила я.

— В общем, да, такое же приглашение передали и для Марины тоже. Но ей я пока сообщить об этом не могу, — закончил свое сообщение Сергей Иванович и, в свою очередь, поинтересовался:

— А у вас есть что-нибудь новенькое?

— Есть и горячее, — ответила я стандартным журналистским кодом, — но об этом я расскажу после возвращения. — Тут я не удержалась и проговорила:

— А вы знаете, оказывается, в мире было всего три картины ван Хольмса, написанные им на холсте. А теперь, возможно, осталось только две.

Произнеся эти слова, я равнодушно посмотрела на Бориса Ивановича и была удивлена происшедшей в нем внезапной перемене.

Борис Иванович дернулся, словно его иголкой кольнули, и начал быстро-быстро потирать ладони. По всему было видно, что мои слова его сильно взволновали.

«Очень горячо!» — подумала я и, поблагодарив Сергея Ивановича за звонок, отключилась.

— Извините, а что вы там сказали про Хольмса? — хрипло проговорил Борис Иванович. — Меня как старого искусствоведа это не может не интересовать.

— Пока не имею права раскрывать эту информацию, — ответила я и покосилась на Виктора, — запрещено.

— Мне нужно позвонить, — сказала Жанна и, отойдя от окна, направилась к лестнице.

— Останься, — жестко приказал ей Борис Иванович и сам встал, — я позвоню, а ты развлеки пока нашу гостью, чайку предложи…

Борис Иванович вышел, а Жанна, помявшись, присела на свое прежнее место.

— Я не пойму, чего вы добиваетесь, — тихо сказала она.

Я положила свою давно потухшую сигарету в пепельницу и достала из сумочки новую.

— Дайте и мне, пожалуйста, — попросила Жанна, — за своими идти не хочется.

Мы обе закурили.

— Чего я добиваюсь, я вам не скажу. Потому что не могу, — ответила я. Опасность, грозящая, по моему мнению, Маринке, была хоть и осязаемой, но все-таки гипотетичной. Хорошо бы я выглядела, если б напрямую заявила, что мне нужен Антон, потому что он, возможно, сейчас на свидании с моей подругой, а мне это не нравится. Причем неизвестно, какие отношения у Антона с самой Жанной. Кроме того, история с пожаром, с покушением на нас с Маринкой, с убийством Риты еще требовала своего объяснения, а оно могло быть неожиданным.

— Вы считаете, что я в чем-то виновата? — наконец-то решившись, спросила Жанна, вздрагивая и кутаясь в свой прекрасный халат, будто ей внезапно стало холодно. — Я вас не понимаю, Ольга.

Послышались шаркающие шаги, и в холл вернулся Борис Иванович.

— Все нормально, Ольга Юрьевна, — добреньким голосом сказал он и пристально посмотрел на Жанну, — нашел я вашего Антона, шалопая этакого. Он с вашей сотрудницей в гостях у друзей недалеко отсюда, на турбазе.

Борис Иванович покосился на Виктора и, пожевав губами, больше ничего не сказал.

— Спасибо, — поблагодарила я его и встала, понимая, что теперь уже точно нужно уходить.

Виктор поднялся на секунду позже меня. Борис Иванович, не спуская с него глаз, кивнул, подтверждая сам себе какую-то мысль.

— Вы объясните нам дорогу? — спросила я у него.

— Ради бога, ради бога, — засуетился Борис Иванович, — объясню, пойдемте, если вы спешите. Тут всего-то полчасика или даже меньше будет.

Он проводил нас с Виктором до крыльца и, махнув рукой вдоль дома, показал, куда нужно ехать.

Пожелав нам счастливого пути, он стоял на крыльце до тех пор, пока мы не уехали. Жанна не вышла.

— Я глупо себя вела? — спросила я у Виктора.

Он, помолчав, ответил:

— Нечисто.

— Согласна абсолютно, — сказала я, — но до конца я так и не поняла, в чем тут дело. Но я думаю, у меня будет еще время и возможности покопаться в этом живописном болоте.

Дорога, указанная нам Борисом Ивановичем, круто свернула в сторону от основной трассы, и мы затряслись и запрыгали по нашим классическим традиционным среднерусским ухабам.

Дорога, петляя, вывела нас из деревни, и мы углубились в густые заросли то ли леса, то ли старых посадок.

Уже стемнело, и Виктор, включив фары, только зрительно сгустил темноту за бортом.

— Где же эта непонятная турбаза? — пробормотала я, старательно вглядываясь вперед, надеясь увидеть хоть какой-то просвет между деревьями.

В это время дорога, поворачивая круто вправо, заставила Виктора слегка сбросить скорость, и вдруг с левой стороны, очень близко от нас зажглись две, как мне показалось, огромные и яркие фары. Взревел мотор прятавшегося в засаде автомобиля, и моя разнесчастная «Лада» получила такой сильнейший удар в левый бок, что, вздрогнув и пошатнувшись, накренилась на правую сторону.

Я завизжала больше от неожиданности, чем от страха, — испугаться я просто не успела, — и схватилась обеими руками за верхнюю ручку над дверцей и буквально повисла на ней.

За моим окном мелькнул толстый ствол дерева, и машина, не удержавшись, прислонилась к нему.

Удар повторился, но он прошел уже не впрямую по боку, а немного сзади. Получив это дополнительное ускорение, мы дернулись вперед, и Виктор, не упуская момента, попытался сделать рывок.

На этом наше путешествие и закончилось.

Сбитые с дороги ударами чужой машины, мы залетели на обочину и плотно застряли там.

В который уже раз, не знаю, в десятый, двадцатый, сто первый, Виктор в такой неожиданной и необычной ситуации сумел принять правильное решение.

«Лада» сотряслась еще от одного удара и, заскрежетав днищем, вынуждена была проползти дальше и ткнуться бампером в ствол дерева.

В эту секунду Виктор, словно подброшенный пружиной, рывком открыл свою дверь и, выпрыгнув наружу из «Лады», бросился назад. Через зеркало заднего вида я разглядела, как в два прыжка Виктор добрался до чужой машины, распахнул ее левую дверь и выдернул водителя.

Моя же дверь не открывалась. Я переползла на сиденье Виктора и осторожно ступила на землю.

Как я ни старалась, а все-таки не удержалась на ногах, зацепившись за что-то, упала на колени.

Я встала, правда, здорово перемазалась и, наверное, порвала колготки, но в тот момент меня это не заботило.

Я не знала, что с Виктором, и это меня волновало сильнее всего.

Цепляясь за ручки дверок, я пробралась за «Ладу» и увидала два сцепившихся в жестокой борьбе тела, катавшихся по земле рядом с двумя машинами: моей «Ладой» и незнакомой мне белой «Нивой». «Нива» стояла с включенными фарами, правым углом бампера плотно вжавшись в когда-то такой аккуратный задок моей милой машинки.

Свет в салоне «Нивы» не горел, но я подумала, что, если бы, кроме водителя, там был еще кто-то, то он уже наверняка пришел бы на помощь своему товарищу.

Я приблизилась и увидела, что противник навалился на Виктора сверху. Не отдавая себе отчета в своих действиях, я, прокричав что-то воинственное, прыгнула на этого гада и обеими руками захватила его горло.

Не думаю, конечно, что я смогла бы придушить его, но он отвлекся на нового врага, и в это мгновение Виктор снизу несколько раз ударил его кулаком по голове и сбросил с себя.

Вскочив на ноги, Виктор ударил противника еще раз и, тяжело дыша, посмотрел на меня.

— Нормально? — спросил он, хрипло переводя дыхание.

— Да нормально, нормально, — прокричала я, потому что не могла говорить спокойно, — ты-то как, а?

Он махнул рукой и, пошатываясь, подошел к «Ниве» и заглянул в открытую дверцу.

Тут же он издал какой-то звук и нырнул в «Ниву».

Перешагнув через затихшего водителя «Нивы», я проковыляла по ужасным кочкам и заглянула в «Ниву».

На заднем сиденье лежала Маринка, и Виктор, раскрыв найденную аптечку, доставал из нее бинт.

…Было уже около девяти вечера, когда я, с большущим трудом удерживая «Ладу» в прямолинейном движении, добралась на ней до дома Жанны.

Мало того, что весь корпус моей страдалицы был побит и исцарапан настолько, что его оставалось только поменять, но еще и колеса как-то странно деформировались: создавалось впечатление, что они стали квадратными. Я утрирую, разумеется, но переваливалась моя «Лада» с боку на бок так, словно изображала из себя утку. И получалось это у нее неплохо.

25
{"b":"1232","o":1}