ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Илона встала и налила себе еще коньяку. Взяв фужер, она стала ходить взад-вперед по комнате, пытаясь вспомнить моменты, связанные с Геннадием, и оценить свое отношение к нему. Слов нет, много было хорошего. Но, честно говоря, Илона отдавала себе отчет, что точно так же хорошо ей могло быть и с другим мужчиной. В конце концов, что она зациклилась на этих неотесанных гоблинах, бывших у нее раньше? Есть и более достойные кандидатуры, да и на Шатрове свет клином не сошелся.

Она вспомнила, что в предыдущую поездку с Геннадием в Москву на нее заинтересованно смотрели и другие эстрадные звезды. Кстати, более молодые и красивые. Так что она без мужского внимания в любом случае не останется.

Размышляя таким образом, Илона вдруг поняла, что за все это время, пока длилась вся эта канитель — каких-то два дня, — Шатров стал ей даже неприятен.

Собственно, разговоров о неземных чувствах между ними никогда и не шло. Но раньше ее это особенно не волновало, а сейчас, когда свалилось столько неприятностей, Илона только и мечтала о том, чтобы от них избавиться. А значит, и от Шатрова. И нужно прямо сказать ему об этом. Что дальше морочить голову и себе и ему? В конце концов, бывшие любовники иногда после разрыва могут остаться хорошими друзьями. Она вспомнила многочисленные статьи в журналах о нравах Голливуда. Ничего страшного в этом нет: там сходятся и расходятся, и никто особо не страдает по этому поводу. А у нас..;

Приняв решение, Илона успокоилась и даже повеселела. Она поедет в больницу немедленно и обо всем сообщит Геннадию, скинув наконец с себя этот груз.

Быстро одевшись, Илона вышла из квартиры и на лестничной площадке наткнулась на отца, который тут же встревоженно спросил:

— Ты куда?

— В больницу, сказать Геннадию, что свадьбы не будет! — выпалила Илона.

Болдырев изумленно застыл, но всего лишь на секунду. Потом Дмитрий Александрович рассудительно заметил:

— Я рад, что ты приняла верное решение. Я отвезу тебя туда сам.

Лариса сидела вместе с Карташовым у него в кабинете. Только что закончился допрос Вована Потапова и двух его корешей, которых в это утро тоже задержала милиция. Поначалу они, естественно, отпирались и все отрицали. Но против пластиковой бомбы возразить было сложно. В конце концов бравые оперативники выбили-таки из двух гоблинов показания о том, что они стреляли по машине Шатрова.

О Воване и говорить не приходилось — он должен был проходить по делу как организатор и вдохновитель преступных акций. Карташов, будучи в это утро в ударе, постоянно то ли в шутку, то ли всерьез вешал на Вована обвинения в терроризме, от чего Вован вяло отбрыкивался. После ареста с него вообще слетели вся спесь и боевой петушиный задор.

Сейчас он ругал себя последними словами за то, что его угораздило затеять всю эту возню ради мести какой-то мокрощелке и этому гнусавому шизофренику! Он вдруг с ужасом осознал, что из-за этих недостойных людей он будет вынужден париться на нарах несколько лет. И это в лучшем случае. Потому что под шумок борьбы с терроризмом его вообще могут обвинить в пособничестве исламистам и объявить резидентом Бен Ладена в Тарасове. Он знал, с провинциальных ментов станется…

Но поправить здесь уже ничего было нельзя, и майор Карташов, довольно помахивая папкой с «делом», отправился на доклад к начальству.

— Олег, тем не менее остается открытым вопрос: кто убил Яну Ковалеву? — спросила Лариса, когда он вернулся.

Карташов выразительно посмотрел на нее и ничего не ответил, потому что ответить было нечего.

— Давай посмотрим, кто у нас остается под подозрением. Есть еще бывший муж Яны, некто Дима Ковалев.

— Его уже проверили оперативники из Дольска.

Там все чисто, он как порядочный гражданин мирно трудился на молочном комбинате, когда все это произошло. О том, что он кого-то там нанял, я даже не хочу говорить всерьез.

— Ну что ж, — вздохнула Лариса. — Остаются старые персонажи: Шатров, его окружение, Зверева, Илона…

— Не смеши меня, пожалуйста, — хмыкнул Карташов.

— Олег, много раз бывало так, что самые невероятные версии, выдвигавшиеся мной, оказывались верными. Но я допускаю, что это не тот случай. Тем не менее я постараюсь все-таки поговорить с Шатровым и узнать его мнение на этот счет. Может быть, в деле появятся и другие люди, о которых мы еще ничего не знаем…

— Это дело твое, — пожал плечами Карташов. — По мне, лучше было бы, если б в убийстве сознался Потапов.

— Ты слишком много от него хочешь, — усмехнулась Лариса и встала.

Геннадий Шатров откровенно страдал, лежа на больничной койке. У него болела голова, немели пальцы, ко всему прочему он умудрился простудиться. Масла в огонь подлил и администратор Коротин, который не упустил случая прочитать Геннадию мораль по поводу его непутевого образа жизни.

— Не будет из тебя толку, — категорично заключил он свою обличительную речь.

Шатров, и без того раздраженный, разорался и выгнал Коротина за дверь. Оставшись один, он глубоко вздохнул и решил подумать о будущем. Итак, что он имеет на сегодняшний день? Сплошные неприятности. Сначала на него кто-то пытался повесить обвинение в убийстве. Потом стреляли по машине. И, как выяснилось, именно Илона спасла ему жизнь, поскольку настояла, чтобы они ехали на заднем сиденье, и Григорий принял на себя пулю, предназначавшуюся ему, Шатрову. Спасибо Илоне за это большое. Но… Какого черта он здесь парится на койке, а она даже не удосужится навестить его?

Эта мысль вдруг неприятно поразила Геннадия.

Тут же внутренний голос возразил: «А что бы вы хотели, батенька? На что вы, собственно, рассчитывали? Вы же сами настаивали на отношениях без особых обязательств друг перед другом!» Вот Юлька Зверева наверняка бы здесь и днем и ночью торчала, ему постель поправляла. Шатров подумал, что ему в данный момент хотелось бы больше всего увидеть не Илону, а Юлию Звереву, свою бывшую любовницу, с которой он, похоже, так легкомысленно в свое время расстался…

В это время дверь в палату открылась, и на пороге появился Коротин.

— Геннадий Николаевич, — официально обратился он к Шатрову. — Тут к вам… посетители пришли. Прикажете впустить?

Геннадий, уже открывший рот по поводу того, какого черта Коротин ему надоедает, нахмурился и сделал жест рукой — впускай, мол.

В палату вошла Илона, и Шатров еще больше нахмурился. К тому же он сразу заметил, что на ее лице явно были не любовь и сочувствие, а какая-то озабоченность и деловитость. Чувство радости от ее присутствия он не испытал. А мозг услужливо подбросил еще один маленький нюанс не в пользу невесты — ему показалось, что лицо первой красавицы города не такое уж безукоризненное, что у нее круги под глазами, а грудь вообще куда-то делась — не то скрылась под одеждой, не то вообще была несколько маловата. Просто он раньше этого как-то не замечал.

— Ну как ты здесь? — нервно спросила Илона.

Шатров сразу понял, что это дежурный вопрос, поэтому ответил столь же дежурно:

— Нормально, у тебя как?

— Только что Вована Потапова арестовали.

— За что? — поднял брови Геннадий.

— Взорвать меня хотел, подонок!

— Да ты что!

— Представь себе, крыша у мужика поехала.

— Ну, это его проблемы, — сухо ответил Шатров, уже переставший удивляться криминальным приключениям, в которые попадали в последнее время и он, и Илона.

— Ладно, это неважно, — отмахнулась Илона. — Знаешь, я не хочу отнимать у тебя много времени, ходить вокруг да около. Одним словом… я предлагаю тебе расстаться.

— Это еще почему? — спросил Шатров, но тут же понял, что задал этот вопрос по инерции. У него даже ничего не екнуло в груди, потому что, по сути дела, это не было для него неожиданностью.

— Да потому что из этого не получится ничего хорошего. Ничего путного. Сам посуди — один сплошной геморрой.

— Но ведь это не из-за наших отношений, — продолжал все по той же инерции возражать Шатров. — Всякое же случается в жизни…

25
{"b":"1237","o":1}