ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я просматривала фотографии, где был заснят практически каждый сантиметр поверхности кубка. На одной из фотографий я обнаружила изящно выгравированные буквы «к» и «н», почти еле заметные среди витиеватых узоров.

– Вензель мастера? – уточнила я у собеседника.

– Да, конечно, – поддержал меня Владимир Вениаминович. – Эти буквы как знак автора очень часто используются, так как с этих букв начинаются многие фамилии и имена. Куницин украшал свой множеством завитков, характерных только для него.

– А как вы сами оцениваете стоимость похищенного? – спросила я, немного смутившись, так как понимала, что для коллекционера любой его экспонат является бесценным.

– Если не брать в расчет, что кубок сделан в восемнадцатом веке, то стоимость его не так велика – около трех тысяч долларов, – ответил Владимир Вениаминович. – Авторство кубка не увеличивает его стоимости. Никто из знаменитых особ, имена которых дошли до наших дней, не пользовался этим кубком, поэтому и это тоже не может стать причиной повышения его цены.

Просмотрев остальные фотографии и не найдя больше ничего заслуживающего внимания, я отдала их Владимиру Вениаминовичу, оставив себе только одну – с кубком.

– А еще какие-нибудь работы Куницина вам известны? – поинтересовалась я.

– Та-ак, – задумчиво протянул Владимир Вениаминович. – Колье… Затем кубок… По-моему, где-то у одного английского коллекционера хранится перстень самого Куницина, но точно не знаю. По крайней мере, я заметил его на одной из его выставок. Может быть, он его сейчас и поменял на нечто более ценное… Еще есть у одного нашего соотечественника два-три браслета работы этого автора, но я не знаю, у кого… Да, еще серьги из набора с колье тоже где-то…

– Значит, ни один ваш знакомый коллекционер не имеет его произведений? – уточнила я.

– Нет, – твердо сказал Владимир Вениаминович.

– А кому, по вашему мнению, могут понадобиться работы Куницина?

– Боюсь даже предположить что-то, так как могу повести вас по неверному следу, – ответил Владимир Вениаминович. – Нет, не знаю!

В кабинете воцарилось молчание, тема разговора исчерпалась. Все, что мне было интересно, я узнала, а выслушивать еще одну лекцию по ювелирному делу у меня не было охоты. Пауза затянулась, но тишину нарушил голос Климачева.

– Я могу оставить вам номер своего телефона, если вам понадобится еще какая-нибудь информация, – предложил собеседник.

– Да, пожалуй, это пригодится, – ответила я, записывая номер телефона в свой ежедневник, куда я вложила и фотографию кубка.

Владимир Вениаминович уложил в «дипломат» фотографии и последний номер «Свидетеля», я проводила его до двери своего кабинета и, попрощавшись с ним, возвратилась на свое место.

Маринка заскочила ко мне сразу же, как только Владимир Вениаминович вышел из здания.

– Нажаловался? – полюбопытствовала подруга, усаживаясь на то место, с которого только что встал Владимир Вениаминович.

– Нет, просил помощи, – ответила я.

– В чем?

– Найти украденный кубок!

– Он – спортсмен? – удивилась Маринка, так как Владимир Вениаминович хоть и был подтянут, но его фигуру нельзя было назвать спортивной. – Чемпион России по шахматам?

– Нет, коллекционирует вещички из драгоценных металлов, – объяснила я.

– Что-то я не заметила у него перстенька на пальце, – сказала Маринка.

– Коллекционеры никогда не носят свои экспонаты на пальцах или на шее, а выставляют их на выставках, – заметила я. – И человек с высшим образованием должен бы об этом знать.

Маринка немного обиделась на меня и надула губки. Я же достала из ежедневника фотографию кубка и протянула ее подруге.

– Золотой! – протянула она. – Стоит бешеных денег, да и вещь, наверное, раритетная.

– Раритет не раритет, а стоит дорого, – заметила я.

– Сколько?

– Тысячи три долларов!

– Это недорого, – подумав, сказала Маринка. – Мне вот один кавалер говорил, что подарит колечко стоимостью около тысячи.

– Какой кавалер?

– Да так, один, – задумчиво произнесла Маринка.

– Опять любовь? – с издевкой спросила я, намекая на любвеобильность Маринки.

Маринка, впрочем, как и я, относится к клану одиноких женщин, как говорится – старая дева. Я не испытывала по этому поводу никаких комплексов, Маринка же просто мучилась от одиночества и была в перманентном поиске подходящей кандидатуры для брака. Подруга отличалась еще и тем, что периодически впадала в романтическое состояние, ежели появлялся на примете подходящий объект.

– Кто он? – переспросила я.

– Порядочный, состоятельный мужчина, – обтекаемо описала мне она своего кавалера.

– Возвратимся к теме дня, – предложила я Маринке, боясь, что сейчас она примется рассказывать очередную романтическую историю с ней, любимой, в главной роли. – Кубок хоть и не такой дорогой и ценности исторической особой не имеет, хотя сделан он в восемнадцатом веке, но кому-то очень понадобился, как и колье из столичного музея.

– Это как-то связано с попыткой кражи колье с выставки столичного музея, о чем мы писали в прошлом номере «Свидетеля»?

– Да, – я утвердительно кивнула. – И мне предстоит раскрутить это дельце.

– Ольга, обед скоро, – напомнила Маринка. – Может быть, и обмозгуем все вместе с остальными сотрудниками за чайным столиком.

Маринка собрала все пустые чашки из-под кофе и чая на поднос и вышла из моего кабинета. Пока сотрудники соберутся на запоздавшее утреннее совещание, у меня оставалось несколько минут, за которые я навела порядок на своем рабочем столе, освободив его от большого количества ненужных бумаг – беспощадно выбросив их в мусорку.

Глава 2

Маринка догадалась не только сварить свежий кофе, но и разложить по вазочкам песочное печенье и шоколад. Все члены нашей редакции собрались за чайным столиком у меня в кабинете. Кряжимский уже рассматривал фотографию, которую дал мне Владимир Вениаминович, Виктор сидел молча, а Ромка положил перед собой молодежный журнал и пролистывал его.

– Ольга Юрьевна, я могу сказать с уверенностью, что попытка кражи колье из коллекции музея и ограбление загородного дома Климачева – дело рук одного человека, – сделал вывод Кряжимский, как только я подробно рассказала ему о своей беседе с Владимиром Вениаминовичем.

– В этом и я уже не сомневаюсь, так как интерес у грабителей вызывают произведения одного мастера, да и их непрофессионализм налицо, – добавила я.

– Оль, а, по-моему, украсть вещицу из загородного дома Климачева не так уж и сложно, – заметила Маринка. – Он практически не охранялся, если не считать сигнализации.

– То, что в доме есть сигнализация, грабители могли предполагать, но если бы в доме еще находился охранник, о котором они, по-видимому, не знали, то это осложнило бы дело, – решила я.

– Вы знаете, Ольга Юрьевна, – вступил в разговор Кряжимский, – мне кажется, что Владимир Вениаминович не очень хорошо организовал охрану своего загородного дома, тем более что там содержатся предметы из драгоценных металлов.

– Хотя некоторые экспонаты заслуживают достойного места в музеях, как объяснил мне сам Владимир Вениаминович, но стоимость их не является баснословной, – пояснила я. – В доме, конечно же, были сейфы, но в эту ночь преступникам повезло, так как интересующая их вещица находилась практически на виду.

– Ольга Юрьевна, а почему вы всегда употребляете множественное число при упоминании о преступниках? – поинтересовался Сергей Иванович. – Ведь ничего, указывающего на то, что это дело рук группы людей, я не заметил. Даже сотрудники правоохранительных органов при осмотре витрины и сигнализации музея нашли отпечатки пальцев только одного человека.

– Не знаю, – немного растерялась я. – Может быть, интуиция.

– На одну интуицию полагаться нельзя, поэтому рассматривать следует все варианты, – укорил меня Сергей Иванович.

– Сергей Иванович, если удастся поймать хотя бы одного, то другого он выложит со всеми потрохами, поэтому мне лично неважно количество бандитов, будь их хоть вообще двадцать, – вставила свою реплику Маринка, после чего обсуждение предполагаемого количества участников ограбления закончилось.

3
{"b":"1239","o":1}