ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На мой взгляд, он преследовал какую-то конкретную цель. Позволю себе предположить, что он попытался имитировать собственную смерть на глазах у ничего не подозревающих свидетелей. Для чего это ему нужно? Ответ следует искать скорее всего в недавнем прошлом Кротова, нужно выяснить, чем он занимался после возвращения из армии.

Отдельный вопрос о хозяине катера, об Артуре. Присутствие двух спецназовцев на острове, по-моему, тоже не случайно. Судя по словам Лоры, Артур не выглядел таким уж пьяным. Вполне возможно, что он с самого начала был посвящен в план Кротова. Было бы нелишне разузнать что-то об этом человеке. К сожалению, кроме имени, мы ничего о нем не знаем…

Вот, пожалуй, и все. Конечно, моя схема также грешит искусственностью, но лучшей мне пока в голову не приходит, извините.

– Мне кажется, ваша схема выглядит довольно логично, – возразила я. – Она не более искусственна, чем любая другая версия. Пожалуй, меня смущает вот что – если Кротову были нужны свидетели, а Артур был с ним заодно, почему этих свидетелей так убеждали молчать?

– Им нужно было выиграть время, – объяснил Кряжимский. – Артур знал, что рано или поздно «драконы» все равно проговорятся. Просто до этого он должен был успеть замести следы. И вообще всякая проволочка пойдет только на пользу инсценировке – труднее будет восстановить истину.

– Допустим, – сказала я. – Но со своей стороны предложу еще версию. По-моему, нельзя сбрасывать со счетов Кирилла. Он был оскорблен, избит, изгнан – он вполне мог затаить обиду, каким-то образом вернуться на остров и отомстить обидчику.

– Сложно, – подал голос Виктор. – Он-то не десантник.

– Это верно, – согласилась я. – Версия шаткая. И все-таки надо принять во внимание и ее. А теперь, если ни у кого больше нет предложений, нужно решить, кто чем займется. Самое слабое наше место – Артур. Единственное, что мы знаем – компания садилась в катер на лодочной базе. Но все-таки надо туда наведаться. Возьмешься, Виктор, за это дело?

Виктор молча кивнул.

– Сергей Иванович может навестить Кирилла, – продолжила я. – Ну, а мне остается мамаша нашего героя. А «дракон» Руслан, наверное, может и подождать…

– Почему бы мне к нему не съездить? – с вызовом просил Ромка, оставшийся ни с чем при распределении ролей.

Я на секунду задумалась, а потом сказала очень грозно:

– С одним условием! Ты всего лишь уточнишь адрес Руслана и попробуешь выяснить, когда он бывает дома. В контакт вступать с ним категорически запрещаю!

– Это еще почему? – обиженно спросил Ромка.

– Потому что это будет преждевременно, – объяснила я уклончиво, чтобы не оскорблять нежные тинейджерские чувства. На самом деле я просто боялась, что нашего курьера элементарно могут побить. – Даешь слово, что не будешь проявлять самодеятельность?

– Ну, даю, – неохотно сказал Ромка.

– Тогда по коням, – объявила я. – Встречаемся в редакции.

Я села за руль своей «Лады» и поехала в гости к матери Кротова. Она жила на самой окраине города на улице, носящей название «2-я Прокатная». Улица была застроена обшарпанными девятиэтажками и выходила одним концом на пустырь. Местечко было довольно унылое, и если бы не яркое солнце над головой, здесь было бы совсем неуютно.

Разглядывая номера домов, я медленно ехала вдоль тротуара, украшенного молодыми деревцами, которые здесь не столько зеленели, сколько чахли, и прикидывала – удастся ли застать Кротову дома. Судя по всему, женщина она была еще далеко не старая и в это время дня вполне могла находиться на работе. Придется разузнать у соседей, где она работает, решила я.

Нужный мне дом оказался в самом конце улицы, по соседству с пустырем. Оставив машину напротив подъезда, я вошла в дом. Лифт, к счастью, работал, и не пришлось тащиться пешком на восьмой этаж. В кабине было душно, грязно, а с исцарапанных панелей ко мне взывали краткие, но энергичные лозунги типа «Машка – дура» или «Scoter – это классно!». Молодежь в этом доме не сидела сложа руки.

Мне повезло: Кротова оказалась дома – впоследствии из разговора выяснилось, что она работает на железной дороге и у нее скользящий график. Ей действительно было не более сорока пяти лет. Однако ее заметно старили усталое выражение глаз и седина в коротко остриженных волосах. Встретила она меня в домашнем халате и фартуке – видимо, как раз готовила что-то на кухне.

Моему появлению она нисколько не обрадовалась. Подозрительно оглядев меня с головы до ног, Кротова грубоватым прокуренным голосом осведомилась, что мне нужно.

Я назвалась представителем газеты, не уточняя какой именно, и с преувеличенной вежливостью попросила разрешения побеседовать.

– А что беседовать? – бесцеремонно сказала Кротова, не сводя с меня недоверчивых глаз. – Сроду я с газетами дела не имела. Чего это вдруг? Если вы насчет водоснабжения, то это вам не ко мне надо. Я никаких жалоб не подписывала…

– Нет, я совсем по другому вопросу, – перебила я ее. – Меня интересует ваш сын Слава Кротов. Понимаете, наша газета готовит материал о наших земляках, которые служили в Чечне, и мы хотели бы…

– Он что, натворил что-нибудь? – неожиданно спросила Кротова.

– Почему натворил? – растерялась я. – Говорю же, мы готовим материал о тех, кто воевал в Чечне…

– А от меня-то вы чего хотите? – нетерпеливо перебила Кротова.

– Ну, может быть, вы что-то расскажете о своем сыне, – предположила я. – Какие-нибудь подробности из его детства…

– А тут и рассказывать нечего, – неприветливо сказала Кротова. – Я его, окаянного, можно сказать, одна взрастила, вынянчила, а он вон как мать отблагодарил!

– Простите? – не поняла я.

– А нечего и прощать, – отрезала Кротова. – Он, поганка, как из армии вернулся – так заставил меня квартиру разменять – двухкомнатную, со всем ремонтом. Все сбережения ухнула на доплату! Вот теперь сосу лапу – заработки-то у меня не больно велики… Одно слово – спасибо, сынок!

– То есть он не захотел с вами жить?

– Уж не знаю, чего он захотел и чего не захотел, – сварливо сказала Кротова. – Он о своих хотениях со мной не очень-то распространяется. О своей Чечне он мне и словечком не обмолвился – будто я и не мать вовсе. Одно только – покупай мне отдельную квартиру! Ну, и купила. А уж как он там живет, чем занимается – в известность меня никто не ставил. Он и всегда такой был неугомонный. Все у него какие-то дела, друзья да пакости на уме. Я одна с ним справиться не могла и раньше, а уж теперь и подавно!

– Неужели вы с сыном совсем не общаетесь? – удивилась я.

– А чего ему со мной общаться? – враждебно сказала Кротова. – Ему со мной скучно. Когда деньги нужны были, он еще про мать вспоминал. А так уж, почитай, полгода ни слуху ни духу! Значит, надо понимать так, что денежки у него водятся… Откуда только?

– Неужели вы не можете сказать о сыне ничего хорошего? – спросила я.

Кротова вздохнула и посмотрела на меня снисходительно-участливым взглядом.

– Эх, красавица! – сказала она. – У тебя, видать, своих-то пока нет? Ну, ничего, вот народишь, вырастишь, а там и поймешь – много ли в жизни хорошего… Ничего в ней нет хорошего! Я иной раз целую ночь лежу, вспоминаю, что у меня в жизни было хорошего. Аж голова трещит – а вспомнить ничего не могу!

– Мне кажется, вы все-таки преувеличиваете, – неуверенно возразила я.

– Креститься надо, когда кажется, – равнодушно заметила Кротова. – В общем, ничего у меня для твоей газеты нет, красавица… Ты уж извини, но у меня там суп закипает, давай прощаться!

– Еще один вопрос, – поспешно сказала я. – Может быть, вы хотя бы дадите мне адрес сына? Я хочу с ним сама поговорить.

– Ну, поговори! – усмехнулась Кротова. – Смотри только, как бы он тебя не заговорил! Он ведь до баб охочий – не хуже, чем отец его, паскудник! Ты ему особенно-то не верь, когда разговаривать будешь. Я хоть и мать ему, а честно предупреждаю. Он у меня такой – оторви да брось, одним словом! А живет он в пяти кварталах отсюда – Кузнечный проезд, дом пять, квартира четыре. Я у него и была-то один раз, когда переезжали…

7
{"b":"1240","o":1}