ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Володя с Валерием засуетились вокруг меня, стали наливать все те же капли Зеленина, уговаривая меня выпить их. И я выпила – какой только дряни не пила я сегодня! – и зубы мои стучали о край стакана. Потом Володька сел рядом, обнял меня за плечи, взял за руки, и это подействовало удивительно: я почувствовала, что меня теперь трясет все меньше и меньше. И я даже слышала, как задумчиво, будто самому себе под нос, говорит Валера Гурьев:

– Да… Только этого еще не хватало…

Придя в себя, я решилась взглянуть на Наташу, оставленную во время моей истерики без внимания. Она сидела неподвижно, точно оцепенев. Лицо ее было белым, словно бумага, а широко раскрытые глаза глядели в пустоту. Губы ее едва слышно что-то шептали, словно заклинание. Я не сразу поняла их смысл:

– Он не мог сделать этого!.. Вы слышите?.. Он не мог…

И мы все трое, казалось, готовы были поверить ей. Я взяла ее за руку – они были холодны как лед – и говорила, что, конечно, не мог Игорь совершить всего этого. А что еще оставалось мне делать перед лицом такого человеческого горя? Потом мы долго молчали, беспомощно глядя друг на друга. И молчание это нарушил Валерий Гурьев, наверное, самый умный из нас.

– Ну что ж, – сказал он авторитетно, – что ты видела там Игоря, еще не доказывает его участия в преступлении. Он мог быть простым свидетелем, как и ты, случайно оказавшимся на месте разборки. Заложником, наконец, в руках бандитов.

– А автомат в руках?

– Да автомат… – Валера потер лоб. – Ну автомат могли просто всунуть ему в руки, предварительно опустошив магазин, конечно.

– Ты думаешь, его все-таки подставили? Кстати, он же сам об этом пишет в своей записке, – заметил Валера. – И не верить ему… знаешь, давай оставим милиции. Не беспокойся, версию о том, что он убил Сучкова, милиция раскрутит сама, без нашей помощи. Мы-то должны попытаться вытащить его из тюрьмы, а для этого надо заняться расследованием дела.

– Расследованием? – возмутилась я. – Знаешь, последнее время я расследованиями сыта по горло. И от этого бы с радостью отказалась.

– Тем не менее нам придется им заняться, – сказал Валера спокойно. – Нельзя оставлять человека в беде.

– А если он виновен?

– Тише, Ирочка! – Это сказал уже Володя. – Валера прав: надо вытаскивать Игоря из тюрьмы.

– А кроме того, – продолжал Валера, – ты не представляешь, какую тень бросает это происшествие на твою программу!

Нет, я не представляла! И с удивлением смотрела в лицо Валеры Гурьева. Неужели и впрямь бросает?

– Ты только представь, – продолжал он, – статью в какой-нибудь мелкой левой газетке, которых столько расплодилось в последнее время в городе. «В то время как предприниматель-мафиози в кровавых разборках устраняет своих конкурентов, его жена выступает в популярном ток-шоу Ирины Лебедевой». Ну, каково?

Да, сильно, ничего не скажешь. О таком повороте дела я, конечно, не подумала. И теперь у меня дух захватил от страха. Если такая статья и в самом деле появится, не то что мы новый проект – «Журналистские расследования Ирины Лебедевой», – прежнюю мою программу «Женское счастье» и ту закроют, а то и из телевидения вообще выгонят. Все начальство на меня взъярится: думать надо было, кого на передачу приглашать! А что оно само, это начальство в лице Кошелева Евгения Васильевича, Наташу Горелову мне навязало, про это все забудут. И сам Кошелев в первую очередь. А я одна должна буду за всех отдуваться.

– Ты, Ирина, пока особенно не паникуй. – Валера словно прочитал мои мысли. – Пока что я держу ситуацию под контролем, и кто именно сидит в СИЗО как подозреваемый по делу об убийстве Сучкова – в прессу не просочится. Но это до поры до времени. Неделя, максимум две. За это время мы должны раскопать это дело, найти истинного убийцу. Тех, кто Игоря подставил, понимаешь?

Я кивнула. Да, Валера был, безусловно, прав.

– Самое скверное, – продолжал он, – что ты его там действительно видела. И отрицать это не можешь. Понимаешь, как только в милиции про это узнают, можешь считать, что Игорь уже осужден пожизненно. Никакой адвокат его из-за решетки не вытащит.

– Ну а как же они об этом узнают, если я сама им об этом не скажу?

– Ты согласна врать?

– Ну почему врать? – Я пожала плечами. – Скажу – лежала на полу, ничего не видела. Вот если Игоря кто-то еще там видел!.. Понимаешь, он там как на параде мимо этого трамвая на машине с автоматом в руках проехал.

– Да, это скверно, – согласился Валера, – Игоря мог видеть кто угодно. Твой бородавчатый, например.

– Да! Я пришла в ужас. Бородавчатый ведь там был и все видел. Он сам мне все это сказал.

– А разве бородавчатый знает Игоря? – Валера задумчиво потер лоб. – Ирина, вспомни, он тебе говорил что-нибудь об Игоре?

– Нет, – сказала я уверенно. – Он говорил только, что я должна пойти и все рассказать в милиции. Больше ничего.

– А он вообще Игоря знает? – спросил вдруг молчавший до сих пор Володя. – Может быть, он с Игорем незнаком. Тогда нам и бояться нечего.

Втроем мы уставились на Наташу Горелову, до сих пор совершенно безучастную, не вслушивающуюся в наш разговор.

– Наташа, – сказала я, ласково взяв ее за руки, – постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, есть ли среди ваших знакомых такой человек… с бородавкой на щеке, ростом под два метра. Неуклюжий, сутулый, как белый медведь.

– Или морж, – добавил Валера ехидно. – Только этот морж одет в пятнистую военную куртку, правда, слава богу, не имеет клыков.

Наташа с сомнением покачала головой.

– Едва ли, – сказала она, – у нас с Игорем знакомые все общие. У нас же один бизнес. Среди наших знакомых нет бородавчатых, в этом я уверена.

– Может быть, все-таки запамятовали? – предположил Володя. – Когда-то давно были знакомы, потом раззнакомились, забыли?

Подумав, Наташа опять покачала головой.

– Такую рожу разве забудешь, – сказал Валера. – Такую, раз увидев, до старости в кошмарах видеть будешь.

Слабая улыбка появилась на губах Наташи.

– Нет, – сказала она твердо, – нет у нас таких страшных знакомых, как вы говорите.

– Ну вот и отлично, – сказал Валера, – будем считать, что с этой стороны нам опасность не угрожает. Остается только одно – чтобы наша Ира держала язык за зубами.

– А что, прежде я много болтала? – сказала я, немного обидевшись.

– Нет, не много, – согласился Валера, – но ты уверена, что до сих пор не разболтала ничего ни Лере, ни Галине Сергеевне, ни Павлику?

– Я с ними вообще после этого еще не разговаривала! – заявила я. – Была в шоке, а у них своих дел по горло, не до меня.

– Понятно! – Валера удовлетворенно кивнул. – Тогда на завтра план действий будет такой: вы вдвоем отправляетесь к адвокату и откровенно ему все рассказываете. Пусть он поговорит с Игорем. Пусть потом он вам все расскажет, поговорив с ним. Потребуйте с него это. И запомните: адвокат – это единственная наша связь с Игорем, возможность узнать, что там на самом деле произошло. Видите ли, – тут Валера смущенно улыбнулся, – когда речь идет о подследственном, тут даже я бессилен, ничего узнать нельзя. Менты сразу же запираются, едва начнешь их расспрашивать. Смотрят на тебя как египетские сфинксы и молчат. А адвокат по закону имеет право присутствовать на всех допросах, имеет доступ к материалам дела.

Я понимающе кивнула.

– А теперь, господа хорошие, давайте по домам! – С этими словами Валера поднялся с дивана. – Завтра вам с утра к адвокату, и до этого вам надо бы выспаться!

Я глянула на часы и ахнула: шел первый час ночи. Мы и не заметили, как стремительно пролетело время, пока мы все обсуждали.

Глава 2

– И вы на сто процентов уверены, что видели в том лимузине именно Игоря Горелова, а не кого-то похожего на него?

Спросивший это адвокат, член Тарасовской гильдии адвокатов Сергей Маркович Пацевич, пристально смотрел на меня, ожидая ответа.

– Насколько вообще можно быть уверенным в таких случаях. – Я пожала плечами. – Знаете, до сих пор у меня проблем с узнаванием людей не было. И память на лица у меня вполне приличная, и на зрение пока не жалуюсь.

7
{"b":"1241","o":1}