ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вот ты где, малыш, – сказал он, удостаивая нас с Маринкой только косым взглядом.

– Что вам нужно? – спросил Ромка, и я услышала, как дрогнул его голос.

«Ничего себе, – подумала я, уже более внимательно рассматривая этого визитера, – кто же это такой? Может быть, родственник?» Мужчина по возрасту вполне годился Ромке в отцы или в дяди. Возможно, этим и объяснялась Ромкина робость.

– Мне нужно, чтобы ты не совал свой нос, куда тебя не просят, понял, да? Одну клешню тебе сломали, так это только начало. Постарайся поберечь свое здоровье.

Я резко повернулась к этому наглому гостю, но Маринка опередила меня.

– Вы кто?! – рявкнула она, и я ее прекрасно поняла. После того как тебе едва не сшибли сумочку, потом чуть не уронили, срочно требовалось на ком-то разрядиться.

– Отстань, мамочка, – коротко бросил гость и снова обратился к Ромке: – Короче, пацан, я тебя предупреждал? Но ты продолжаешь свои дела. Придется с тобой разобраться по-плохому.

Мужчина, отведя руку назад, постучал пальцами по стеклу палатной двери. В ответ на эту команду, наверняка украденную из репертуара Куклачева, в палату протиснулись еще два персонажа, отвечающие четкому определению: гоблины. Оба не поражали высоким ростом, но спортивные костюмы, короткие стрижки, сильно развитые надбровные дуги, нависающие над маленькими глазками, не оставляли сомнений в том, что они принадлежат именно к этой разновидности рода человеческого.

Вошедший первым, наверное, был самым отчаянным из этой пары: его нос и лоб украшали старые шрамы, словно когда-то в порядке инициации его качественно повозили мордой по шершавому полу, предварительно рассыпав там пригоршню гвоздей.

– Вот этого малого на костылях в мою машину. Будет вякать – успокоить, – скомандовал седой и отошел в сторону.

Как два бультерьера, в народе называемых свинокрысами, братки переваливающейся походкой подошли к Ромке.

Жертва инициаций пробурчал:

– Ясно. Ну, пошли!

– Одну минутку! – Я удивилась, услышав свой собственный голос, но теперь, когда все внимание обратилось на меня, отступать было поздно.

– А тебе-то что? – спросил меня поцарапанный. – Ты к кому пришла? Вот и вали отсюда.

Ромка был зажат с двух сторон и имел весьма жалкий вид.

– Я пришла к этому молодому человеку, – независимо ответила я и рывком, получившимся у меня довольно-таки нервным, достала из сумки удостоверение.

При виде красной книжечки лапы, захватившие Ромку, отдернулись назад.

– Что это у вас там? – проворчал седой и не спеша подошел ко мне.

Затем, что-то бурча, взял мое удостоверение и раскрыл его.

– Фу-ты, журналюшка! – презрительно оттопырив губу, произнес седой, но, задумчиво посмотрев на своих бультерьеров, махнул им рукой, и братишки отошли на шаг.

– Короче, ты понял, да? – снова обратился седой к Ромке. – Мне придется с тобою поговорить, если снова будешь вести себя невежливо.

Помолчав для солидности, седой негромко добавил:

– Давайте отсюда в отвал, ребята.

Бандиты не выразили никакого отношения к столь быстрой смене команд, просто повернулись и вышли, как безмозглые роботы, не умеющие интересоваться смыслом своей работы, а только тупо выполняющие заложенные в них программы.

За ними вышел и седой.

Мы остались в палате вчетвером. Второй Ромкин сосед как спал или упорно притворялся спящим, так и продолжал благополучно это делать.

Маринка прошла и села на Ромкину постель, брезгливо отодвинув комок одеяла.

– Что здесь происходит? – задала она законный вопрос.

Ромка шмыгнул носом и проковылял до нее. Сесть рядом с Мариной он не решился, прошел дальше, сдвинул подушку к стене и тоже сел, поставив перед собой оба костыля.

– Я, кажется, задала вопрос, – надменно повторила Маринка, глядя прямо перед собой, – долго будешь молчать?

– Да уж, пожалуйста, – согласилась я, пододвинула табурет и села на него. – И давай по порядку. Что там у нас было сначала? Диктофон?

– Это мой диктофон! – вскричал Ромка. – Точнее, ее диктофон! – Он ткнул пальцем в сторону Маринки. – Вот он в сумке лежал, а этот его спер!

Ромка схватил свою расстегнутую сумку и заглянул в нее.

– А журнал оставил, – грустно закончил он.

– А кто это был? – спросила я. – Совсем неизвестный человек?

– Врач, что ли? – переспросил Ромка. – Да понятия я не имею! Я его никогда раньше не видел! А мой лечащий врач совсем другой, и вообще это женщина.

– А толстый – это кто? – продолжила допрос Маринка.

– Это и есть комендант дома, – возбужденно ответил Ромка, – я же вам о нем рассказывал, он еще и там, около дома, мне все угрожал, а вот сюда, вы и сами видели, даже с бандитами пришел!

– Чем ты его так достал? – улыбнулась Маринка. – Сравнил с бегемотом?

– А ни фига! Я просто…

– Короче, как я поняла, нужно уходить отсюда быстрее! – оборвала я. – Даже еще скорее, чем быстрее, мне как-то уже надоели ваши новые знакомые, юноша.

– Да, нервируют, – согласилась Маринка, – ты в знакомствах неразборчив, Роман. Рано тебя выпускать на самостоятельное дело: портачишь с полоборота.

– Да я… да они… – заволновался Ромка.

– Молчать! – крикнули мы с Маринкой одновременно, и я встала с табурета.

Ромка замолчал и жалобно заморгал на меня.

– Собирай вещички, – скомандовала я, – три секунды тебе на это.

– Две, – поправила меня Маринка, – я уже устала ждать.

Мы помогли Ромке встать, повесили ему на плечо его сумку и решили, что до моей «Лады» он пойдет в своем тренировочном костюме – не простудится.

Пока мы шли по коридору, я постоянно оглядывалась, честно говоря, опасаясь, не преследует ли нас какой-нибудь сюрпризик вроде гоблинов или врача-ворюги, решившегося покуситься еще и на мой диктофон.

То, что происходило в этой больнице на наших глазах, явно нуждалось в расследовании, объяснении, проверке и в последующем репортаже. Но, как мне казалось, раскопка этих загадок займет времени примерно столько же, сколько понадобилось Шлиману. Слишком уж все было непонятно, но начинать, наверное, нужно было с дома. Все секреты должны были найти объяснение там.

Мы вышли во двор, и ничего не произошло. Хоть моя машина и не является, разумеется, моей крепостью, но иметь под собою четыре колеса, готовых вращаться в том направлении, куда я скажу, со скоростью под сто километров в час, – успокаивает.

«Ладушка» стояла на расстоянии пяти-семи метров от входа в корпус травматологии.

Справа был выезд из больницы. Там же, справа, чуть в отдалении от «Лады», стояла черная блестящая «Ауди» с тонированными стеклами.

Еще несколько машин попроще – «Жигули» и «Москвичи» – стояли левее моей «ладушки». Наверное, хозяин «Ауди» подумал, что ему неприлично становиться в один ряд с отечественным автохозяйством, и он гордо приземлился в отдалении.

Как только мы вышли на крыльцо, двери «Ауди» распахнулись, и из нее показались знакомые нам гоблинские рожи во главе со своим комендантом. Комендант выполз с правого переднего сиденья машины, гоблины – из задней двери.

– Продолжение следует, – пробормотала Маринка. – Явление питекантропов – два.

– Есть такое впечатление, – так же тихо ответила я. – Достаю свой сотовик и вызываю милицию. Плевать на гордость. Пусть мне будет стыдно. Потом.

– Какая может быть гордость?! – закричала Маринка. – Жизнь дороже!

Мы не стали выходить на дорогу, а так и продолжали стоять на крыльце, глядя, как к нам приближаются недавние знакомые. Комендант остался стоять рядом с «Ауди». Он вынул сотовик и, набрав номер, поднес его к голове.

Взглянув на нас, комендант усмехнулся и повернулся к нам спиной.

Братки неторопливо подошли ближе, и, не поднимаясь на ступени, поцарапанный сказал:

– Ну, в общем, короче, этого парня приглашают в гости. Ничего ему не будет. Поговорят – и пока.

Я переглянулась с Маринкой. Маринка промолчала, а я предельно вежливо поинтересовалась:

– Что значит «пока»? Никуда он не пойдет!

8
{"b":"1243","o":1}