ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Юз Алешковский

Кыш и я в Крыму

1

О том, что мы едем в Крым, я узнал всего за два дня до отъезда.

Мы с Кышем сидели на балконе, и я вдруг увидел своего папу. Он подошёл к дерущимся мальчишкам и что-то сказал им. Мальчишки неохотно подали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

– Что ты им такого сказал? – спросил я папу, когда он пришёл домой.

– Я им сказал: «Дети! Я с сегодняшнего дня в отпуске. Я ждал этот день целый год. Пожалуйста, не омрачайте его. Дайте же друг другу руки! Поверьте мне: жизнь прекрасна!»

– Но ты же ещё вчера не знал про отпуск! – сказал я.

– Да. Тебе известно, что я люблю неожиданности? Так вот, сегодня утром мне вручают в месткоме путёвку и говорят: «Дорогой Сероглазов! Посмотри на себя! На тебе же лица нет. Ты нервный и просто обуглился на работе. Мы не можем допустить, чтобы наш ведущий конструктор таял не по дням, а по часовому графику. Поезжай в Крым!»

Я ещё не успел всё сообразить как следует, а папа уже говорил маме по телефону:

– Ирина, я не шучу… Послезавтра мне необходимо быть в Крыму… Именно с женой и с ребёнком. Ты же говорила, что можешь уйти в отпуск в любую секунду? Говорила. Вот и уходи. Выключи свою электронную машину и уходи. Машине тоже нужно отдохнуть, а то у неё шарики начнут барахлить… Быстрей пиши заявление. Мы с Алёшей упаковали первый чемодан. Как, как? Вопрос о поездке собаки мы обсудим не по телефону. Пока… Да! Жить будете в доме у тёщи моего сослуживца. Я договорился…

– Без Кыша никуда не поеду, – сказал я. – Мне не нужен никакой Крым!

– Ты погоди занимать твёрдую позицию. Вот придёт мама, мы сядем за наш круглый стол и начнём переговоры на самом высоком уровне.

– А ты за кого будешь? – спросил я.

– Я буду за разумное решение проблемы, – сказал папа.

– Тут только одно решение: взять Кыша с собой! И всё! Даже переговаривать не желаю!

– Давай до начала переговоров не заводить их в тупик. Идёт?

– Попробуем, – сказал я, решив ни за что не сдаваться. Потому что я просто представить не мог, как это я уеду в Крым без Кыша.

Я присел около Кыша, приподнял его длинное мохнатое ухо и шепнул:

– Не бойся! Я тебя не предам. А если начнут спрашивать, как ты будешь себя вести, отвечай, что хорошо, обещаний надавай и, главное, посильней виляй хвостом. Понял?

Кыш ничего не ответил и только глубоко вздохнул…

2

До прихода мамы я помогал папе укладывать чемодан. Он сложил в него свои майки, трусики, рубашки, кеды, джинсы и тоненькую книжку, которая называлась «Угрожает ли Солнечной системе тепловая смерть?».

Я, конечно, сразу поинтересовался, что такое тепловая смерть и вправду ли она нам угрожает? Папа сказал, что угрожает, хотя до этого ещё очень далеко, миллионы лет, но если люди вроде меня будут получать по арифметике тройки, а иногда и двойки, то тепловая смерть Солнечной системы наступит гораздо раньше, чем ожидалось. Ещё папа сказал, что если люди вроде меня подтянутся по всем предметам, то через тысячу лет они запустят в небо искусственное солнце, а может быть, даже не одно, а целых три штуки. И тогда в Москве круглый год будет тепло, как в Крыму.

– А пока что, – добавил папа, – позаботься о том, чтобы не получить у моря солнечный или тепловой удар. Найди свою панамку и сделай из доски, которая лежит на балконе, четыре стойки. Ты будешь с мамой на пляже натягивать на них простыню и спасаться от солнца.

– А ты разве не будешь с нами лежать на пляже? – спросил я.

– У дома отдыха свой пляж. Туда не пускают посторонних. Даже детей и жён.

– Почему?

– Потому что таковы тамошние правила. Между прочим, – сказал папа, – я позвоню своему однокласснику Мише Фингерову, он работает в зоопарке, и спрошу, не вредна ли Кышу поездка в Крым, к морю.

– Понимаю, к чему ты клонишь, – сказал я.

– Будь уверен: я тебе не солгу. Что скажет Миша, то и передам. Но как быть, если врачи категорически запретят Кышу ехать?

Папа ещё не раз до прихода мамы и переговоров за нашим круглым столом пробовал обрабатывать меня разумными доводами насчёт Кыша, но я не сдавался, потому что не видел в этих доводах ничего разумного.

– Ты сам, – сказал я, – говоришь, что лучше умереть, чем предать лучшего друга. И я никогда не предам Кыша!

3

Наконец, весёлая и радостная, вернулась с работы мама. Ей тоже подписали заявление об отпуске и завтра должны были выдать отпускные деньги. Папа показал маме путёвку на красивой бумаге и сказал:

– А вам придётся с Алёшей быть дикарями. – Мне показалось, что мама немного обиделась после этих слов, но папа добавил: – Не думайте, что я так уж жажду в дом отдыха. Я с удовольствием не разлучался бы с вами.

– Ты ведь мог отказаться от путёвки, – заметила мама.

– Это было просто невозможно. Местком сказал мне: «Сероглазов, ты у нас самый нервный и справедливый человек. Отдыхай!» Как тут откажешься?

Мы уже кончили ужинать, но я нарочно не вмешивался в разговор. Я терпеливо ждал начала переговоров о Кыше…

Мама начала издалека. Она сказала, что недолгая разлука только укрепляет чувства друзей.

– Не люблю людей, которые нарочно разлучаются для проверки всяких чувств, – заметил я спокойно.

– Он прав, – сказал папа и как-то странно посмотрел на маму.

Тогда мама без долгих слов призналась, что она очень любит Кыша. Но что я себе не представляю всех трудностей, связанных с питанием и проживанием собаки на курортах Крыма.

Мама обрисовала мне тысячу разных трудностей. И переезд, и жару, и солёную морскую воду, и набитые битком автобусы, и невозможность пойти с Кышем в кино и на концерты, и скандалы на пляже из-за того, что пляж не для собак, а для людей, и ещё много чего другого.

– Это будет не отдых, а пытка! – под конец своей речи сказала мама.

Кыш после её слов, еле слышно застонав, вылез из-под круглого стола и с опущенным хвостом печально поплёлся в другую комнату.

– Так. У одного из участников переговоров не выдержали нервы, – сказал папа.

– А ты, я вижу, дипломат! – вспыхнула мама.

– Совершенно верно, – согласился папа.

– Тогда тебе незачем лечить нервы. У дипломатов они крепки, как канаты, – сказала мама.

– Просто мы, дипломаты, умеем себя держать в руках, как бы ни пошаливали нервишки, – объяснил папа.

– Повторяю: я хочу отдохнуть. Вы можете это понять? – спросила мама. – Или вы бесчувственные эгоисты?

– А что значит отдохнуть? – сказал я.

– Это значит: спокойно купаться, загорать, читать, ходить на экскурсии и в кино.

– Выходит, Кыш тебе помешает? – спросил я.

– Не знаю. Ведь мы ни разу не отдыхали вместе.

– Вот и давай попробуем, – предложил я. – Знаешь, какие условия я тебе создам? Ты не будешь беспокоиться ни о чём! А я буду ходить в магазины и на базар. Буду стирать сам свои носки и трусы и, уж конечно, кормить Кыша. И тебе не придётся волноваться из-за меня, как в Москве! Вот увидишь!

– Ты обещаешь без спроса не лазить в море? – спросила мама, начиная сдаваться.

– Слово! – сказал я.

– Ты обещаешь не получить солнечный удар?

– Слово!

– Ты обещаешь не тянуть в рот грязные фрукты?

– Слово!

– Ты обещаешь никуда от меня не убегать и не теряться?

– Слово! – заверил я.

– Хорошо. Ваша взяла, – сказала мама. – Завтра же возьмите справку о состоянии здоровья Кыша. Без неё ему не дадут билет на самолёт.

Я встал на стул, поцеловал маму и сказал:

– Не бойся. Всё будет хорошо. Ты отдохнёшь, как никогда.

– Посмотрим… посмотрим, – ответила мама.

4

Время до нашего отлёта тянулось долго-долго. Ещё дольше, чем последний день четвёртой четверти. И только на трапе, когда папа показывал красивой девушке наши билеты на самолёт, я вдруг почувствовал, что это – правда! Ещё совсем немного, заревут реактивные моторы, и мы полетим в Крым!

1
{"b":"1248","o":1}