ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– А я друг?…

Квинт обернулся. Роксана шла к ним. Даже походка ее изменилась. Она больше не покачивала бедрами, ступала, будто по невидимому канату. Подошла, остановилась. Несколько мгновений все молчали. Казалось, Элий не замечал ее, занятый собственными мыслями.

– Корд с Камиллом починили фургон и пригнали его на оазис. Все уже собираются, – сказала Роксана бесцветным голосом.

Элий бросил взгляд на Квинта и поднялся, сообразив, что надо дать этим двоим несколько минут наедине.

Отошел несколько шагов, обернулся. Роксана стояла, обхватив себя руками, будто ей было очень холодно. Элию показалось странным, что Квинт даже не сделал попытки обнять девушку. Прежде она нравилось фрументарию. Или прошло слишком много времени? Роксана что-то говорила. Квинт слушал.

III

Преторианцы уже грузились в фургон. Корд, перемазанный по уши в масле, рассказывал в третий раз, как починил машину. И как облетел на авиетке вокруг дозором поглядеть, нет ли поблизости Малековых людей. Но нигде не заметил ни соглядатаев, ни погони. Видимо, потеряв надежду, охранники вернулись в крепость.

– Неофрон с Квинтом сцепились, – сообщил Кассий Лентул, подбегая. – Того и гляди, прикончат друг друга…

Дрались они страшно. По-звериному хрипя, норовя каждым ударом покалечить друг друга или даже убить. Роксана стояла подле и смотрела, не делая попытки разнять дерущихся. На мгновение двое мужчин отпрянули друг от друга, переводя дыхание и собираясь с силами. У Неофрона рот был полон крови. У Квинта глаз заплыл, и из носа текла карминовая струя.

– Прекратите! – крикнул Элий. – Или взбесились от жары?!

Они даже не повернулись на крик. Вновь бросились валтузить друг друга. Элий первым опрокинул на песок Неофрона, потом ударил Квинта, и тот скрючился от боли. Бывший гладиатор знал куда бить так, чтобы сразу перехватывало дыхание и в глаза темнело.

Квинт опустился на песок, судорожно втягивая воздух разбитыми губами.

– Вы рехнулись? – повторил свой вопрос Элий.

– Он пустил ее по рукам! – Квинт тыкал пальцем в Неофрона, будто нажимал на невидимый спусковой крючок. – Он заставил ее переспать с десятком солдат. Мерзавец!

– Я ее проучил, – Неофрон сплюнул кровавую слюну. – Она была осведомителем императора. Из-за нее все наши планы пошли к Орку в пасть.

– О чем ты говоришь? – Элий в недоумении перевел взгляд с Квинта на преторианца. – Она попала в плен к монголам… Но при чем здесь…

– Не о монголах речь! Он заставил ее трахаться с гвардейцами.

– Из-за нее пал Нисибис! Это она передала радиограмму, что Элий жив!

– А я настучал вам в свою очередь! Это я, я ее раскрыл! – орал Квинт. – Я сам! Лично! Чтобы перекрыть источник информации. Она обязана была делать то, что делает. А что сделал ты?! Зачем! Элий! – Квинт повернулся к нему. – Как ты позволил такое? – Кулаки Квинта сжимались и разжимались.

Роксана по-прежнему стояла неподвижно. Лишь слабая ядовитая улыбка скользнула по ее губам.

– О чем он говорит? – спросил Элий у нее.

– Не знаю. Кажется, о тебе. – Что-то от прежней дерзкой, надменной Роксаны мелькнуло на мгновение в ее взгляде и пропало.

– Элий был ранен и ничего не знал, – честно признался Неофрон.

– Но знал Рутилий. – Роксана выглядела почти невозмутимой. Бешенство Квинта казалось неестественным, почти преувеличенным рядом с ее спокойствием.

– Рутилий погиб, – напомнил Неофрон.

– Зато ты жив! – заорал Квинт. – Я оставлю тебя в пустыне, брошу на растерзание Малеку…

– Да прекрати ты! – равнодушно пожал плечами Неофрон. – Я немножко поучил бабенку. Из-за нее погибло столько ребят. Я заставил ее ублажить нескольких мальчишек перед тем, как их прикончили варвары. Или тебе, Роксана, не понравились наши ребята? Клянусь Венерой, все они были предупредительны и нежны. А один чуть не плакал от восторга, и клялся, что женится на ней, если вернется в Рим. К сожалению, он остался в Нисибисе. Свои ошибки надо искупать. А уж после, когда она попала в плен, ее трахали по очереди Малековы прихвостни. Так что не все ли равно, сколько человек ее поимели – десять или двадцать. Вагина выдержала – можешь туда засунуть свой меч.

Квинт выхватил из кобуры «магнум». Элий успел толкнуть фрументария под руку. Выстрел прозвучал, но пуля ушла в небо.

– Вот и плата за воспитание! – пожал плечами Неофрон. Кажется, он ничуть не испугался. И не удивился.

Роксана, видя, что драка закончилась несколькими зуботычинами, ушла. Ее не интересовало, что эти трое наговорят друг другу. Квинт уже не убьет Неофрона – это было ясно.

– Я как глава этого маленького отряда вдали от Рима, – сказал Элий, – приговариваю тебя, Неофрон, к изгнанию. Десять лет ты не имеешь права на возвращение. И рядом с нами не желаю тебя видеть. Как только мы выберемся из пустыни, ты уйдешь.

– Но… – начал было Квинт.

– Я уйду, – неожиданно почти охотно согласился Неофрон. – Но ты не имеешь права никого ни к чему приговаривать, Элий. Или ты не слышал, что сказал Квинт? Нас всех приняли за мертвецов. Нас оплакали, нам воздвигли кенотафы. Ты еще не забыл право? Отныне мы не римские граждане. Мы изгои. Мы даже не имеем права носить тоги. Ты – варвар, Элий. И теперь только Риму решать, сколько лет нам шляться вдали от родного порога. Но я уйду. Я даже не буду выбираться из пустыни вместе с другими. Уйду один. Позволит Фортуна – спасусь, нет – погибну.

Он повернулся и демонстративно пошел к водоему. Элий решил, что это только жест. Но через несколько минут силуэт Неофрона с мешком за плечами мелькнул на фоне золотистого горба дюны и исчез.

Квинт уселся на песок, обхватив голову руками. Элий подошел к нему.

– Я хочу тебе сказать… – начал было он.

– Уйди, – выдавил Квинт. – Очень прошу тебя, уйди.

Элий не настаивал и отправился искать Роксану. Та стояла на верхушке дюны и смотрела, как Неофрон движется в фиолетовом провале, взбираясь на очередной песчаный холм. Сейчас он поднимется, перевалит через хребет и скроется из глаз.

– Чтоб он сдох, чтоб он сдох, чтоб он сдох, – повторяла она.

– Роксана! – окликнул ее Элий.

Она оглянулась.

– Я курю. – Она улыбнулась отстраненно. – Корд привез табачные палочки. Какая прелесть! Кофе и табачные палочки.

В сухом воздухе пустыни свет ложился яркими пятнами, и рядом со светом сразу возникала коротким чернильным росчерком тень. Здесь только свет и только тень – без полутонов и рефлексов, без голубоватых туманов, здесь нет нужды в лессировках. Свет и тень, а меж ними ни малейшего зазора. Нет оправданий и извинений, только проступок и неминуемая кара, и даже слово адвоката кажется неуместным на хребтине песчаной дюны, отделяющей белое от тьмы.

– Почему ты не рассказала мне о выходке Неофрона раньше? – спросил Элий.

Роксана пожала плечами:

– Зачем? В маленьком кружке пленных началась бы свара. Это было бы на руку Малеку. Я не стала ничего говорить. А теперь я чуть-чуть отмщена.

– Но ты рассказал это Квинту.

– Он бы все равно узнал. Рано или поздно. Лучше раньше.

– Ты хотела, чтобы он отомстил обидчику. Тебе плевать на Квинта.

– Если честно, то да. Можешь передать ему мои слова.

– Я не передаю никому чужих слов.

– Ладно-ладно, я знаю – ты благороден, Элий. С тобой можно даже играть в морру в темноте. Но меня тошнит от твоего благородства. А тебя самого не тошнит? Ведь мы с тобой схожи. А? Нас обоих оттрахали. Что ты чувствовал, когда полз под ярмом? Когда тебя хлестали плетью?

Он не удивился ее словам: обида ее переплавилась в яд.

– Тебя радует мое унижение? Но этой радостью ты унижаешь только себя.

– Пустые слова. На твоем теле скоро не останется живого места от ран, а ты болтаешь о пустяках, Элий.

– Я – гладиатор, Роксана. Я не болтаю, а дерусь.

– За что?

– За победу.

– Пока что ты мало похож на победителя.

– Мы вернули себе свободу.

– А сколько мы потеряли? Неужели ты думаешь, что молоденькая женушка терпеливо ждет тебя в Риме, и еще не пустила к себе в постель какого-нибудь красавца-гвардейца? Если ты в этом уверен, то наверняка свихнулся. Но несмотря на то, что с мозгами у тебя явно не в порядке, ты мне нравишься, Элий. А я нравлюсь тебе?

39
{"b":"1250","o":1}