ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Надо признать, Ноэль обвел Атлантиду вокруг пальца. А впрочем, почему Платон так стонет? Откуда столько горечи, к чему столько воплей? Если тебя обидели – дай по физиономии. Если сподличали крупно, так, что не дотянуться до морды – мешает охрана и тысячи парсеков расстояния, – то пошути как можно удачнее и пройди мимо. О собственной глупости не стоит сокрушаться, потому что она своя, родная; чужой подлостью не стоит возмущаться, потому что она не твоя – чужая. Свою глупость отбрось, как старые ботинки, а чужая подлость пусть останется при владельцах, не брать же ее себе. Да, рассуждать легко… Но когда у тебя из-под носа крадут твое лучшее открытие! Атлантида в ярости стукнул кулаком по собственной коленке. Больно! Лучше бы Ноэль свистнул у него тысячу кредитов… Хотя он и так обошелся Платону не в одну тысячу, а в целых пять. И еще украденный глайдер… Вот-вот, доброта-это очень дорогое удовольствие. Старая истина.

Хватит нервничать. Надо немного посмеяться. Поиронизировать…

Пошутить…

Не шутилось.

Сейчас стоит подумать о проблемах и о том, как их решить. А какие проблемы? Если Ноэль выдаст теорию Платона за свою, то у профессора Рассольникова останется только одна проблема – закрытый счет в банке “Лионский межпланетный кредит”.

Аристократизм его трещал и осыпался штукатуркой со старой кладки. Бывает в археологии такое: расчистишь какую-нибудь удивительную фреску на стене полуразрушенной виллы, роспись – будто вчера сотворенная, краски свежи, рисунок совершенен. Уберешь песок и почву и любуешься. Но чуть подует ветерком, чуть смочит дождичком – и нет уже ни живописного слоя, ни штукатурки – осталась лишь пошлая кирпичная кладка.

А над Атлантидой пролился очень даже сильный дождь… Да еще с дурным запашком. Ни краски, ни штукатурка не выдержат. Хорошо, если кирпичи сдюжат. Глина, она ведь универсальна… Глина, из которой лепят горшки не боги.

Надо поскорее вернуться на Немертею.

3

Платон долгохонько ползал по паутине новостной системы – информация о звукоэлементах, о связи цивилизации Демертеи и Ройка, о нуль-порталах нигде не мелькала. Ничего из тайн, известных Ноэлю, которыми он мог поделиться с мировой общественностью гораздо раньше, чем Атлантида.

Объяснений напрашивалось два. Первое – Ноэль не выбрался из пустыни. Второе – беглец почему-то не хотел публиковать информацию… Было, правда, еще одно: Ноэль не собирался перебегать дорогу Платону и благородно уступил профессору право сообщить миру о своих открытиях. Это третье объяснение не устраивало Атлантиду. Слишком благородно. А в бескорыстное благородство – даже благородство аристократов – Рассольников не верил. Сам был слишком аристократичен. Но и первые две гипотезы тоже нельзя назвать удачными. Итак, ясно одно: право первооткрывателя Платон сохранил за собой. Выяснив это, археолог немного повеселел. Первым делом связался по тахионной связи с профессором Биттнером и заявил, что у него есть информация по Немертее, причем чрезвычайно интересная. После чего, заказав все возможные системы охраны, выслал краткий конспект своей статьи по немертейской цивилизации для немедленной публикации на собственном сайте и на сайте новостей МГАО – пусть только профессор Брусковский попробует помешать! После этих, приятных, по сути, хлопот, Платон, чтобы еще больше поднять настроение, отправился в ближайший бар и заказал стаканчик текилы. Грызя дольку ядреного лимона, Атлантида пришел к выводу, что Ноэль слишком торопился на Немертею и не собирался тратить время на столбление “участка” на сайте новых открытий. Так что Платону тоже стоило поторопиться с возвращением. Но, даже очень спеша, нельзя забывать об имидже. Пришлось потратить целый час на поход в лучший магазин Ройка и покупку двух белых костюмов. Затем Атлантида зафрахтовал челнок для полета на Немертею, закупил дополнительное оборудование. И сдал найденный звукоэлемент в камеру хранения под десятым шифром сложности. Что-то он еще не сделал, что-то упустил…

Он направился в музей вертикальных гробниц и оставил записку для Кати. “Буду в день голубого цветка. Целую. Будем есть псевдоскунса”. После чего из центра связи связался с Немертеей. К его удивлению, ему сразу ответили. На экране появилась физиономия Андро. И как всегда, на глазах слезы. – Платон, ты жив? Какое счастье!

– А ты меня похоронила?

– Мы с Кресс не знали, что и думать. Ты исчез вслед за Ноэлем. Мы связались с Ройком. Но там о вас ничего не знали. Ага, связались! А у Платона связи не было – хоть тресни!

– Хорошая связь? – не без злорадства поинтересовался он. – Ты выходишь с моего компа или со своего?

– Со своего. – За спиной у нее маячил какой-то однообразный голубоватый фон. Интересно, где она сейчас находится?

– Ясно. – На самом деле никакой ясности не было. – Наверняка каналы наложились – мой заблокировали, как неуплаченный, а ты благоденствуешь, красавица.

Андромаха пропустила замечание мимо ушей.

– А где Ноэль? Он с тобой?

– Он смылся. Я ему не нянька, – зло ответил Платон.

– Кресс расстроится, бедняжка.

– Не стоит. Он был жив – здоров, когда я видел его в последний раз. К тому же можешь передать Кресс – у него вновь отросли волосы.

– Так быстро?! – Андро удивилась.

– Да, такая шикарная серебряная растительность…

На прилагательное серебряная она не прореагировала. Может, поняла как синоним “седой”? Или Давно знала, что волосы у Ноэля серебряные. Атлантида спешно отключил связь – в этот момент ему пришла очередная блестящая идея. И рядом очень кстати не оказалось Ноэля, тот непременно бы заявил, что именно так он и думал уже много-много лет подряд.

Платон помчался назад в музей вертикальных гробниц.

– Я – профессор Рассольников, веду раскопки на Немертее, – он немедленно кинулся в атаку на какую-то сухопарую дамочку в холле. – Мне срочно надо проверить одну догадку. Я должен осмотреть волосы мумий.

Ученая дама изумилась. Трудновато было ей втолковать, что для проверки своей теории ему необходимо знать состав волос хранящихся в музее останков. Однако имя профессора Рассольникова что-то еще да значило. Хотя бы на окраине Галактики. В хранилище музея его допустили. У покойных обитателей Ройка (или Немертеи?) оказались самые обычные волосы – черные, рыжие, иногда светлые. Чуть толще, чем у землян, но довольно близкие по строению – те же роговые производные кожи, связанные с потовыми и сальными железами. Серебряных не было ни у кого.

Атлантида вернулся в холл. Подумал о Кате. Но Катя здесь не работает. Работает Катрин. Что, если это в самом деле связная Бродсайта, как утверждал Чистюля? Платону почему-то не хотелось подозревать толстушку. Он всегда немного жалел некрасивых женщин. Так – исключительно из великодушия аристократа. Аристократ должен обращать внимание на женщин и животных. И потому может их немного жалеть – именно немного, чтобы не выглядеть смешным.

– Я могу увидеть Катрин? – спросил он все ту же тощую особу.

– Да вон же она!

Атлантида глянул на стоящую возле стенда с новыми экспонатами женщину. Перед ним была Катя… Нет, не она, конечно, эта ростом пониже. И лицо покруглее, а в остальном – его черноволосая черноглазая красотка. Белая искусственная кожа, черные пряди, волной спадающие на плечи.

– Вас сегодня не узнать! – почти искренне восхитился археолог.

– Я же запретила вам приходить сюда! – напомнила Катрин, но без прежнего гнева, и даже кокетливо пригрозила Платону пальчиком. Видимо, внешность скорректировала и характер.

– Если бы я не пришел, то не увидел бы, какой вы стали красавицей.

Она кокетливо хихикнула.

– Нy конечно, я же сделала биокоррекцию! Это самый популярный облик в этом сезоне. Салон “Клеопатра” – очень стильный и не такой уж дорогой.

– Вы очаровательны. Позвольте поцеловать ручку. – И он галантно чмокнул маленькую ладошку. – Теперь я верю, что мы с вами обедали в ресторане. – Хотя на самом деле в это не верил.

– Вы опять хотите меня пригласить?

55
{"b":"1252","o":1}