ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

По сходням темнокожие грузчики в одних набедренных повязках несли деревянные ящики. У наблюдателя был необыкновенно острый глаз, и он разглядел, что ничьих клейм на ящиках нет. Две контубернии [77] преторианцев охраняли прибывший груз. И это лишний раз убеждало наблюдателя, что содержимое ящиков бесценно. Он смотал удочку и поднялся. Ноги его были обуты в огромные бесформенные сапоги.

День был жаркий, и вигил, расхаживающий по набережной, обливался потом, и то и дело доставал платок и отирал лоб. Уже дважды он посылал мальчишку за прохладительными напитками к ближайшему лоточнику, но шипучая ледяная вода приносила облегчение лишь на несколько минут. И потому вигил не сразу обратил внимание на нелепого человека в просторном плаще и огромных сапогах. Незнакомец ковылял, обходя по кругу стоящие вереницей грузовики. Охранники почему-то не обращали на странного типа внимания. Наоборот, он что-то орал им, и они хохотали в ответ. Вигил подошел ближе.

– Эй, ребята! – кричал человек в плаще. – А вы слышали историю про чудака, который пожелал, чтобы у него никогда не болели зубы? Представьте, гладиатор выиграл для него это желание. Через месяц все зубы у счастливчика вывалились, так что маята от зубной боли ему больше не грозила.

Преторианцы загоготали.

В этот момент один из грузчиков, который так же давился смехом, уронил ящик, и плиты набережной посыпались куски черной руды. Жирным тусклым блеском она напоминала смолу. Пока незадачливый грузчик и трое его товарищей собирали куски породы в разбитый ящик, человек в плаще наклонился и схватил один из черных осколков.

– Что ты здесь делаешь, доминус? – обратился к странному человеку вигил.

Тот спешно отскочил в сторону – ну точь-в-точь дикий козел.

– Ничего особенного – развлекаю наших доблестных воинов.

– Без специального пропуска подходить к этим грузовикам запрещено. У тебя есть пропуск?

– Ага, есть… – хихикнул незнакомец и откинул со лба капюшон.

Вигил увидел широкую физиономию с растрепанной бородой и такие же взъерошенные курчавые волосы, меж которых торчали маленькие рожки. Вигил опешил. Соглядатай скинул плащ и сапоги. Козлоногое существо кинулось прочь, резво перепрыгивая через ящики и бухты каната. Вигил кинулся следом – но куда там! Козлоногий уже исчез в лабиринте бесчисленных портовых складов. Центурион преторианцев, охранявших груз, подбежал к растерянному вигилу.

– Кто это был?

– Не знаю… Но мне показалось – сам бог Фавн.

– Глупец! Это какой-нибудь актеришка загримировался под бога. Помни – груз в ящиках находится под специальным надзором императора.

Фавн тем временем уже мчался по узким улочкам, все вверх и в гору, петляя и уходя от погони, которая прекратилась еще в порту. Наконец он перемахнул через ограду и очутился в саду. Он уселся на мраморную скамью в тени огромного платана, и захихикал, довольный. Отдышавшись, Фавн раскрыл ладонь, чтобы получше разглядеть похищенный камешек. И обомлел. Вместо руки с тонкими длинными перстами истинного артиста, он увидел скрюченную лапу гарпии, сжимающую черный камень. От рождения Фавн уродлив, козлоног и рогат. Но руки у него красоты несравненной. Какие и должны быть у музыканта. А теперь?! Что он будет делать этими корявыми, отвратительными когтями? Рыть землю? Царапать звериные морды?…

В ужасе Фавн зашвырнул проклятый камень подальше, и, всхлипывая и причитая, повалился на землю – огромный, поросший рыжеватой шерстью уродливый бог, любитель безудержного веселья и песен. Будь проклят черный камень и тот, кто извлек его из недр земли, похитив из тайников богини Теллус! Они заплатят за все, в том числе и за изуродованные руки Фавна.

VI

Храм Фортуны в Пренесте огромен и стар. Здания в несколько ярусов, галереи и водопад грандиозной лестницы. Поднимешься по ступеням – и судьба твоя изменится непременно. Глянешь на пол храма, на удивительную мозаику, где суденышки с косыми парусами скользят по водам Нила, а бегемоты и крокодилы резвятся вокруг – и поймешь, как прекрасна жизнь, если к тебе благосклонна Фортуна. Вопрос лишь в том, какую жертву принести на алтарь, украшенный по углам крылатыми Никами, чтобы капризная богиня соизволила тебе помочь.

У подножия мраморной лестницы устроилась в тени кипарисов пожилая торговка цветами. Две матроны в новомодных красно-желтых платьях беседовали, перечисляя имена многочисленной родни и справляясь поочередно о здоровье каждого племянника и о надеждах на брак многочисленных племянниц. Фабия стала подниматься. И вдали меж зеленых Альбанских гор и гор Вольсков возник сверкающий осколок моря. Сколько раз на римских пинакотеках можно было увидеть этот пейзаж, столь любимый италийскими живописцами. Но Фабию не интересовала красота гор и далекого моря. Она накинула на голову край паллы и положила в огонь пучок ароматных палочек. Пламя неохотно принялось обгладывать их, струйка дыма потянулась вверх. Богиня принимала жертву. Лично ее, Фабии, безмолвное и безличное подношение. Ибо губы Фабии были плотно сомкнуты. Она не осмеливалась пока ни о чем просить богиню.

Наконец палочки догорели. Тогда Фабия склонилась к самому алтарю и, ощущая кожей жар тлеющих углей, прошептала:

– Об одном прошу: оставь ей жизнь. Она сотрет эти ужасные слова, и ничего страшного не произойдет. Очень прошу. Ее зовут Летиция. Летиция Кар. Запомни.

Через несколько минут Фабия шагала уже по дороге, не оглядываясь. У нее было чувство, что кто-то идет следом, прячась в тени навесов из виноградных лоз. Фабия сделала над собою усилие, чтобы не ускорить шаг и не оглянуться.

Шорох шин заставил ее отскочить в сторону. Открытый роскошный «кентавр» выпуска семьдесят второго года остановился подле. Человек, сидящий за рулем, распахнул дверцу.

– Боголюбимая Фабия, какая глупость, – расхаживать пешком по такой жаре. Неужели не могла сказать, что отправляешься в храм? Я бы с удовольствием тебя подвез.

Фабия, с трудом подавив испуг, попыталась улыбнуться:

– Думала, ты занят, Марк.

– Я занят! – знаменитый актер изобразил неподдельное удивление. – Чем, скажи на милость, можно быть занятым в этой глуши? Дорогая, хватит препираться, садись, и я отвезу тебя к себе на виллу.

– Ко мне, – поправила Фабия, усаживаясь на обитое белой кожей сидение.

– Ко мне, – настаивал актер. – Я приглашаю тебя на обед. Мне предложили роль Траяна Деция в новом фильме, который будет снят по твоей книге.

«Кентавр» не катился, а плыл, невольно начинало казаться, что все в этом мире не так уж и плохо.

– Но книга еще не написана, – попыталась протестовать Фабия.

«И никогда не будет написана», – хотела добавить она, но сдержалась.

– Зато контракт заключен. Тема сейчас популярна. Достаточно сказать, что Тит Макрин тоже пишет библион о Деции. Или ты хочешь, чтобы я играл роль в кино по его сценарию?

– Нет, не хочу.

– Вот и я не хочу, – рассмеялся Марк Габиний. – Так что отправляемся ко мне на обед. И никакие отговорки не принимаются. Кстати, Гай должен скоро вернуться домой. Юний Вер заклеймил для меня это желание.

– Но Гаю как будто нравилась его работа.

– Зато мне она не нравится. Слишком много тайн. Едем ко мне и поговорим о наших детях. Как Летиция? Я слышал – она поправляется?

Фабия кивнула в ответ. Сейчас ей не хотелось веселиться и принимать ухаживания знаменитого актера, которые в другое время доставили бы ей удовольствие. Она непрерывно думала о своей глупой девочке, которая неведомо где подвергается смертельной опасности. И Фабия ничем не могла ей помочь, кроме как просить Фортуну защитить Летицию и дать возможность искупить свою вину.

VII

Машина упала в реку вверх колесами. Сквозь разбитые стекла внутрь хлынула вода. Течение было быстрым, и Вер почувствовал, будто сильные руки ухватили его и поволокли. Сквозь плотную зелень воды он заметил мелькнувшую тень. Кто-то выбрался из машины. Скорее всего, это был гений, потому что впереди на фоне зеленого диковинной водорослью змеилась пурпурная полоса. Вер ухватил ускользающую тогу за край. Затем сильно оттолкнулся ногами и выплыл из машины, увлекая Элия за собой. Лучи солнца пронизывали изумрудную воду. Холод глубины уже не казался таким пугающим: речная богиня приглашала друзей остаться у нее навсегда. Но Вер не поддался на уговоры и всплыл на поверхность, вытянув за собой друга. Во время падения Элий ударился головой и потерял сознание. Теперь он начал приходить в себя. И в обычное время пловец из Элия был никудышный, а сейчас он наглотался речной воды и все время захлебывался и кашлял.

вернуться

77

Контуберния – отряд в восемь человек.

30
{"b":"1254","o":1}