ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Преступный симбиоз
Арктическое торнадо
Проклятое ожерелье Марии-Антуанетты
Держите спину прямо. Как забота о позвоночнике может изменить вашу жизнь
П. Ш.
Экспедитор. Оттенки тьмы
Сыщик моей мечты
Ведьмы. Запретная магия
Эффект Люцифера. Почему хорошие люди превращаются в злодеев
Содержание  
A
A

– Кто-нибудь слышал последний анекдот о Цезаре? – оживился Кумий. – Он отправился с Субуру, но не смог трахнуть ни одной шлюхи, потому что у него не оказалось фаллоса.

– Кумий, твоя шутка не эстетична, – одернула его домна Сервилия.

– О, ныне поэзия – это все, что не эстетично, домна. Таков наш век.

– Мы сами его сделали таким, – вздохнул оратор. – О где она, божественная, навсегда утраченная Эллада, родина великого Искусства.

– Все там же, – сказал Вер. – И железнодорожный билет до Афин стоит триста сестерциев.

VIII

Эту комнату Небесного дворца боги, гении и смертные (если таковым дозволялось бывать во дворце) всегда обходили стороной. Здесь даже небожители старались не говорить лишнего. Да, сюда, потрясая перуном, мог вторгнуться Юпитер и потребовать, чтобы срочно изменили судьбу какого-нибудь смертного. Порой Минерва долго вела беседы, указывая хозяйкам комнаты на логические ошибки в их узорах. И часто Венера, разъяренная, появлялась здесь и, грозя немыслимыми бедами, требовала распустить пряжу. А вот Купидон не являлся никогда. Но каждый его выстрел заставлял прях связывать друг с другом самые неподходящие нити.

Да, боги не любили здесь появляться. Ибо комната эта принадлежала трем Паркам, суровым старухам, властительницам судеб. В зависимости от узора бесконечного полотна, что ткали они, не покладая рук, складывалась жизнь смертных. И Парки не любили что-либо менять в своем рукоделии. Ну, только, если боги очень настаивали, но и тогда… Когда-то очень давно, еще до Гомера, место Парок занимала одна-единственная Мойра, она ткала свою непрерывную нить судьбы, и сам Зевс, которого нынче именуют Юпитером, не мог ничего сделать с Мойрой, ибо не мог совершить ничего несправедливого и неразумного. Но потом боги приобрели полную свободу, а Парки вплотную занялись людскими судьбами, и справедливость больше не влияла на их замысловатую пряжу, но лишь прихоть и злая ирония трех старух определяли человечью судьбу. Да, боги больше не зависели от этих трех старых богинь невысокого ранга. Но боги порой зависят от зависимости других; и до боли обидно ощутить бессилие там, где ты мнил себя всемогущим.

Клото, самая младшая из Парок, пряла пряжу. Лахесис вытягивала нить, назначая человеку жребий. Антропос, когда ей того хотелось, безжалостно перерезала нитку. С утра до вечера и с вечера до утра ткалось замысловатое полотно. Люди не всегда верно представляют работу Парок. Почему-то они воображают, что судьба каждого необыкновенно интересует этих богинь. На самом деле Парки равнодушны к большинству людей. Зачастую они просто не успевают следить за всеми судьбами. Уже происшедшие события связывают узлы сами собой. И сплетается узор, неотвратимая сеть для простого человека. Судьбу зачастую определяют события заурядные. Своей многочисленностью они задавливают смертного, как снег засыпает путника на склонах Альп. Очередной закон сената, землетрясение, смерть патрона, болезнь родителей, начало войны или новый договор с виками, предательство друга, надменность любимой, болезнь ребенка – и жизнь от рождения до смерти определена другими, и сам человек так мало может в ней изменить.

Большинство нитей шерстяные – пошлая неинтересная судьба. Они рвались, не вызывая у Антропос ни капли интереса. Но порой в ткань вплетались нити серебряные – за хитрым узором серебра старухи следили с любопытством, то и дело подправляя узор. И, наконец, время от времени посверкивало там и здесь золото. Золото было под особым вниманием старух. Прежде, чем перерезать золотую нить, Антропос докладывал об этом самому Юпитеру, когда он проявлял к работе Парок интерес.

Но чаще чем боги, и гораздо чаще, чем смертные, в этой комнате появлялись гении. Те, кто постеснительнее и поскромнее, жались к стенам, наглецы же не просили, а требовали изменить узор, и порой добивались своего. Здесь совершались самые удивительные договоры и сделки. Старух ничто больше не интересовало ни в небесах, ни на земле, только замысловатость узора, которых появлялся ниоткуда и исчезал в никуда. «А не переплести нам эту ниточку поинтересней», – предлагал гений, ибо кроме безумного любопытства, старухи не имели иных слабостей. «Представляешь, как будет здорово, если мы завяжем здесь узелок», – советовал другой. «Это будет воистину божественным решением», – уверял третий. Старухи были падки на лесть.

Но без малого тысячу лет назад для трех богинь кончилось свободное творчество. Ибо Юпитер нашел на них управу. Наверное, он долго смеялся, когда сплел бессмысленную жестокость гладиаторских игр с причудами коварных богинь. Получился воистину Гордиев узел, который распутать никому не под силу! Теперь время от времени в крошечное окошечко комнатки сыпались узорные клейма, и падали на полотно Парок, как осенние листья на поверхность воды. И тогда замысловатый узор судеб менялся без вмешательства суровых богинь, и старухи лишь зло стискивали губы, глядя, как люди сами выбирают для себя нелепые и странные пути. Зато в перерывах между играми Парки резвились в свое удовольствие. Они могли так запутать пряжу и оборвать столько нитей, что полотно превращалось в безобразный комок – серый клубок шерсти без единого золотого высверка. Золото и серебро всегда можно спрятать под слоем серого так, что ему не достанет никаких сил прорваться наружу. И вновь являлись гении, и вновь уговаривали: «А если…», «Представь, Лахесис», «Клото, дерзни…»

И раскручивали клубок, извлекая серебряные и золотые нити на поверхность…

В этот вечер, глядя на упавшие поверх узорного полотна девяносто девять клейм, Клото с усмешкой заметила:

– Я хотела отправить этого типа в карцер, а теперь он идет в храм, чтобы принести жертвы богам перед своим усыновлением.

– Что будет дальше? – спросила Лахесис, склоняясь над полотном, и ведя пальцем по тонкой серебряной линии. – О, этого не может быть…

– Люди и не такое придумают, – презрительно фыркнула Клото.

– Мы должны сообщить обо всем Юпитеру, – прошептала Антропос.

Сестры смотрели на полотно и не двигались. Полотно замерло. Тысячи людских судеб ожидали своего решения. Чья-то смерть и чье-то счастье отдалились на долгие-долгие секунды.

– Нет, – твердым голосом объявила Клото. – Юпитер придумал эту абсурдную забаву с клеймами и исполнением желаний. Пусть сам ее и расхлебывает. К тому же нить всего лишь из серебра. И мы ничего не скажем Юпитеру.

Глава VI

Шестой день Аполлоновых игр. (Перерыв в гладиаторских поединках в Колизее)

«Вчера, после окончания главного поединка между Клодией и Авреолом, который закончился поражением Авреола, на трибунах амфитеатра Флавиев вспыхнули потасовки. К сожалению, мы вынуждены сообщить, что трое граждан из зрителей были ранены, а один преторианский гвардеец убит выстрелом в упор. Убийца скрылся в толпе и до сих пор не найден. Описания немногочисленных свидетелей противоречивы».

«Войска Чингисхана сейчас заняты столицей Хорезма Ургенчем, их не интересует Персия, а тем более Месопотамия. Вести войну на два фронта варвары не могут, – заявил Корнелий Икел».

«Акта диурна». 5-й день до Ид июля [101].
I

Фабия медленно шла по узкой тропинке. С двух сторон поднимались высокие ограды, увитые виноградными лозами, на серые плитки дорожки ложились фиолетовые тени. Зеленые кисти недозрелого винограда свешивались над головой Фабии.

Возле двуликой мраморной гермы [102], отделяющей владения Марка Габиния от соседних полей, Фабия остановилась. Ей всегда нравилась эта герма. Лицо молодого Геркулеса, обрамленное бородой, смотрело в сторону владений Габиния. Старое, изборожденное морщинами лицо Меркурия в крылатом шлеме оглядывало соседние владения. Почему скульптор изобразил Меркурия стариком, Фабия не знала – ведь Меркурий, этот хитрый пройдоха, вечно молод и вечно в трудах, опекая дороги, торговлю и жуликов всех мастей. Фабии всегда казалось, что Габиний похож на эту двуликую герму – он стар и молод одновременно. Он равен богам в своем искусстве покорять людские сердца, изменять мнения и заставлять влюбляться в образы людей, которых никогда не было на земле. Потому что Кассий Херея Марка Габиния лишь отдаленно похож на подлинного убийцу Калигулы. Но Фабии нравился этот ненастоящий Кассий, и ей все равно, каким был тираноубийца на самом деле.

вернуться

101

11 июля.

вернуться

102

Герма – пограничный столб, обычно с изображением Гермеса (Меркурия).

51
{"b":"1254","o":1}