ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
III

В одном из лучший ресторанов Карфагена, в погруженном в таинственный полумрак зале, возлежал за столом человек в белой тунике и медленно жевал, смакуя салат из креветок. Перед ним стоял золотой бокал с фалернским вином. Человек был необыкновенно красив – его густые черные волосы лежали локон к локону, как будто только что над его прической закончил трудиться расторопный цирюльник. Несмотря на кажущуюся беспечность, человек нервничал, то и дело поглядывая на огромную стеклянную дверь. Как будто ожидал кого-то. И дождался.

Хотя дверь не отворялась, но в зале, в этот полуденный час почти пустом, появился второй посетитель точно в такой же нарядной тунике, и занял ложе напротив обедающего. Красавчик сделался белее мраморной столешницы, с его вилки соскользнул ком салата и шлепнулся на пол.

– Приветствую тебя, гений Объединения кухонного персонала города Рима, – сказал новый посетитель, такой же темнокудрый и молодой, как и возлежащий напротив него.

– Пр-риветствую… тебя, гений Империи… – пробормотал тот, пытаясь подцепить новую порцию салата.

– Я бы на твоем месте заказал паштет, – улыбнулся покровитель Империи. – В это заведении знают толк в паштетах. Поверь, за долгие столетия можно узнать, на что способны люди. Во всяком случае, иногда у них получается отменный паштет.

– Да, я уже… заказал…

– Тогда у нас есть время, чтобы обсудить один небольшой, но весьма щекотливый вопрос. И мне кажется, что ты можешь мне помочь, – с наигранным безразличием проговорил гений Империи.

– Я к твоим услугам… богоравный…

Гений Империи вновь улыбнулся – несмотря на преклонный возраст, он был чувствителен к лести.

– Поговорим, коллега, о заговоре гениев. Повсюду я натыкаюсь на его многочисленные нити. Но во всей этой искусной сети не могу отыскать одного-единственного связующего звена.

– Да, звена недостает… – промямлил гений кухонных работников.

– Гении хотели, чтобы пророчество Летиции Кар, обращенное в прошлое, сбылось. Они пытались убить ее, и не один раз. Пусть так. Я понимаю, что жизнь какой-то девчонки в битве за целый мир для гениев не имеет значения. Но дело в другом. Когда этот мир рухнет, вместе с ним исчезнут все боги и все гении. Зачем и кому понадобилось это групповое самоуничтожение? Почему гении хотят уничтожить себя? Ну?

– Я лично не хочу умирать, я был против… – пролепетал гений кухни, ножей и вилок. – Я даже хотел предупредить тебя, клянусь водами Стикса!

– Клянись, клянись, скоро мы все будем в них купаться. Потому что вряд ли нас с тобой Харон повезет на другую сторону, даже если мы подарим ему по золотому.

– Неужели мы можем умереть? – изумился гений кухонных работников.

– Именно. Ты погаснешь, как огонь в печи этого ресторана.

Кухонный гений издал утробный звук.

– Но если поможешь мне, у тебя есть шанс.

– Я… я согласен.

– Кто стоит во главе заговора?

– Гений Вера и Гений Элия. Гюн и Гэл, как называют их люди. Гении гладиаторов. В подвале Макрина желание для них заклеймил один покойный гладиатор по имени Хлор. Может, ты помнишь такого? «Этот мир должен превратиться в мир гениев», – вот что они заказали.

– Так и будет когда-нибудь, – кивнул гений Империи. – И не стоит ради этого все отправлять в Тартар. А как на счет самоуничтожения? Гении не умеют создавать новые миры.

– Они разрушат старый и создадут на его месте новый. В основе любого мира лежит душа. Душа человека, бога, гения, не важно… Души гениев не подходят – они слишком стары. Так же как и боги. Души людей гениям кажутся примитивными. Поэтому… Они решили взять душу полугения-получеловека. Новую, молодую душу.

– Душу Летиции? Выходит, ты знаешь?…

– Что она – твоя дочь? Ну, вроде как знаю.

– Откуда?! – Гений Империи застонал, утратив на мгновение самообладание.

– Важные секреты всегда узнают на кухне.

– Значит, ее пророчество разрушит наш мир, а ее душа создаст новый? Ржавчина с копья Ахилла [130]?

– Когда она умрет, все и начнется. Нечто вроде жертвоприношения.

Гений кухонных работников прикусил губу, испугавшись того, что только что сказал. Он выдал Гюна и Гэла. Гений Объединения кухонного персонала всегда недолюбливал этих двоих. Но, к несчастью, гений Империи вряд ли успеет им помешать. Колесо Фортуны вращалось с невероятной скоростью, остановить его уже никому не под силу.

Гений Империи сидел несколько секунд неподвижно, потом подцепил на вилку шмоток салата, медленно прожевал, восхищенно приподнял брови и одобрительно похлопал коллегу по плечу:

– Благодарю тебя, гений кухни, ты всегда был очаровательным существом. Знал свое дело, что само по себе замечательно. И ведал не так уж мало. Недаром твои собратья решили тебя прикончить.

И гений Империи исчез, оставив в воздухе слепящий платиновый след, который спустя мгновение растаял.

– Официант! – срывающимся голосом выкрикнул гений кухонных работников.

Юноша в венке из свежих роз тут же возник возле его стола.

– Немедленно весь список блюд. Сейчас же! – потребовал красавец-гений, стуча серебряной вилкой по золотому кубку.

– Весь список! Помилуй, доминус. И десять человек не смогут съесть!

– Все блюда, какие только есть на кухне, – не терпящим возражений тоном приказал гений кухонных работников. – Мне кажется, что сегодня я ем в последний раз.

IV

Элий вернулся на виллу в Никее после полудня. Он не помнил, как приехал. Может, кто-то довез его? Ему казалось, что да… механик с колонки вызвался отвезти его обратно. Часть дороги Элий спал или бредил и очнулся, сидя на ступенях террасы. Кажется, он видел Марцию. Он даже говорил с нею… И, о боги! Он отказался от нее.

Да, точно. Она заставила его выбирать. Чтобы всякий раз, вспоминая, он упрекал себя – не ее. Он не знал, за что она ему мстила. За то, что всегда он хотел невозможного? Или за то, что он был таков, каким был?…

Появился Кассий, дал ему выпить горсть таблеток, как будто таблетки могли помочь. Элий заснул, сидя на ступенях террасы. Во сне он вновь разговаривал с Марцией – она задавала ему какие-то дурацкие загадки, и он не мог ни одной решить. Тогда она превращалась в сфинкса и говорила: «Тоже мне энигма!» И хохотала, открывая огромный зубастый рот, но даже в образе монстра она была прекрасна.

Во второй раз он проснулся в своей комнате. Элий долго смотрел, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую зелень, скользят по стене. Он помнил, что в его комнату солнце заглядывает к вечеру. Значит, уже вечер. Летиция дремала в плетеном кресле. И солнечный луч медленно подбирался к ее склоненному лицу.

– Сколько часов я спал?

Летиция вскочила и затрясла головой, смеясь. Счастливая, она умела смеяться.

– Тебе лучше, да? Сердце не болит?

Элий ощупал грудь. Сердце почему-то не болело. Его просто не было.

Летиция убежала. Опять так же легко, невесомо, будто ветерок ее нес, а не резвые ноги. Хорошо быть легкой, как воздух. Элий взял со стола чашу с водой. Вода горчила. Вода из чистейших родников горчила. Это не к добру. Все не к добру. И боги не всемогущи. И Космический разум, управляющий вселенной, вел мир не к добру, и не добр был к каждому отдельному человеку. Космический разум уступает злу, болезни, пороку. Он уступает каждого из нас по очереди, как фигуры в неведомой игре. А мы сражаемся за него. Преторианцы загадочного императора, которого никогда не увидим на поле боя. Почему он не придет? Может быть потому, что рядом с ним мы утратим свою значимость? Или человеческий глаз не способен его узреть, как человеческий разум не в силах понять? И только боги порой разговаривают с ним.

Сейчас Элий мог думать либо о бесконечности, либо о мелочах. Думать о Марции он был не в силах. Если бы Элий по-прежнему был гладиатором, он бы вышел на арену и бился, чтобы подарить ей кусочек счастья. Но сейчас он сражается на другой арене. Но он все равно будет драться. До конца.

вернуться

130

Ржавчина с копья Ахилла лечила раны, которые наносило копье.

76
{"b":"1254","o":1}