ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ночи превратились в сплошной кошмар. Обычно Последняя с Арчи рано ложились спать: в десять часов. А для Жози вечер был в самом разгаре. Она с удовольствием предвкушала несколько часов игры в мяч и почесывания животика. А также не могла жить без телевизора.

Едва Гершковичи выключали свет, как Жозефина бросалась из спальни в детскую с таким видом, словно хотела сказать: «В чем дело? С ума они, что ли, сошли? Еще совсем рано!» Она принималась слоняться по квартире. Выложенный венецианским кафелем пол в прихожей многократно усиливал звуки ее шагов. Жозефина часами вышагивала взад и вперед. Арчи с Последней лежали, не смыкая глаз, и слушали.

В конце своего рассказа Последняя испустила глубокий вздох.

– Не было ни одной ночи, когда бы Жози легла спать раньше трех утра.

Я принесла Последней свои извинения. Ей, бедненькой, пришлось несладко, но ведь и Жози тоже. Она – ярко выраженная «сова». Это лженаучно установленный факт, что некоторые достигают пика активности глубокой ночью.

Последняя возразила, что, если я сама ненормальная, незачем было делать ненормальную из Жози. Дети как обезьянки: вечно копируют тех, кого любят. Видя, как я бодрствую в ночные часы, Жозефина стала делать то же самое. Или привычка есть в постели. Последняя потребовала, чтобы я ответила, как на духу: я ем в постели?

А где же еще, спрашивается, человеку пить свой утренний кофе?

Последняя не отставала:

– А где Жози съедает свое печенье?

Что за вопрос! Мы живем в четырехкомнатном гостиничном номере. Не отсылать же мне ее для этого в гостиную!

Как выяснилось, их семья обычно собирается для завтрака в столовой. Все чинно сидят за столом и едят. А Жози, к ужасу хозяйки, хватала свое печенье, прыгала на только что убранную кровать Последней и там, на белоснежной накидке из органди, начинала его мусолить.

Но откуда Жози было знать? Наша горничная никогда не застилает кровати раньше трех часов дня. И у нас нет накидок из органди – обыкновенное белое муаровое покрывало, на которое Жози не возбраняется прыгать, когда захочется. Всю жизнь она на него вспрыгивает, и оно все еще в отличном состоянии.

Я могла бы еще много чего сказать, но придержала язык и поинтересовалась, как же Последняя вышла из положения. Оказалось, что она не то чтобы вышла, но они с Жози достигли взаимоприемлемого соглашения. Последняя не начинала убирать постель, пока Жози не позавтракает. Я извинилась за причиненное беспокойство и пообещала, что следующие каникулы Жози проведет у мистера Ингрэма.

К моему удивлению, Последняя обиделась.

– Нет, пусть поживет у нас. Для ее же блага. Я не хотела навязывать ей свои правила, потому что это было в первый раз. Но она умная собака и быстро усвоит новые правила. С тобой она ведет беспорядочный образ жизни. Может, тебя это устраивает. Ты актриса, а статистика утверждает, что они все немного чокнутые. Иначе им не вынести всех унижений и разочарований.

– Последняя, – перебила я. – Мы собрались, чтобы обсуждать особенности моей профессии или манеры Жози?

– Твоя профессия пагубно сказывается на ее манерах. Нормальный пудель не должен вести себя как актриса. А Жози – нормальная, смышленая, покладистая собака. Дай мне ее на месяц, и я перевоспитаю ее.

Я притворилась, будто не замечаю ужаса в глазах Жози, и согласилась предоставлять ее в распоряжение Последней всякий раз, когда мы будем вынуждены уехать. У меня не было оснований для тревоги. Из них двоих у Жозефины гораздо более сильный характер. Если им доведется провести длительное время вместе, Жозефина выйдет победительницей. Как ни странно, Арти был того же мнения.

– Последняя ее не переделает. Ставлю на Жозефину. Эта собака знает, чего хочет. Она уже всех нас рассортировала и навесила ярлычки. Последняя – ее личная кухарка. Френсис – партнер по игре в мяч. А я – персональный чесальщик брюшка.

Естественно, по возвращении домой Жози отправила Последней вместительную корзину с подарками в знак благодарности за радушный прием. Там были духи, бутылка скотча для Арти и прочие мелочи. Пусть не говорят, что Жози не знает правил поведения в обществе.

Последняя одобрила подарки, но сказала, что напрасно Жозефина беспокоилась. Общение с ней было сущим удовольствием. Она еще раз напомнила, чтобы в следующий раз я не стеснялась и снова подкинула им Жози, если возникнет необходимость.

Тем не менее, когда через полгода нам пришлось снова отбыть на Западное побережье, Ирвинг выразил сомнение в целесообразности такого поступка. Конечно, Жози будет рада провести каникулы у старых друзей, таких как Последняя и Арти, а не за плату в казенном доме. Зато, получая за это деньги, мистер Ингрэм не станет переделывать ее на свой лад. Она хочет завтрак в постель – хорошо! Мы ему платим за индивидуальные услуги. Хочет смотреть передачу для полуночников – ради Бога! Возвращая нам Жози, мистер Ингрэм неизменно рассыпается в похвалах, а не читает нам нотации.

Я сказала Последней, что, пожалуй, будет лучше, если мы поместим Жози в пансионат мистера Ингрэма. Я не хочу причинять ей лишние неудобства: ведь Жози по-прежнему живет в режиме звезды экрана. Последняя ужасно огорчилась. И Арти тоже. Неужели мы им не доверяем? Подумаешь, если даже им и придется провести несколько бессонных ночей. Потом Жозефина обязательно привыкнет к новому распорядку.

Страх потерять испытанных друзей не оставил нам выбора. И мы отвезли Жозефину к Гершковичам. Жози быстро врубилась в ситуацию. Она обожала Последнюю, но, видимо, в душе предпочитала мистера Ингрэма. От меня не укрылось, что на этот раз она водворялась в дом Гершковичей без прежнего энтузиазма. Но она отнеслась к этому как к чему-то неизбежному – вроде военных сборов.

Когда через десять дней я приехала за Жозефиной, Последняя торжественно объявила, что она уже не бродит почти всю ночь по квартире, потому что Последняя стала укладывать ее с собой спать.

– Ты хочешь сказать, что в прошлый раз отказывала ей в этом? – возмутилась я. – Она прибегала к тебе, а ты вышвыривала крошку прочь?

Последняя воззрилась на меня.

– Кажется, это не входило в условия договора? Приглашая гостей, никто не обещает, что они будут спать с хозяйкой дома.

Неудивительно, что бедняжке пришлось вышагивать по коридору! У нее не было чувства защищенности. Вообще-то она ничего не имеет против того, чтобы спать на полу под кроватью, но при этом должна быть уверена, что это ее кровать и она может в любую минуту прыгнуть туда и всем телом прижаться к тому, кто там спит. Нельзя же провести всю ночь на полу!

Последняя возразила, что никто и не заставлял ее спать под кроватью. В квартире хватает укромных местечек, например под диваном в гостиной. Или под одним из стульев, на которых Жози охотно спит днем.

Так или иначе, Последняя скоро сдалась и разрешила Жозефине спать в своей постели. Это все-таки лучше, чем полночи вслушиваться в топот в прихожей. Но если Жозефине так уж необходимо спать с кем-нибудь в обнимку, почему она не выбрала Арти? Или Френсис? Я спросила, чем ей не нравятся объятия Жози.

Последовал ответ: не нравятся, вот и все. Когда она ложится спать, то хочет спать, а не обниматься.

Я воздержалась от комментариев. В конце концов, у них с Арти вполне благополучный брак, с какой стати я буду объяснять ей, как много она теряет. Я отвезла Жози домой и позволила обниматься со мной сколько ее душе угодно.

На этот раз Жозефина подарила Последней золотые часики итальянской работы. А еще через несколько месяцев Жози вновь суждено было обниматься с Последней, и та получила в придачу к часикам прелестные золотые сережки.

Летом, перед очередной поездкой на Западное побережье, я с легким сердцем отвезла Жози к озолоченной Последней. Той не хватало для комплекта золотой итальянской булавки. На следующий год, если все будет хорошо, я подарю ей что-нибудь из жемчуга.

Когда мы вернулись, Последняя взяла булавку и со словами: «Ну зачем ты беспокоилась?»– приколола к вороту платья. Потом полюбовалась собой в зеркале и сказала:

30
{"b":"126","o":1}