ЛитМир - Электронная Библиотека

Через полчаса я полностью выжат после экстаза среди неоново-ярких джунглей Сети. На холлопанели светятся только несколько строчек – результат моей работы.

Эти данные не для продажи. Когда в Инсайде я увидел знакомую фамилию, то принялся разматывать клубочек вовсе не для того, чтобы заработать денег.

Странно, что заставило меня изменить привычке? Я никогда не пытался узнать свое будущее или будущее своих близких. Зачем? Все равно ничего изменить нельзя. Конечно, зная, что произойдет, можно к этому подготовиться – за это мои клиенты и платят деньги. Но к чему готовиться мне? Я не брокер, которому важно знать ситуацию ни бирже через полгода. Вряд ли при моем образе жизни можно извлечь материальную выгоду из знания будущего. Подготовиться морально к предстоящим неприятностям? Нет, я уверен, что смогу выдержать удары судьбы без предсказаний. А вот то, что знание будущего убьет во мне вкус к жизни,– это наверняка.

Но сегодня я изменил своему правилу.

И узнал, что моему другу Олегу грозит неприятность, он получит серьезное ранение. Когда – не знаю. Может, через месяц, а может, в этот самый момент он лежит в луже крови посреди своей кухни. Но не это самое главное. Как бы дорог он ни был мне – он всего лишь один человек. А то, что я узнал, раскапывая обстоятельства его ранения, касается всего человечества.

Дело в том, что я попытался найти в Сети информацию о том, насколько серьезной окажется рана. И странная вещь – в L-будущем Олег выживет. А в R-будущем он погибнет. А это значит, что Развилка наступит гораздо раньше, чем предполагалось. Не в ближайшее десятилетие, как считалось раньше, а в ближайшие пару недель.

Что она еще не наступила, я понимаю сразу – Сеть до сих пор функционирует, а если бы мы прошли Развилку и история человечества начала бы развиваться по конкретной ветви, то все сайты из альтернативного будущего стали бы недоступны.

Но с будущим разберусь потом. Сейчас главное – Олег. Вызываю на холлопанели контакт-программу, тыкаю перчаткой в строчку «Go Blin» – это никнэйм Олега.

Передо мной появляется заставка, свидетельствующая о том, что коммуникатор абонента исправен. Автоответчика у Олега нет – он вообще не любит, когда компьютеры имитируют живых людей.

Ожидаю ответа около полуминуты, нервно барабаня пальцами по столу,– предварительно я перевел интерфейс-перчатки– в режим ожидания, иначе компьютер сошел бы с ума от подобных рукоблудий, пытаясь отнестись к ним как к командам.

Я уже встаю, чтобы ехать к Олегу домой. Конечно, может быть, он просто с головой ушел в работу и не реагирует на внешние раздражители. Скорее всего. Но вдруг он сейчас лежит на полу в луже крови?

Но тут Олег ответил. Волосы взъерошены, глаза задумчиво-отсутствующие. В общем, все как обычно. Похоже, пока с ним ничего плохого не случилось.

– А-а-а! – обрадовался он, узнав меня,– Дельфийский Оракул собственной персоной! А я как раз собирался тебе звонить.

– Что-то случилось? – забеспокоился я.

– Нет. То есть да. То есть... Ну, в общем, нам надо сконнектиться. Встречаемся в «Чаше» через час.

– Хоть в общих чертах объясни, что случилось!

– Все при встрече,– таинственно ответил Олег и прервал связь.

Ладно, самое главное, что он жив.

Я выхожу из дома и несколько секунд соображаю – ехать на машине или на метро. Выбираю метро, потому что припарковаться около «Чаши Хайяма» не получится – данное заведение находится на территории комплекса ВДНХ, который еще пару лет назад именовался ВВЦ.

Через полчаса я уже на месте. Решаю, что Олег придет не скоро: мало того что я приехал раньше, так еще он всегда опаздывает. Просто так сидеть за столиком мне не хочется, поэтому я покупаю бутылку красного. К сожалению, из безалкогольных напитков здесь только минералка, которую я не люблю.

Однако бутылка от скуки меня не спасает. Симпатичных девушек сейчас поблизости нет, так что знакомство и последующий милый треп в качестве варианта времяпровождения пролетают. В Сеть лезть неохота, тем более что чип обеспечивает низкий коннект.

Ладно, придется все-таки заняться программой чипа – когда-нибудь это все равно надо будет сделать.

Я прикрываю глаза и вызываю главное меню. Вообще-то здесь не должно быть строчки «Изменить программу» – ее добавил я. Разработчики вообще не предусмотрели возможность правки кода пользователем. И даже поставили защиту против подобных попыток: уж слишком хрупкая штука – человеческий мозг. Но если русский человек захочет что-то раскурочить, то он это сделает.

Передо мной загорается трехмерная схема модулей программы. Конечно, чтобы точно отобразить графически структуру такой сложности, не хватило бы и сотни измерений. Но это уже далеко за пределами человеческого восприятия. Поэтому пришлось обойтись не точной блок-схемой, а приближенным планом. Может быть, есть лучший способ отображения подобных структур. Например, не через визуальный канал, а напрямую через мыслеформы. Но я не специалист в кибернейронике. Да и в простом программировании я скорее любитель. Пусть и высокого уровня, но все же любитель. Так что написанный собственноручно движок графического представления данных – предмет моей особой гордости.

Перед моими глазами стоит мешанина красных и синих блоков и линий. Все это базируется на зеленой плоскости, которая символизирует мой мозг.

Я приблизил к себе тот фрагмент схемы, где программные модули чипа «крепятся» к плоскости,– именно этой частью мне и предстоит заняться. Сама-то программа работает отлично, но она не всегда правильно интерпретирует, что именно я от нее хочу.

После долгих и кропотливых манипуляций я добился своего – теперь программа выполняет только четко сформулированные запросы и не рыпается в тех случаях, когда ее не просят.

Вообще-то она так и работала с самого начала. Но когда я только поставил себе чип, он мало чем отличался от обычного электронного секретаря. Я сразу взломал код – благо помогли знакомые хакеры, включая того же Олега. После этого я принялся изменять базовую программу. Уже без посторонней помощи – после того как блокировка была обойдена, в коде разобрался бы и школьник.

Тогда я думал только о том, как добиться от чипа большего. Все-таки прямой доступ к мозгу должен давать еще какие-то преимущества, кроме возможности обойтись без периферийных устройств.

О том, что мои действия могут дать какой-либо побочный эффект, я не задумывался. Как выяснилось, зря. Получив свободу от тесных рамок четко сформулированных запросов, чип принялся таковую свободу вовсю использовать.

Например, стоило мне задуматься, что лучше съесть – яичницу с ветчиной или картошку с котлетами, чип тут же выходил в Сеть, скачивал данные о пищевой ценности каждого блюда и определял, что для меня полезнее. И так во всем. Сначала я пребывал в эйфории, ведь это я сам напрограммил!

А потом я понял, что абсолютно потерял свободу выбора. Все за меня решало мое подсознание, подстегиваемое не в меру ретивым чипом. Жизнь потеряла всякий интерес.

Но самое паршивое – оказывается, наше подсознание абсолютно не отличает серьезные мысли от иронии или сарказма. Например, просят меня куда-нибудь сходить, а я отвечаю: «Щаз-з-з-з! Уже побежал». А подсознание, «услыхав», что я собираюсь бежать, активизирует надпочечники.

Да-да, и в психосоматику чип залез. А на заре внедрения нейроконтроллеров мы все читали в газетах леденящие кровь статьи о том, что происходит с людьми, чипы которых контролируют психосоматику. Так вот, хотя это и были желтющие газетенки, пугающие народ глупыми выдумками («Тараканы насмерть загрызли хозяина квартиры!»), но истории про чипы – правда. Я, конечно, пережил не все описанные эффекты. Иначе сейчас я не сидел бы за столиком, прикрыв глаза, а лежал бы в деревянном ящике. Тоже прикрыв глаза.

После этих случаев я начал переводить чип в дежурно-пассивный режим. Но стоило мне задремать или просто задуматься, как нейроконтроллер переходил на сторожевое функционирование. Данная примочка «вшита» в систему, изменить ее программно нельзя – при нормальной-то эксплуатации устройства она совсем не мешает. Хорошо еще, что во время сна чип выполняет только заранее запрограммированные задачи. Иначе каждый раз, видя сон, я превращался бы в лунатика.

3
{"b":"1261","o":1}