ЛитМир - Электронная Библиотека

Падаю обратно, сжимаю зубы, чтобы не взвыть,– жесткое и угловатое ударяет в спину, которая судорожно напрягается, но это лишь усиливает страдание, спина снова расслабляется. Но в расслабленном состоянии острые углы того, на чем я лежу, сильнее впиваются в тело.

Понимаю – отлежаться не удастся. Надо вставать. Пусть это и сопровождается муками. Но лучше потерпеть в течение короткого рывка, чем лежать и страдать.

Для начала мысленно ощупываю тело. Нужно собрать больше информации о своем состоянии. Я должен подняться с первой попытки. Если мне не удастся, то я плюхнусь вновь и угловатая поверхность вновь коварно ударит, зная, что сейчас я не могу постоять за себя.

Поэтому нужно максимально вложиться в первую попытку. И я терплю, хотя мысленное ощупывание тела доставляет вполне реальные страдания.

Совершаю рывок. Мышцы завывают, готов завыть и я сам. Но я сжимаю зубы, преодолеваю искушение прекратить болезненные попытки пошевелиться.

И вот я уже сижу. Все равно больно – ноги пострадали не меньше, чем спина. Однако все же нижние конечности более приспособлены для сидения на некомфортных поверхностях.

Сознание, чуть помутившееся после мучительного рывка, уже прояснилось. Теперь я соображаю даже лучше, чем до подъема.

Вслед за сознанием фокусируется и взгляд. Я вижу, что нахожусь в небольшом сарайчике. Судя по пробивающемуся сквозь щели свету, сейчас день. А точнее – раннее утро, если судить по свежести воздуха.

Вероятно, я провалялся здесь вторую половину дня и всю ночь. Вряд ли больше. Но чтобы убедиться точно, нужно выйти в Сеть, узнать дату и время.

Привычно сосредоточиваюсь – это вызывает очередной всплеск боли, но я уже приноровился не обращать на нее внимания.

Однако меню чипа не возникает перед глазами. Удивленно повторяю попытку несколько раз, вызывая одну за другой несколько волн боли.

Какое-то время я сидел и тупо смотрел в стену. Может быть, несколько секунд, а может, несколько минут – сейчас мне сложно ориентироваться во времени. Сознание мутится, регулярно все вокруг заволакивается туманной пеленой.

Только потом нахожу простое и логичное решение – вчера чип испытал слишком большую нагрузку. И теперь его структура находится в состоянии информационного коллапса.

Это может продлиться пару часов, может, несколько дней. Точно сказать невозможно – я даже приблизительно не представляю, насколько сильную перегрузку чип испытал.

Пока попробую обойтись без чипа. Надо встать на ноги и куда-то идти, что-то делать.

Но хотя я и понимаю правильность этой мысли, ничего предпринимать не хочется. Вчерашнее происшествие выжгло во мне все желания, эмоции, чувства.

Остались лишь боль, которую я принимаю с тупой покорностью, и немного разума. Но этого небольшого количества едва хватает, чтобы связно мыслить. Его недостаточно, чтобы пробудить волю и бороться с болью.

Хочется и дальше сидеть и тупо смотреть вперед. Даже результаты вчерашнего чемпионата меня не волнуют, а ведь я абсолютно не помню, чем он закончился. Лишь абстрактный интерес, но не более. Сейчас этот вопрос меня занимает не больше, чем наличие жизни на Марсе.

Сердце тяжело ухает в груди, каждый толчок болью отдается во всем теле. Грудная клетка вспышками боли отсыпается на попытки дышать. Даже каждая мысль провоцирует сверление в висках. Но я еще легко отделался.

Вспоминаю, как несся вчера по крышам. Как перепрыгивал через многометровые провалы. Как мой мозг вместил в себя сразу два мира, ощущая их десятками чувств. Как моя реакция позволила мне увернуться от десятка ампул.

Человек просто не может совершить подобное. Скрытый Потенциал человеческого тела огромен, и я выпустил его весь на волю, на время подчинив себя чипу.

Но даже в этом случае физиология и психика накладывают свои ограничения. Такая нагрузка должна была оказаться фатальной.

И тем не менее я жив. Хотя и не могу сказать, что здоров. Но все же я очнулся меньше чем через сутки. Могу мыслить, двигаться. Хотя это и причиняет мне огромные страдания.

Сердце бьется ритмично и ровно – инфаркта я не схватил. Мозг тоже в порядке – ни один крупный сосуд не лопнул от невероятного напора крови. Суставы двигаются, хотя и «со скрипом». А ведь после вчерашнего бега они должны быть в ужасном состоянии. Да и мышцы не подверглись необратимым повреждениям.

Я чувствую себя, конечно, хуже, чем после обычного перенапряжения. Но гораздо лучше, чем мне надлежит себя чувствовать по законам биологии. Хотя это и не совсем верно – по законам биологии я сейчас вообще не должен чувствовать. Я должен просто лежать и спокойно разлагаться.

Однако этого не произошло. В чем же дело?

Внезапно в голове всплывает картинка. Вот стоит дед Иван. Вот он протягивает мне шприц-пистолет. Вот я заряжаю аппарат ампулой вируса-симбионта. Игла проникает в вену, мириады организмов устремляются с потоком крови.

Конечно же! Митохондрии моих клеток вырабатывают аденозинтрифосфорную кислоту гораздо эффективнее обычного. Клетки наполняются богатым энергией веществом. Оно тут же расходуется, от него «отваливается» одна фосфорная группа, выделяется полезная энергия. А митохондрии, подстегиваемые вирусом, с огромной скоростью присоединяют фосфорную группу на место, вкладывая в химическое соединение новую порцию энергии.

Именно это даровало мне невероятные способности, огромную выносливость. Правда, это не смогло предотвратить изнашивание организма – уж слишком велика была нагрузка. Но вирус помог ликвидировать за ночь большую часть повреждений.

То ли эта мысль меня ободрила, то ли проснувшаяся психика все это время постепенно восстанавливалась, но сейчас я себя чувствую гораздо лучше, чем при пробуждении.

Правда, боль не прошла. Даже напротив – теперь я ощущаю ее более отчетливо. Но не потому, что мне стало хуже, просто мои ослабевшие ощущения приходят в норму.

Безразличие постепенно отступает, на дне сознания плещется лужица энтузиазма, и уровень его все возрастает.

Этому немало способствовала всплывшая мысль – на мне одет пояс, напичканный множеством припасов. При мне и пищевые концентраты, и немного лекарств.

Это очень кстати. Вчерашние события выжгли почти все резервы тела, активное восстановление за ночь добрало остатки. Голод наполняет тело слабостью, ставит под вопрос дальнейшее улучшение самочувствия.

Я вытащил из-за пояса упаковку концентрата, сорвал пластиковую пленку дрожащими пальцами – все-таки нервная система пострадала сильно. Зубы впились в коричневую массу, пережевывая и без того мягкую пищу. Глотать больно, комки концентрата прошли по пищеводу с трудом. Да и ослабший желудок принял лишь немного пищи. Впрочем, концентрат даже в небольшой дозе существенно подкрепит силы. И тогда можно будет поесть еще.

А пока я налепил на запястья пластыри со стимуляторами. Биологически активные вещества тут же принялись сквозь кожу всасываться в кровь. Стимуляторы я выбирал с умом. Сейчас нельзя использовать те из них, которые просто активизируют ресурсы организма: ресурсов не осталось совсем, такие препараты только навредят.

Я выбрал из аптечки только те стимуляторы, которые не подстегивают организм, а действительно помогают. Таких оказалось всего два вида: первый увеличивает циркуляцию кислорода в крови, второй регулирует проницаемость клеточных мембран.

Очень хочется пить – организм потерял с потом огромное количество воды, сейчас необходимо восполнить запасы. Я попытался встать. К моему удивлению, это получилось достаточно легко, если учитывать мое состояние.

Сохранить вертикальную позицию оказалось гораздо сложнее, чем принять ее. Но, ухватившись за стену, я справился и с этой проблемой. Правда, при этом я заработал занозу – почему-то сарай сделан не из пластиковых панелей, а из настоящих деревянных досок.

Так, держась за стену, я и добрался до выхода. К этому моменту я чувствовал себя уже достаточно хорошо, чтобы идти без опоры. Правда, несколько раз я едва не споткнулся– пол оказался усеян предметами непонятного назначения и самых различных размеров и конфигураций. По-моему, это детали какого-то агрегата. Именно они и доставили моей спине столько дискомфорта при пробуждении.

49
{"b":"1261","o":1}