ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не стреляйте! – на всякий случай крикнул я.

– Да мы и не собираемся,– ободрил меня голос главы клана.

После этого я решился вылезти наружу. Бластер из рук я не выпустил, но держу его направленным в сторону, нарочито не совсем естественно вывернув руку, показывая, что действительно не имею враждебных намерений.

Конечно, я помог этим людям, но доверять мне им не с чего. Поэтому лучше перестраховаться, чем недостраховаться – они сейчас на взводе, любое мое неосторожное движение может стать последним.

– Здравствуйте, я тут мимо проходил... – Только сейчас я понял, что слова мои звучат глупо, и замолчал.

Местные настороженно рассматривают меня. Оружие держат небрежно, тоже направив в сторону. Однако уже тот факт, что держат, а не убрали подальше, говорит о многом.

Я осторожно, стараясь двигаться не слишком резко, подвесил бластер к поясу. Это подействовало, люди слегка расслабились, хотя настороженность из взглядов не пропала.

Впрочем, длилось это недолго. Мы быстро разговорились и прониклись взаимным доверием.

Выяснилось, что отморозки – члены местного клана, сильного и агрессивного. Прочие местные кланы – все как один мирные – пытались с ним сосуществовать. До тех пор, пока один из бандитов – не самый последний в своем клане – не возжелал в жены девушку из рода, на территории которого я и нахожусь.

Мирный, но доблестный род отказался – бандит был известен в округе своими садистскими пристрастиями в отношении женщин. Отдать ему девушку значило бы обречь ее на мучительную смерть.

Данное разногласие и вызвало неприятный разговор, в самый кульминационный момент которого я и появился из-под земли.

Узнав, что я направляюсь в Петербург, местные жители предложили переночевать, если я не боюсь оставаться на их территории.

– А чего мне бояться? – удивился я.– Разве здесь опасно?

– Теперь да,– нахмурился глава рода, которого, как я выяснил, зовут Дмитрием.– Клан Пылающих Воронов наверняка захочет отомстить за убитых. Но ночью они не нападут.

Я задумался. Умирать из-за чужих разборок мне совсем не хочется. Однако, раз ночью ничто не угрожает, можно и остаться. Я сообщил об этом Дмитрию – он настоял, чтобы я называл его именно так, хотя и непривычно к постороннему человеку старше меня возрастом обращаться без отчества. Похоже, здесь отчества вообще не в ходу.

Дмитрий пригласил меня отобедать с дороги. Вообще-то время ближе к ужину, но в целом его идея мне понравилась – запасов осталось совсем мало. Может быть, здесь я смогу купить или выменять немного консервов? Я спросил об этом у Дмитрия. Он заявил, что это исключено: так как я помог им в перестрелке, то они обязаны мне. Значит, я получу припасы даром.

Я смутился – когда ввязывался в перестрелку, то меньше всего думал о собственной выгоде. Однако припасы мне действительно нужны, да и предлагает их Дмитрий от чистого сердца, так что приму этот дар с благодарностью.

– А скажите, Дмитрий,– помешивая суп ложкой, спросил я (хотя он и настоял, чтобы обращался я к нему без отчества, но перейти на «ты» я себя так и не заставил),– как вы думаете, вам удастся отбиться завтра?

– Да. Клан Пылающих Воронов думает, что без труда одолеет нас. Однако местные мирные кланы уже давно хотят избавиться от них, Вороны создают слишком много проблем. Большинство кланов понимают, что если сейчас Вороны вырежут наш род, то следующим может стать любой другой. Поэтому к нам придут на помощь множество соседних кланов. Я уже связался с ними, к утру их воины будут здесь. Мы разобьем Воронов, а потом направимся к их беззащитному поселению – Вороны наверняка пошлют к нам всех своих воинов. Мы легко захватим поселение Воронов, их вещи, их женщин и их детей.

Я поперхнулся супом, так подействовали на меня последние слова Дмитрия. Но, немного поразмыслив, я понял, что такое решение действительно правильное – уж если все мужчины клана Воронов будут убиты, то женщинам и детям одним не прожить. Поэтому забрать их в свой род – самое гуманное, что можно придумать в данной ситуации. Да и имуществу Воронов не пропадать же.

– Дмитрий, но, похоже, вас что-то гнетет. Вам не хочется убивать столько людей?

– Не в этом дело. Хочется или не хочется – это не имеет значения, обороняться придется в любом случае. Поэтому глупо переживать по этому поводу. Хотя, конечно, неприятно. Но дело в другом – наши силы малы, мы хуже обучены, у нас меньше оружия. Разбить-то мы Воронов разобьем, соседи помогут. Но многие ли из нас смогут завтра возликовать о победе? И что будет громче – радостные крики или плач об умерших?

Я еще раз поперхнулся супом. А ведь верно, многие из тех, кого я сейчас вижу, кто так приветливо мне улыбается, до завтрашнего вечера не доживут. А я уйду и даже не буду знать, кто из них жив, а кто погиб.

– Но ведь, наверное, можно что-то придумать... Как-то повысить наши шансы... – неуверенно забормотал я, даже не заметив, что произнес слово «наши», а не «ваши».

– Вот я и думаю,– ответил Дмитрий.

Аппетит у меня куда-то пропал. Суп я кое-как дохлебал, от второго отказался. Пошел в выделенную мне комнату.

Чтобы как-то отвлечься, я решил позвонить Галке. Очки, которые во время обеда покоились в кармашке комбинезона, я положил на стол, направил их сенсоры на себя. Теперь смогу провидеофонить нормально, с изображением. Выбираю в списке контактов нужный номер. Через секунду на втором визуальном слое предстает Галка.

– Здравствуйте,– произносит она.– С вами говорит автоответчик. Сейчас я не могу подойти к видеофону. В ближайшие пару недель меня не будет в городе. Но если хотите, можете оставить сообщение.

– Привет, Галка,– улыбаюсь я.

По-настоящему улыбаюсь: лицо Галки навевает светлые воспоминания о школе, о настоящей дружбе. Это лицо из другой жизни, из жизни, которой я жил еще неделю назад, где нет места бластерам, агентам ФСБ, где не приходится решать за все человечество.

– Это я,– продолжаю свой доклад автоответчику.– Если ты не можешь, то не подходи к телефону, я просто хотел сказать, что...

– Что значит «если не можешь»? – сменяется записанное изображение живым лицом. Улыбающимся и очень усталым.– Можно подумать, что я по горло в делах. А на самом деле я здесь умираю от скуки. И все жду от тебя хоть какую-нибудь весточку. Я же волнуюсь. Ты как?

– Неважно. Но в целом нормально, справляюсь. Надеюсь через несколько дней вернуться домой, к этому времени Должно все утрястись.

Я не слишком правильно выразился – я не надеюсь, я знаю наверняка. Утрясется тем или другим образом. Но для этого пришлось бы слишком многое объяснять, ведь Галка до сих пор не знает, что Развилка наступит уже на этой неделе и судьба Олега различна в разных ветвях реальности.

Пришлось бы объяснять ей это. А еще то, что от меня зависит, выживет ли Олег или нет. Если она узнает это, то я не смогу смотреть ей в глаза, не смогу противиться затаенной в них мольбе, не смогу сделать объективный выбор.

– Галка, как Олег? – спросил я, пытаясь отогнать ненужные мысли.

– Шансы есть. Примерно пятьдесят на пятьдесят. Слушай, Сашка, ты же будущее можешь предсказывать... Посмотри, что там с Олегом.

– Галка, ну ты же знаешь, что...

– Да знаю, знаю,– прервала меня Галка.– Практически невозможно по заказу найти данные о конкретном человеке. Вы, предсказатели, действуете наоборот – сначала натыкаетесь на интересные факты, а потом ищете человека, которого это заинтересует. Извини, я просто совсем измучилась от этой неопределенности, потому и говорю глупости.

– Неопределенность действительно изматывает. Но если бы ты точно узнала, что шансов нет, разве тебе было бы легче?

Я чувствовал себя последней сволочью. Вроде бы делаю все как надо, так как будет лучше всем. Если и солгал сейчас Галке, то только чтобы она зря не волновалась, чтобы не испытывала пустых надежд – ведь если я скажу правду, то она узнает, что спасти Олега очень просто. Но это может оказаться не тот выбор, который я должен сделать. Так что шансы такие же, как и названные ею,– пятьдесят на пятьдесят.

60
{"b":"1261","o":1}