ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Голос рода
Одиночество в Сети
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
Кто сказал, что ты не можешь? Ты – можешь!
Битва полчищ
Сама себе психолог
Дорога домой
Наемник: Наемник. Патрульный. Мусорщик (сборник)
Мститель. Долг офицера

Энни отвернулась, и вдруг ее пронзило желание немедленно уйти, так же как совсем недавно она стремилась сюда. Она стала пробираться через толпу, в глазах у нее стояли слезы. Ей не терпелось вернуться домой, чтобы как можно скорее отделиться от скопища любопытных зрителей. Она не хотела принимать участие в этой эксплуатации человеческих чувств.

Наконец она выбралась из толпы на пустынную улицу. Смахнув с ресниц невольные слезы, Энни стала оглядываться в поисках кеба. Не найдя его, она двинулась домой пешком. Кеб, возможно, попадется по пути, но оставаться на площади ей не хотелось.

Но в таком случае она подвергает себя риску встретить кого-нибудь из знакомых. Это могло быть либо кстати, либо очень нежелательно. Столкнуться с Джеффри было бы спасением, а встреча с кем-нибудь из светских знакомых тетушки, которые осудили бы ее появление на улице без провожатого, могла иметь неприятные последствия. Энни не была расположена пускаться в объяснения и собиралась придумать какую-нибудь, пусть даже нелепую, историю, чтобы оправдать свое поведение.

Она подобрала юбки, вызывающе приподняла подбородок и устремилась по кратчайшему пути, ведущему на север, к району Фобург-Сент-Мэри, где находился тетин дом. Не глядя по сторонам, она спешила как могла, надеясь на спасительную черную вуаль. Миновав четыре квартала, она переходила дорогу, когда кто-то сзади ухватил ее за локоть.

Вынужденная резко остановиться, Энни с трудом удержалась на ногах. Она испугалась и рассердилась одновременно; в ее глазах сверкало возмущение, когда она обернулась к тому, кто посмел так грубо обойтись с ней. Перед ней стоял высокий и плотный мужчина средних лет с красным, как редиска, носом. Его костюм был поношен и неопрятен, светлые короткие бакенбарды буйно кустились. Судя по его остекленевшим, лукаво поблескивавшим глазам, он был пьян.

– И куда это спешит такая красотка? – Он огляделся и, пошатнувшись на нетвердых ногах, приблизил к ней свое лицо. – И похоже, в полном одиночестве. – Изо рта у него дурно пахло алкоголем и какой-то едой, что подтвердило ее предположение о том, что этот тип как следует подкрепился горячительным в ближайшей забегаловке.

Энни попыталась вывернуться, но его рука оказалась такой же крепкой, как и запах изо рта. Его толстые пальцы впивались ей в локоть; она не сомневалась, что на коже от них останутся синяки.

– Я требую, чтобы вы отпустили меня, сэр, – сказала она, оглядываясь в поисках возможной помощи. Но улица была пустынна, если не считать одной пары в ее конце, которая быстро удалялась в противоположном направлении. Для того чтобы привлечь внимание людей, ей пришлось бы закричать, но она не хотела устраивать сцену. Она представляла себе, в какое негодование придет Реджи, если ее доставит домой городской патруль.

– Ты требуешь, чтобы я отпустил тебя, да? – хохотнул незнакомец. – А ты с гонором, как я посмотрю. И выговор у тебя смешной. Ты из старой доброй Англии, детка?

– Вы нарушаете закон, сэр, – сквозь стиснутые зубы процедила Энни, свирепо глядя на него. – И если вы сию секунду не отпустите мою руку, я закричу и позову на помощь.

– Кричи. Только не придет никто. Все на площади, смотрят, как танцуют эти дикари. Интересно, чем, по-твоему, я нарушаю закон?

– Вы задерживаете меня против моей воли. Это оскорбление, сэр.

– Оскорбление, вот как? А я-то думал, что ты собираешься кричать, что тебя насилуют, или что-нибудь в этом роде. – Он широко усмехнулся и плотоядно скосил глаза на ее грудь. Энни не на шутку испугалась. – А я тебя еще даже не поцеловал.

– Если вы не отпустите меня сейчас же, я закричу, – повторила свою угрозу Энни тихо, но отчетливо. Она хотела, чтобы он понял каждое ее слово. Хотела дать ему последний шанс.

– Ты уже это говорила, красавица, – отвратительно осклабился он.

– Теперь я действительно это сделаю.

Энни почувствовала, как расслабились его пальцы, и это вернуло ей надежду на спасение. Но вдруг он толкнул ее в ближайший проулок и прижал к кирпичной стене дома, навалившись на нее всем телом.

Теперь закричать она уже не могла. Дыхание сперло у нее в груди, когда она стукнулась спиной о стену. А когда она немного пришла в себя, насильник поднял вуаль и зажал ей рот рукой.

Энни вырывалась изо всех сил, била его кулаками по спине и извивалась всем телом, но тщетно – ее противник был слишком силен. Она добилась лишь того, что он прижал ее к стене сильнее, так что она ощущала прикосновение его мощных бедер. Настолько тесный контакт она выносить уже не могла.

Несмотря на страх оказаться в полной власти этого проходимца, который неизвестно что собирался с ней сделать, Энни чувствовала, что ее тошнит от запаха его пота, засаленной одежды и дыхания, пропитанного луком и винными парами.

Она с ужасом видела, как он склонился к ней и выпятил толстые губы для поцелуя. У нее не было времени понять почему, но в последний момент, когда она зажмурилась, смирившись с реальностью неизбежного, из ее замутненного сознания выплыло на поверхность видение – красивые руки в перстнях с алмазами и изумрудами и точеный профиль Делакруа.

Глава 8

Энни крепко сжала веки, насильник был слишком поглощен своим грязным делом, и никто из них не заметил, что в проулке появился еще один человек. Энни очнулась от странного звука, напоминающего удар топора дровосека по толстому стволу дерева, – глухого и увесистого. Она открыла глаза и увидела, что на лице ее обидчика застыло удивленное выражение. Он держал ее так же крепко, но, судя по всему, его сосредоточенность на ней была чем-то рассеяна. Может быть, ударом по голове? Они одновременно обернулись и поняли, что не одни здесь.

От радости и облегчения сердце подпрыгнуло в груди у Энни. В трех футах от них во всем своем самодовольном великолепии стоял Делакруа, словно материализовавшись из ее воображения. Он был одет в черное, многочисленные цепочки от часов поблескивали серебром на солнце, шляпа небрежно сдвинута набок.

На его спокойном лице застыло едва ли не скучающее выражение. В теле не чувствовалось никакого напряжения, но поза была воинственной. Он немного наклонился вперед, его руки, усыпанные драгоценными камнями, небрежно лежали на набалдашнике трости. Всю тяжесть тела он перенес на одну ногу, другая была чуть согнута в колене. В его прищуренных обсидиановых глазах читалось ленивое недружелюбие.

– Месье, я предлагаю вам отпустить леди или испытать на себе последствия своего упорства.

Энни впервые с неописуемой радостью слушала этот надменный, протяжный выговор.

– А ты кто такой? – язвительно поинтересовался насильник, кровожадно оглядывая Делакруа с головы до пят. – Видимо, это ты стукнул меня по куполу своей тростью, а?

– Признаю себя виновным. – Делакруа надменно выгнул бровь.

– Так вот, предупреждаю тебя, красавчик, если ты еще раз поднимешь на меня свою палку, я отниму ее у тебя и так отхожу ею, что ты надолго это запомнишь.

– Merci, месье. – Делакруа еще сильнее прищурился. – Я признателен за то, что вы предупредили меня о своих намерениях. Но не забывайте, что я предупредил вас первым.

Его противник расхохотался, запрокинув голову и выставив Энни на обозрение свою грязную толстую шею. Делакруа терпеливо ждал, когда он перестанет смеяться, не отводя бесстрастного взгляда от его лица. Но Энни почувствовала, как накаляется атмосфера вокруг. Она видела, как напряглись руки и ноги Делакруа. Его расслабленная поза была обманчивой. Он напоминал проволочную спираль, готовую в любой момент развернуться.

– Черт, ну и развеселил же ты меня! – Бродяга вытирал слезы с глаз тыльной стороной ладони, продолжая другой рукой крепко держать Энни. – Ни один парень, разодетый в пух и прах, как ты, не захочет получить трепку из-за бабы и помять свои кружавчики. А теперь иди своей дорогой, я еще не закончил с этой красоткой.

Делакруа выпрямился и прислонил трость к стене, после чего неторопливо снял перчатку только с правой руки и засунул ее в карман сюртука. Он скрестил на груди руки и слегка расставил ноги для устойчивости.

25
{"b":"1280","o":1}