ЛитМир - Электронная Библиотека

Вдруг комната опрокинулась и пошла черными пятнами. Энни упала на подушки и безуспешно старалась не потерять сознание. Последнее, что она помнила, – это как Ренар сел на край кровати с чашкой в руке. Москитную сетку он поднял, так что можно было разглядеть детали обстановки. Ренар поставил свечу на столик возле кровати, и Энни увидела, какого цвета у него глаза. Темные, как горький шоколад.

– Ну вот, cherie. Выпейте это, и вам станет гораздо лучше.

Энни ужасно хотелось почувствовать себя лучше. Может быть, тогда мысли у нее прояснятся. А пока некоторые вещи ускользали от ее восприятия. Наверное, способность ясно мыслить вернется к ней, когда она почувствует себя лучше. Она была очень слаба, но все же села в кровати, чтобы удобнее было пить. Ей казалось, что у нее в голове происходит какое-то странное шевеление, а боль становилась все более мучительной. Ренар поддерживал ее голову. Она потянулась рукой за чашкой, но он на ее руку положил свою. Его длинные пальцы, форма запястья показались ей знакомыми.

– Ваша рука…

– Пейте, Энни.

Она послушно сделала глоток. Напиток оказался прохладным и по вкусу напоминал крепкий чай с добавлением чего-то горького. Впрочем, в чашку явно положили сахар, чтобы смягчить горечь.

– Пейте еще. – Ренар поднял чашку выше.

Энни подчинилась, полностью доверившись ему.

– А теперь ложитесь и отдыхайте, – добавил он.

И снова она послушалась, легла и закрыла глаза. Но, почувствовав, что матрас под ней шевельнулся, она открыла глаза и схватила Ренара за руку, прежде чем он успел подняться.

– Останьтесь со мной.

– Я не могу.

– А я не смогу заснуть, если вы не останетесь. Прошу вас.

– Мне нужно переставить свечу, – смутился он.

– Хорошо, только возвращайтесь.

Он поднялся и перенес свечу на каминную полку, где она находилась прежде. Затем он вернулся к ней и с минуту простоял, прежде чем снова сел. Его лицо оставалось в тени. Она протянула руку к его губам и прикоснулась к ним. Его теплое дыхание грело кончики ее пальцев, от чего по спине у нее ползли мурашки. Он отнял ее руку от своих губ и прижал к кровати, чтобы акцентировать ее внимание на своих словах.

– Не прикасайтесь ко мне, Энни. Я не могу этого вынести. Коснетесь меня – я уйду.

– Мне жарко, – ответила она, покраснев, и потянула за лацкан своего сюртука. – И тесно. – Она стала теребить пуговицы, но, обессилев, уронила руку.

Прохладная рука Ренара коснулась ее лба.

– Наверное, это лекарство произвело на вас такое действие, и вас бросило в жар. Впрочем, ночь действительно теплая. – Он начал медленно расстегивать пуговицы на ее сюртуке. Его пальцы действовали умело, но без суеты. Прикосновение его руки было восхитительно-приятным. Энни чувствовала, как ее соски твердеют, прикасаясь к мягкому муслину сорочки.

Когда жакет оказался расстегнут, прохлада разлилась по ее обнаженной шее и груди. Она уже почувствовала значительное облегчение. Она не понимала, что оказало на нее такое чудесное воздействие: лекарство, расстегнутый сюртук или мужчина, сидящий на краю ее постели. Но вдруг Ренар поднялся и явно собрался задернуть москитную сетку.

Она остановила его, удержав за руку:

– Что вы собираетесь сделать со мной?

– Я собираюсь отвезти вас домой, как только вы сможете сидеть в седле. А теперь засните, и пусть лекарство делает свое дело.

– Вы все знаете обо мне. Вы знаете, где я живу. Вы знаете мою тетю. Вы знаете мое имя. Вы даже знаете, что я чувствую к вам… а я о вас ничего не знаю.

– Это к лучшему, cherie, – вздохнул он. – Мне хотелось бы, чтобы вы меня поняли. А теперь отдыхайте, пожалуйста, Энни.

– Только если вы останетесь со мной.

– Я сказал, что останусь.

– Останьтесь под сеткой.

– Только если вы будете лежать спокойно и не станете меня трогать.

– Но вы ведь можете держать меня за руку?

– Могу, – ответил он после некоторого раздумья и взял ее за руку. – А теперь успокойтесь и спите.

Почувствовав руку Ренара в своей, Энни не могла удержаться от того, чтобы ласково не провести по его сильным пальцам. Ощущение было великолепным, как от руки Делакруа. Ей захотелось увидеть его руки.

Позже, очнувшись, она поняла, что заснула на какое-то время; свеча уже сильно прогорела. Она прекрасно себя чувствовала. Головная боль прошла без следа.

Одинокий светлячок кружился по комнате и бился в москитную сетку. Энни улыбнулась. Его тянуло к людям, как крохотного домашнего зверька. Она почувствовала теплое дыхание у себя на виске и, повернув голову, оказалась лицом к лицу с Ренаром. Он спал, опустив голову на подушку, и по-прежнему сжимал ее руку в своей.

Это показалось ей таким естественным. Она придвинулась ближе к нему. И поцеловала его.

Глава 12

Люсьен поддался искушению и уснул, только дав себе слово, что одну ногу оставит на полу. У него были веские основания так поступить. Хотя отчасти это было самообманом. Он сказал себе, что если не ляжет рядом с Энни, то сможет контролировать себя.

Ботинок, касающийся пола хижины, служил последней соломинкой, которая спасала Люсьена от искушения, но в таком положении было чертовски неудобно спать. Ему пришлось изловчиться, чтобы под неестественным углом положить голову на подушку и в то же время оставаться одной ногой на полу. Он проснулся от того, что у него затекла спина. От боли. И еще от чего-то…

От того, что губы Энни осторожно, но настойчиво прикасались к его губам. Он застонал и притянул ее к своей груди, уткнувшись лицом в ее ароматную шею. Ее груди были круглыми и твердыми. Он чувствовал даже через расстегнутый сюртук, что ее соски окаменели, как речная галька. Она обхватила его руками за спину, притягивая к себе все сильнее.

Развеялись его последние сомнения; способность самоконтроля проскользнула сквозь пальцы – сквозь его дрожащие пальцы, которыми он касался волос Энни. Он хотел вытащить из них ненавистные шпильки. И немедленно, черт побери! В этот момент он еле касался пола ботинком, а способность держать себя в руках таяла на глазах. От нее почти ничего не осталось.

– Тебе помочь?

Руки Люсьена замерли. Застенчивый вопрос Энни вернул его к действительности. Она была слишком невинна и слишком жаждала любви. Она понятия не имела, во что ввязывается, и у него не было права прикасаться к ней. Его руки опустились на ее плечи. Он подождал минуту, пока его дыхание и ускоренный пульс придут в норму.

– Прошу, не останавливайся. – Ее горячее дыхание обожгло ему ухо. – Я хочу, чтобы ты целовал меня. Прошу тебя, Ренар, поцелуй меня так, как тогда, ночью.

Люсьен застонал и сел на кровати, отвернувшись от нее. Теперь его нога всей ступней стояла на полу.

– Прошу тебя, Энни, не искушай меня.

Кровать скрипнула, когда она села. Ее руки оказались у него на спине, нежные и горячие.

– Почему? Разве ты не хочешь больше целовать меня?

– Конечно, хочу, но не могу.

– Почему?

– Потому что это совершенно другое дело. Потому что теперь… все может зайти слишком далеко.

Она начала гладить его по спине круговыми движениями, от чего его мышцы, напряглись.

– А что, если я хочу, чтобы все зашло слишком далеко?

– Тогда я отвечу, что ты дурочка, – ответил он с намеренной издевкой. – Как ты не понимаешь, что связываться со мной очень опасно? Особенно таким образом.

Он почувствовал, как она убрала руки с его спины, и ощутил облегчение. По крайней мере облегчение ощутил разум. Тело же стонало от потери. Он хотел эту женщину, как никогда никакую другую. Он так часто представлял себе, как ее волосы струятся по подушке, словно золотая река, ее руки призывно протянуты к нему, умоляют потонуть в ее нежности. И сегодня это может произойти.

Да, это может случиться, но не совсем так, как в мечтах. Он никогда не помышлял о том, чтобы заниматься с Энни любовью в образе Ренара и в кромешном мраке. Он хотел наслаждаться ею, ощущать ее не только руками, но и восхищаться ее телом.

38
{"b":"1280","o":1}