ЛитМир - Электронная Библиотека

Люсьен установил свечу в центре соцветия, зажег ее и пустил плавать в ванну. Он также бросил туда кусочек мыла, и вскоре в воздухе распространился восхитительный цветочный аромат.

– Люсьен, это так романтично! – восторженно прошептала она.

– Это еще одна моя черта, которую ты раньше не знала, да? – усмехнулся он.

– Да, мне понадобится много времени, чтобы узнать, какой ты на самом деле, – призналась она. – Но думаю, мне понравится процесс изучения.

Ее глаза стали огромными от радостного предвкушения. Она решила, что Люсьен собирается изысканно соблазнить ее, но ошиблась. Он медленно и очень осторожно раздел ее, восхищенно любуясь обнаженным телом. Ему нравилось матовое сияние ее кожи, которая тут же покрывалась пупырышками от холода. Он видел, как твердели от возбуждения ее соски, но не прикасался к ней.

Люсьен положил ее в ванну и стал массировать уставшее тело, растирать напряженные мышцы, пока она полностью не расслабилась и не стала похожей на раскрывшийся цветок розы. Он намылил ей руки и ноги и помассировал ступни так, что она закрыла глаза от наслаждения.

* * *

После ванны он растер ее прохладной простыней из мягкого муслина и положил на кровать. Укрыв ее легким одеялом, он сел рядом и стал расчесывать ее спутавшиеся волосы. Сквозь полудрему Энни видела, как он разделся и тоже принял ванну. С трудом сдерживая возбуждение, Люсьен нырнул под одеяло рядом с ней. Он притянул ее к себе, и их чистые, горячие тела переплелись, словно всегда принадлежали друг другу. Энни уткнула голову ему в шею, под подбородок.

Несколько минут они пролежали молча, после чего Энни спросила тихо:

– Люсьен, ты спишь?

– Нет, – ответил он. Разве мог он заснуть рядом с ее восхитительно соблазнительным телом? Но после того кошмара, который им довелось пережить ночью, и зная о болезни Реджи, он не мог позволить себе склонить ее к занятию любовью.

– Давай поговорим немножко. Я не могу заснуть.

– Давай, если хочешь. Я думаю, что нам лучше отложить разговоры до утра, когда ты выспишься и отдохнешь.

Энни уперлась рукой ему в грудь и приподнялась. В свете свечей белели ее груди. Вопреки благородному решению не домогаться ее этой ночью он почувствовал, как возбуждается помимо воли. Ее глаза сияли любовью… к нему. Это было невыносимо. И страшно возбуждало.

– Я вовсе не устала, – сказала она.

Черт побери, именно этих слов ему лучше было бы не слышать!

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне о себе. О том, как ты стал Ренаром и почему. Здесь ведь дело не только в том, что ты не приемлешь рабство. Я думаю, что у тебя были еще какие-то личные причины, чтобы так основательно взяться за это дело.

Люсьен немного поостыл, но ненадолго. То, что она так хорошо понимала его, могла заглянуть в самые сокровенные уголки его души, лишь с новой силой возбуждало его любовь к ней. Детское воспоминание о том, как его заставили избить лучшего друга, всегда оставалось для него мучительным и болезненным, и ему хотелось, чтобы Энни знала об этом. Он мог поделиться с ней тем, о чем стал бы рассказывать только самым близким людям. Так он никогда не говорил ни с одной женщиной.

Он рассказал ей свою историю. Она слушала его внимательно, глядя на него печальными глазами. Она очень хорошо понимала, какое острое чувство несправедливости в душе маленького мальчика могли вызвать такие события.

– Что ты будешь делать теперь, Люсьен? Я думаю, что ты захочешь какими-то другими средствами бороться за ту идею, за которую сражался Ренар? – спросила она, гладя его по груди.

Люсьен не собирался пока обсуждать с ней будущее. Но планы у него уже были. И они имели прямое отношение к Энни. Вот только подходящий ли сейчас момент, чтобы говорить о них? Стоит ли сейчас задать ей этот вопрос?

Она приподнялась и оперлась локтем о кровать, а подбородком в руку. Энни выглядела так привлекательно, так соблазнительно! Ее грудь касалась его бока, напрягшиеся соски прижимались к горевшей огнем желания коже. Она задумчиво перебирала кончиками пальцев густые волосы на его груди.

– Энни, если ты не перестанешь так делать, я больше не смогу сдерживаться и наброшусь на тебя.

– А кто просит тебя сдерживаться? – улыбнулась она.

– Ты слишком устала и расстроена…

– Против всех напастей существует одно лекарство, которое может меня поставить на ноги, – сказала она. – Это твоя любовь.

Люсьен вздохнул и поднес к губам ее руку. Он поцеловал ее ладонь и удивился, услышав ответный вздох наслаждения. Он прямо взглянул в ее сияющие синие глаза:

– Энни, ты отдашь мне свою руку?..

– Ты и так уже ее держишь.

– …и сердце? Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

– Замуж? – Она вдруг перестала улыбаться. – Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?

– Именно. Я никому никогда не говорил таких слов, – с горячностью добавил он. – Как ты думаешь, тебе понравится в Канаде?

– В Канаде? – переспросила она. – Ты хочешь поселиться в Канаде? Со мной?

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Энни, где бы я ни решил поселиться.

Она молча смотрела на него, словно не верила в то, что он говорит правду. Она заглянула ему в глаза, стараясь проникнуть в самую глубину его души. Его чувство слишком долго было скрыто от всех, но теперь вырвалось наружу, и она поверила ему. Но как мог страстный мужчина молчать о таком сильном чувстве?

Неподдельная радость озарила ее лицо.

– Мне ничего в жизни не хотелось сильнее, чем стать твоей женой, Люсьен, – ответила она дрожащим от волнения голосом. Она поцеловала его, и все их горести тут же были позабыты в нежных объятиях. Милая, милая Энни.

* * *

Кэтрин не помнила худшей ночи в своей жизни. На ее долю выпало много страданий – она потеряла трех мужей и ребенка, – но никогда на ее глазах никто не мучился от желтой лихорадки. А поскольку человеком этим был ее обожаемый Реджи, она чувствовала, что страшная болезнь убивает одновременно и его, и ее.

К тому времени когда поздно ночью приехал Арман, кожа Реджи пожелтела. Он метался в горячке под тонкой простыней, которой его накрыла Кэтрин, стонал и в бреду повторял два имени: Кэтрин и Энни.

Кэтрин думала, что ее сердце разорвется. Она тихо и ласково разговаривала с ним, протирала его лоб холодным полотенцем, смачивала губы водой. Арман приготовил лекарственную смесь из трав, которая помогла ему заснуть. Он считал, что лучшее, что они могут сделать для Реджи в период кризиса, – это сохранить его силы для борьбы с болезнью, сбить температуру и заставить заснуть. Кэтрин полностью доверяла Арману.

Реджи спал этой ночью спокойнее, хотя лоб его все еще был горячим. Арман дремал на стуле возле окна, подперев голову рукой. Прежде чем он оказался в этом доме, ему пришлось пережить беспокойную ночь. Ухаживая за Реджи, он рассказал Кэтрин о том, что было связано с Боденом и полицией, а также об участии Энни в этих событиях.

Кэтрин укоризненно покачала головой, расстроенная поведением племянницы, но, казалось, вовсе не была удивлена. Она сказала, что с удовольствием выслушает эту историю подробно, в деталях, когда Реджи пойдет на поправку. Реджи тоже предстояло узнать обо всем позже, в том числе и о ее связях с Ренаром.

Кэтрин стояла над Реджи и смотрела, как он спит. Она немного успокоилась после того, как позывы на рвоту прошли и кровотечение прекратилось. Снотворное, приготовленное Арманом, творило настоящие чудеса.

Когда Арман проснулся и подошел к кровати, чтобы проверить, как себя чувствует Реджи, Кэтрин сказала:

– Как бы мне хотелось сделать что-нибудь для него! Господи, когда же это закончится? Я чувствую себя такой беспомощной.

– Вы сделали все, что в человеческих силах, – ответил он, положив ей руку на плечо. – О лучшей сиделке он и мечтать не мог. Я уверен, что если бы он мог выбирать, то наверняка предпочел бы, чтобы о нем заботились вы. Потому что он, несомненно, сделал бы то же самое для вас.

68
{"b":"1280","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Игра Джи
С того света
Шоколадные деньги
До встречи с тобой
Эра Водолея
Гимназия неблагородных девиц
Кукловод судьбы
Успокой меня
История пчел