ЛитМир - Электронная Библиотека

– Очень мудрое решение. Начало получилось многообещающим. Что касается меня, то я люблю бобы, но не так сильно, как крем с карамельным соусом. И я велел мистеру Теббзу приготовить целую плошку. – Он многозначительно улыбнулся.

– Неужели вы совсем не голодны и готовы сразу перейти к десерту?

– Да, такое иногда со мной случается.

– Тогда начните с десерта! – воскликнула она, радуясь, что ей в голову пришла столь блестящая идея.

– Вы предлагаете мне сначала съесть десерт? – испуганно уставился на нее Джек.

– Обычно я не делаю никому таких диких предложений, но коль скоро сегодня я – не я, то советую вам поступить именно так.

Джек тут же позвонил и приказал явившемуся на зов мистеру Теббзу подавать обед в обратной последовательности. Хозяин остолбенел от изумления, но Джек заверил его, что всем доволен, просто они с женой хотят раз в жизни попробовать сделать все наоборот.

Милейший мистер Теббз уже сталкивался с чудачествами аристократов, к числу которых готов был отнести и лорда Торнфилда с женой. Он пожал плечами, но согласился исполнить их прихоть.

– Знайте, что завтра с утра вас ожидает жестокое несварение желудка, – заметила Аманда, отправляя в рот очередную ложку с десертом.

– Вы забыли, моя дорогая, что мы договорились вести себя так, как будто завтра не наступит, – ответил он, наслаждаясь тающим во рту лакомством. – А если так, то нечего опасаться неприятностей с желудком.

– Вы правы, – согласилась Аманда.

Они веселились, как дети, втянутые в дурацкую игру. Но при всей странности ситуации Аманде в тот момент нужна была именно игра. Она хотела забыть о завтрашнем дне, и не потому, что желудок мог доставить ей массу неприятных ощущений, а потому, что утром должен был явиться констебль, чтобы забрать ее мнимого мужа, отвести его в участок и допросить. Он, конечно, будет взбешен. Но ведь она делает это для его блага. И для своего тоже.

Аманда отогнала навязчивые мысли. Ведь впадая в задумчивость, она нарушает правила игры. Она ласково улыбнулась Джеку, который принялся разрезать телячью ногу.

– О чем вы думаете, моя дорогая? – спросил Джек, пристально вглядевшись в ее глаза.

– О том, умеете ли вы вальсировать, – ответила она, проглотив кусочек сочного мяса и с удовольствием облизав пальцы.

– Не знаю, – поразмыслив, ответил Джек. – Но полагаю, что, если мы попробуем, я справлюсь.

Аманду, которая никогда в жизни не танцевала вальс, это вполне устраивало. Она подумала, что такое активное времяпрепровождение после обеда пойдет им на пользу… и добавит еще одно воспоминание к ее коллекции.

Они наслаждались едой и непринужденной беседой, забыв обо всем на свете. Впрочем, разговор у них получался несколько односторонний, потому что из-за амнезии Джона пришлось отказаться от множества интересных тем. В итоге Аманда рассказала ему о своей жизни во всех подробностях: о своих эксцентричных тетках и их благотворительной деятельности, о своей огромной ферме в Иденбридже, о своем пристрастии к чтению и рисованию и даже о неудачном лондонском сезоне.

Она рассказала историю о неловком ухажере с постоянно потеющими ладонями, с которым танцевала в «Олмаке». Он наступил ей на шлейф и извинялся восемнадцать раз подряд, пока она не согласилась станцевать с ним еще один танец.

Джек хохотал до слез. Аманда тоже не могла сдержать смеха.

– Как вы понимаете, тогда мне было совсем невесело, – призналась она. – Но теперь, по прошествии времени, я думаю, что мы выглядели ужасно нелепо!

– Время дает нам возможность взглянуть на события по-иному. У вас потрясающий дар рассказчицы, мисс Дарлингтон. Трудно поверить, что вы не имели успеха в Лондоне.

– Говорю вам, я была робкой и застенчивой.

– Но со мной вы вовсе не робки.

– Я решила больше никогда не робеть! – храбро заявила она.

– Вероятно, ваши родители не одобрили бы этого?

Джек обратил внимание, что, рассказывая о своей жизни, доме, семье, Аманда ни разу не упомянула о родителях. Причина, должно быть, заключалась в том, что она не могла простить им вынужденной разлуки со своим ребенком. И все же ему хотелось побольше узнать о детстве Аманды. И еще о том, что влечет ее на Торни-Айленд. Если Аманда доверится ему, он просто поставит ее перед фактом, что решил отправиться вместе с ней на остров.

– Мои родители никогда бы не начали обед с десерта, – сказала она, ковыряя вилкой остывающее мясо. – Даже если бы от этого зависела их жизнь. И еще… они всегда съедали бобы до последней горошины, считая неприличным оставлять на тарелке хоть крошку.

– Иными словами, они не умели веселиться, и им не о чем было бы говорить во время такой веселой трапезы. – Джек пожалел, что его любопытство заставило Аманду погрустнеть. Он решил исправить положение и поднялся. – Вы, кажется, говорили что-то о вальсе, мисс Дарлингтон?

– Да. – Ее лицо мгновенно просияло. Она захлопала в ладоши, как ребенок. – Но ведь у нас нет музыки! А танцевать без музыки как-то глупо!

– Я помню, что обладал раньше некоторыми музыкальными способностями, поэтому могу напеть мотив. – С этими словами он протянул к ней руки.

Аманда засмеялась и поднялась с кресла.

– Может быть, снимете шаль, – предложил он. – Здесь и так жарко, а нам придется все время двигаться.

Аманда сняла шаль и повесила ее на спинку кресла. Джек хотел предложить ей расстегнуть еще пару пуговиц, но решил, что лучше не испытывать судьбу.

Комната была небольшой, поэтому Джек отодвинул мебель, чтобы освободить место в центре. Шум привлек внимание мистера Теббза, который заглянул к ним, молча забрал со стола грязную посуду и удалился, чтобы «оставить новобрачных наедине».

Джек сделал вид, что не замечает внезапного замешательства Аманды. Он вышел на середину комнаты, расставил руки в стороны и повелительно улыбнулся:

– Ну же, леди Торнфилд, потанцуйте со своим мужем.

Аманда смущенно замялась, как ребенок перед входом в Королевский цирк – он боится войти, хотя и очень хочет этого. Она прижала руки к груди и несмело двинулась к нему. Ее глаза горели, щеки пылали, грудь часто вздымалась от волнения. Даже черное платье было ей в этот вечер к лицу, выгодно подчеркивая тонкую талию и округлость грудей, бледность кожи и великолепие пышных волос.

Джек стиснул зубы и поспешил напомнить себе, что обещал вести себя как джентльмен, а значит, не целовать ее, не обнимать, а лишь легко поддерживать за талию, чтобы их движения были слаженными.

Аманда вошла в его объятия с внутренним трепетом, как грешники входят во врата рая. Он осторожно взял ее за руку и встал в позицию для вальса, но если бы ему захотелось большего, она оказалась бы в его полной власти. Слава Богу, он действительно был джентльменом.

– Я буду вести, а вы меня слушайтесь, – вымолвил он слегка охрипшим голосом и начал напевать мелодию, под которую они стали танцевать свой первый в жизни вальс.

У него обнаружился глубокий приятный голос, который отдавался эхом в сердце Аманды. Она робко подняла голову и увидела его подбородок. Стоит встать на цыпочки, и она смогла бы дотянуться до его губ и поцеловать их – если бы только осмелилась…

– Что это за мелодия? – спросила она, надеясь, что разговор отвлечет ее и она перестанет ощущать, как огнем горит ее кожа на спине в том месте, где он прикасается к ней.

– Понятия не имею. Но уверен, что я когда-то уже танцевал под эту музыку.

– Да, наверное… – Она вдруг обнаружила, что ревнует его к тем женщинам, к которым он когда-либо прикасался.

– Наверное, родители запрещали вам вальсировать? – спросил он.

– В «Дамском журнале» была статья, рекомендующая молодым леди отказываться от этого танца. Там говорилось, что человеческая природа так примитивна и груба, что ни один мужчина не в состоянии преодолеть свой инстинкт, если рядом с ним находится женщина. Моя мать полностью была согласна с этим мнением.

– Ваша мать ошибалась, – склонившись к ней, возразил Джек. – Вот сейчас мы с вами танцуем, и ничего страшного не происходит. Разве я не прав, мисс Дарлингтон?

34
{"b":"1282","o":1}